Сергей Извольский 
Проект Данте. Смертельное сафари

Проект Данте – 3

«Проект Данте. Смертельное сафари»: АСТ; 2015
Аннотация

Третий роман цикла «Проект Данте».
Развивающиеся виртуальные миры широко раздвигают границы доступности развлечений. Особенно преуспели в организации досуга для богатых ивент-менеджеры «Проекта Данте». Тренд сезона — смертельное сафари: на территорию пустошей ТехноПолиса, виртуальной реальности, в которой космические технологии соседствуют с пейзажами постъядерного мира, высаживается группа предполагаемых жертв в аватарах вновь созданных персонажей. Их задача — продержаться как можно дольше, перед смертью обеспечив охотникам максимум удовольствия. Вознаграждение немалое, ведь убийство — далеко не самое худшее, что может случиться в пустошах с двуногой дичью. Но на этот раз членов элитного сафари-клуба ожидают весьма неприятные сюрпризы…

Сергей Извольский 
Проект Данте. Смертельное сафари 

Фантастический роман 

…основано на реальных событиях

Пролог 

Блестящие двери с едва слышным шипением разошлись, и находившаяся в лифте молоденькая девушка непроизвольно прикрыла глаза от яркости насыщенных красок вокруг. Вдруг она чуть дернулась, едва не отпрянув, — прямо перед ней в воздухе появилась трехмерная надпись:
Аэроузел «Восток» воздушной гавани ТехноПолиса рад приветствовать Вас у себя в гостях! 
Посетительница на мгновенье растерялась, но тут же напустила на себя невозмутимый вид и шагнула вперед, прямо сквозь начавшие быстро истончаться буквы. Выйдя из лифта, гостья не очень уверенно сделала несколько шагов, отойдя от бесшумно сомкнувшихся створок, и остановилась, будто в задумчивости. На самом же деле, стараясь не показать свое изумление, девушка осматривалась по сторонам.
Изумляться было чему — невиданных размеров корпус аэроузла «Восток» будто парил в воздухе, по форме походя на аэростат дирижабля. Большинство стен и часть полов были прозрачны, а с того места, где стояла девушка, открывался вид на лазурное море, под ногами расчерченное полоской архипелага. Там, внизу, сейчас бороздили водные просторы яхты, на островах виднелись роскошные особняки. Присмотревшись, можно было даже заметить ряды бунгало, расположенных прямо на поверхности воды. Сверху же и по бокам сквозь прозрачные стены было видно пронзительно голубое небо, которое сливалось с лазурью моря на линии горизонта.
Заметив движущуюся точку в небе, гостья присмотрелась и с удивлением наблюдала, как к аэроузлу приближается воздушное судно. Вот только оно не было похоже на те самолеты, на которых ей приходилось иногда летать. То, что сейчас уверенно увеличивалось на глазах, в пологом вираже приближаясь к терминалу, можно было сравнить с яхтой в футуристических обводах, к которой приделали несколько небольших крыльев с вертикально расположенными турбовинтовыми двигателями в плоскостях.
Когда воздушное судно — у девушки даже в мыслях не получилось назвать это самолетом — скрылось из виду за частью непрозрачной крыши, дежурный механический голос начал объявлять о прибытии рейса из Семнадцатого аванпоста Северного кластера.
Уже не пытаясь убрать с лица удивленное выражение, молодая посетительница заметила в бескрайней синеве неба еще несколько неуловимо похожих аппаратов. Какие–то приближались к терминалу, какие–то, наоборот, удалялись.
— Вау, — выдохнула девушка тихонько и сделала несколько шагов в нерешительности.
«И куда теперь?» — мелькнула мысль.
— Здравствуйте, Лана, — перед немного растерянной посетительницей прямо из воздуха материализовалась фигура женщины, затянутой в синюю форму работника аэроузла. — Позвольте посмотреть на ваш личный терминал, — приветливо улыбнулась голограмма.
Девушка не поняла, откуда фантому известно ее имя, но послушно протянула руку вперед.
— Благодарю, Лана, — не прекратила улыбаться голограмма и, едва наклонившись, присмотрелась к тут же мигнувшему парой искорок широкому браслету, охватывающему запястье девушки.
— Лана, вы уже зарегистрированы на рейс два нуля одиннадцать дабл-ю ти аш, посадочные ворота номер тринадцать. Посадочные ворота находятся в той стороне, — развернулась голограмма, жестом указывая направление. — Посадка на рейс начнется через четыре минуты, закончится через тридцать четыре минуты. При возникновении вопросов вы в любой момент можете обратиться за помощью к сотрудникам аэроузла, воспользовавшись стойками информации. Приятного дня, — еще шире растянула губы в улыбке голограмма, по изображению пробежали желтые искорки, и оно исчезло.
— Ух ты! — еще раз позволила себе выразить эмоции Лана, но затем снова напустила на себя невозмутимый вид и легко зашагала по огромному залу, осматриваясь по сторонам. Услышав легкий шелест, а чуть позже гул голосов, девушка обернулась и увидела, как распахнулись не замеченные в стене двери и в общий зал начали выходить люди. «Рейс из Северного кластера», — догадалась Лана.
Идущие мимо пассажиры оборачивались на нее. Почти все они были загорелыми и выглядели как возвращающиеся с курорта отпускники. Хотя среди прибывших было много красивых девушек, большинство мужчин проводило Лану взглядами, несколько выразительно подняли брови, а один в костюме полувоенного кроя даже присвистнул.
Гостья едва заметно усмехнулась и, проходя мимо стойки информации, остановилась у зеркального стекла. Смотреть на себя такую было непривычно, но зрелище производило впечатление даже на обладательницу внешности. Из отражения на Лану глянула невысокая, совсем молоденькая девушка с распущенной гривой иссиня–черных волос. На ее тонком, изящном лице выделялись огромные глаза, а белоснежный обтягивающий комбинезон совершенно не скрывал формы безупречной фигуры, наоборот, подчеркивал. Обута Лана была в белые сапоги до колена на невысоких каблуках, ноги в которых смотрелись просто сногсшибательно.
Девушка отвернулась от отражения и опустила взгляд, присматриваясь к непривычному еще комбинезону. Плотный, отдаленно похожий на неопрен материал, только мягче по ощущениям. Где–то ткань тонкая и обтягивает, как, например, на боках и груди. «Даже слишком тонкая и слишком обтягивает», — подумала девушка и снова подняла глаза к отражению. «Еще и вырез этот», — прикоснулась она к полоске голой кожи, которую открывал комбинезон от шеи до места чуть ниже ложбинки между грудей. Лана попыталась затянуть комбинезон, но не получилось. Зато поняла, откуда голограмма узнала ее имя, — на левой стороне воротничка стоечки была небольшая нашивка: «LANA». И чуть ниже, более мелким шрифтом: «0011WTH/R/W17».
Девушка продолжила осматривать комбинезон. Где–то ткань оказалась гладкой, а где–то собиралась едва заметными искусственными складками. На коленях, локтях и плечах она заметила уплотнения, а на ногах боковые карманы. При близком рассмотрении девушка увидела, что ткань под мышками и на внутренней стороне бедер будто перфорирована. Проведя рукой по черному, широкому поясу — единственному не белому предмету в наряде, за исключением браслета на руке, посетительница еще раз с удовлетворением осмотрела себя с головы до ног.
— Э… — раздался позади озадаченный голос, — Лана?
Обернувшись, девушка увидела совсем рядом двух парней, одетых в похожие по крою комбинезоны, вот только у одного он был светло–коричневого цвета, а у второго темно–зеленого. Ткань их комбинезонов, как отметила девушка, походила на материал ее костюма, вот только не выглядела такой же облегающей, как на ее фигуре. И вместо изящных сапог на обоих были высокие, до середины голени, ботинки. В остальном все так же — аналогичные браслеты личных терминалов, идентичные черные пояса с несколькими кармашками.
— Это я, — кивнула между тем Лана, увидев на воротничках имена подошедших к ней.
— Мда, — протянул один из парней, со скепсисом взирая на девушку, — у нас и так шансов было мало… а теперь вообще амбец.
— Шансов выжить? — вдруг перехватило дыхание у Ланы. Охваченная величественностью открывшихся панорам вокруг, она совсем забыла, зачем сюда пришла.
— Ха, — усмехнулся парень в песочном комбезе, — шансы выжить у нас и так были чуть меньше чем ни… меньше нуля, в общем. С тобой наши шансы умереть быстро и безболезненно стремительно тают.

Глава 1 

Когда мягко захлопнулась дверь, мои губы тронула легкая улыбка, а пальцы начали чуть подрагивать в предвкушении.
— Парам–пам–пам, — быстро выдав ритмичную связку хлопков по груди и бедрам, я устремился в комнату. Еще падая в кресло, нажал кнопку включения ноута. Золотая ночь сегодня — Вика ушла с подругами на девичник, и у меня теперь было очень много времени. Очень много времени и миллион возможностей.
Пока шла идентификация пользователя по отпечатку пальца, я уже подсоединил датчики к кистям и надел пока безжизненные вирт–очки. Вдруг на одной из дужек коротко мигнул красный значок сердца червовой масти и по глазам мазнуло полоской сканера. Почти сразу все вокруг заполнили живые краски приемной самого популярного в мире покер–рума.
— Паааааааа…ехали! — качнув головой как боксер, я повел плечами и громко выдохнул в последний раз. Все, эмоции в сторону. Пусть внутри подождут, напитаются, а пока мне нужно лишь холодное сердце и кристально чистый разум.
После того как в несколько движений пополнил банк, слив с карточки всю наличность, принялся искать стол. Искал долго — стол для игры должен был быть без виртуальных любителей многостоловости и с крупным средним банком. Только живые лица и наслаждение эмоциями азарта!
С покером я познакомился недавно, но уже понял, что именно эта карточная игра может помочь мне заниматься тем, что люблю, — то есть ничем не заниматься. Ничем не заниматься с комфортом, не думая о насущных проблемах. Где–нибудь в шезлонге у теплого моря на белоснежном пляже.
В единственном самоучителе, который я недавно бросил читать, были забавные советы — к примеру, не использовать сразу весь свой банк–ролл. Кто, интересно, пишет такие самоучители? Несмотря на несколько довольно болезненных проигрышей в начале покерной карьеры, я верил в себя и в свою удачу — и удача в ответ начала отвечать мне взаимностью.
Наконец стол был найден и пошла игра. Хорошая игра, по–крупному. Ближе к утру, как и почти всегда, я был в выигрыше. Стол попался что надо — все остальные восемь человек наслаждались азартом игры вместе со мной. Кто–то уходил, но приходили и те, кто вливался в общую атмосферу. Особой текучки не было — я уже успел изучить повадки и манеру игры основных оппонентов.
Сбросив очередную мусорную руку, я глянул на часы. О как! Пора бы и закругляться — время к восьми утра. Скоро вернется Вика. Переведя очки в режим полупогружения, я откинулся в кресле и принялся ожидать большого блайнда, чтобы уйти из–за стола.
Наконец дождался. И как раз ключ во входной двери повернулся одновременно с тихим шелестом раскладываемых на флопе карт. «Все, встаю», — подумал я и уже было потянулся к интерактивной кнопке «Сбросить». Однако чуть задержался — карты были не айс, но и не совсем мусорные — король пик и валет червей. Разномастные, да и против таких сочетаний — король/валет — у меня всегда было предубеждение. Почти никогда не разыгрывал такие руки.
Пока Вика раздевалась в прихожей, прошел первый раунд торговли. Не повысил никто, и я сделал агрессивный рейз, увеличив банк втрое.
— Андрей! — войдя в комнату, подружка недовольно топнула ножкой. — Опять ты в своей игре сидишь!
Один из игроков ставку принял, и с тихим шелестом открылись карты. Два короля и валет. У меня губы едва улыбка не тронула — с ходу мощная комбинация — фулл–хаус! Теперь не спугнуть только — вжав одну из кнопок, я лишь на секунду поднял очки.
— Милая, подожди три минуты, — произнеся это, я сразу же опустил очки обратно, чтобы по аватару за столом не пошли искорки, показывающие, что я в альт–табном[1] режиме.
— Андрей… — нахмурившись, слегка пьяно и капризно протянула Вика, — меня черт–те где носило, а ты говоришь «подожди три минуты»?
Голос ее я сейчас слышал довольно далеко, будто из соседней комнаты. Погружение же, хотя и не совсем полное, как в вирткапсуле. Внимания на Вику уже не обращал — чуть побарабанив пальцами по виртуальной поверхности стола, кусая губы в мнимой задумчивости, бросил на стол пять фишек. Пятьсот евро покатилось по зеленому сукну.
Оппонент, сухощавый мужчина из Бельгии в больших солнцезащитных очках, судя по виду, находился в замешательстве. Думал он долго, уже запиликал сигнал активации дополнительного времени. Я глядел на него нетерпеливо, но с приятным ожиданием — бельгиец коллировал почти все ставки. Автоответчик, как таких игроков называют. И он слил уже очень немалую сумму за те несколько часов, что провел за столом.
— Я тебе нужна вообще? — краем, совсем на периферии зрения за очертаниями стола и игроков, маячила Вика. — Ты не хочешь меня спросить, как все прошло? Да я…
Я не прислушивался — на кону больше тысячи евро. Вот сейчас игру завершить на мажорной ноте, и можно поговорить с подружкой. А еще лучше поссориться и потом помириться — после такого с ней в постели всегда было незабываемо.
Бельгиец, наконец, принял ставку. Пять синих фишек присоединились к банку. Тихо легла на стол четвертая карта. Дама.
Немного подумав, я пожевал губами и легко бросил на стол еще пять фишек.
— Да иди ты, валенок бездушный! — раздался крик, а чуть погодя хлопнула входная дверь. «Ничего, — подумал я, — сейчас банк снять и догнать ее. До метро тут далеко, а машину она сразу вряд ли поймает».
Бельгиец по виду сильно нервничал, но ставку принял, и опять в последний момент.
«Т-тормоз», — подумал я, с трудом сдерживая эмоции, представляя, как Вика сейчас каблучками цокает по лестнице, — вряд ли она лифт стала дожидаться.
Когда на стол легла последняя карта, я мысленно подпрыгнул, но виду не подал. Подумав, сглотнул, прикидывая варианты карт у бельгийца. Самое сильное — это стрит, пусть даже от туза до десяти. Все равно это мое каре королей не перебьет. Решившись, двинул вперед все свои фишки. Чуть больше пяти тысяч евро. Бельгиец порадовал — ответил почти сразу.
Бросив карты на стол в предвкушении, я откинулся в кресле с тянущим отголоском волнения под ложечкой, а еще в приятном ожидании. Однако фишки на столе вдруг двинулись к бельгийцу, моментально разложившись по аккуратным стопочкам рядом с ним.
— Внимание! У вас недостаточно средств для продолжения игры. Пополнить счет? 
— …ь, — выдохнул я непроизвольно. 
— Внимание! За нецензурное выражение на вас наложено двухминутное молчание! 
«Это что такое?» — мысленно закричал я, повернувшись к окну сообщений. И обомлел — у бельгийца была комбинация «флэш–рояль» — карты от туза до десятки одной масти. Я до этого ни разу не видел в игре, чтобы такая комбинация у кого оказалась.
— Э… э, э, э! — срывая очки, разрывая соединение, произнес я в шоке. — Э, вы что там! Да ну нафиг, — тяжело вздохнул я, обхватывая голову руками. Вздохнув еще раз, поднялся и, разминая затекшую шею, откинулся назад, опустошенный.
Спрятанные внутри эмоции бурлили. Пальцы подрагивали так же, как и вечером.
«Если вас переехали, не трогайте монитор, будет только хуже. К тому же он не виноват», — гласил один из запомнившихся мне из дурацкого самоучителя советов.
Но ноутбук я все–таки разбил — эмоций внутри было запрятано слишком много.
* * * 
Около часа потребовалось мне, чтобы прийти в себя. Запив горький привкус несправедливости и обиды крепким чаем, я вышел во двор. Сев в машину, задумался — надо ехать к Вике мириться. А для этого нужны деньги. Хотя бы немного — цветов купить. Но в карманах — ноль абсолютный.
Задумавшись, повернул ключ зажигания, но тут же вернул его обратно — прозвучал мелодичный динь–дон, и я вспомнил, что бензина в баке почти нет. Вчера не заправился, лень было. Выйдя из машины, невольно громко хлопнув дверью, обошел вокруг несколько раз и присел на капот, раздумывая. И совсем не получалось надумать, кого из друзей можно дернуть на предмет занять денег ненадолго. Не, друзья–то есть, вот только в девять утра субботы…
Вздохнув, достал телефон и нашел в принятых вызовах номер.
— Слушаю, — раздался почти сразу вкрадчивый голос из динамика.
— Пап, привет, — произнес я и облизнул губы, волнуясь — лишь бы прокатило.
— Ну привет, — ответил отец и замолчал в ожидании.
— Пап, слушай, тут такое дело…
— Денег надо?
— Ну почему сразу денег? Что ты так сразу…
— Ладно, приезжай. Как раз разговор есть.
— По поводу? — напрягся я.
— Без повода. Давай, приезжай.
В динамике коротко пикнуло, и связь прервалась. Выдохнув, я помотал головой. Ехать к отцу не хотелось — тот своими наставлениями мог всю душу вынуть.
Однако деньги нужны.
Сдержанно рыкнув двигателем, мой черный конь выполз со двора, и тут уже мотор взревел, разгоняя быструю машину. Движение на дорогах было пока свободное, и я без проблем передвигался по городу. Хорошо вокруг — тихо, спокойно. Легкий ветерок кое–где гонит по асфальту мелкий мусор, воздух еще свежий, не тяжелый от городского смога.
Да, очень хорошо вокруг, особенно если не думать о том, что час назад я легким движением руки половину стоимости своей машины слил.
Увидев на автобусной остановке двух девушек, одна из которых стояла с поднятой рукой, я топнул по педали газа и, резко обогнав какого–то бомбилу на девятке, успел первым. Стоявшая с поднятой рукой девушка даже шаг назад сделала — еще бы, такой черный коршун подлетел. Мой тонированный «галант», чьи ксеноновые фары с накладками хищным прищуром смотрели на окружающий мир, выглядел очень агрессивно, двигаясь на дороге плотно и резко. Бросив быстрый взгляд на автомобиль, одна из девушек шагнула с поребрика и взялась за дверную ручку.
Я ухмыльнулся — недавние мои приключения принесли мне приличную сумму денег. Хватило на квартиру (вот папа удивился, когда я от него съехал) и очень–очень неплохой автомобиль. И хотя поклоняюсь сонму итальянских богов — Ламборджини, Мазератти, Ферарри, Бугатти, в пантеоне нашлось место и японскому Мицубиси. Правда, казавшаяся невиданной сумма как–то очень уж быстро закончилась. Хватило на однокомнатную квартиру, машину, новые фары к ней, а еще диски и наклейку [KUPCHINO] на заднее стекло. С КАСКО повезло — в салоне по акции бесплатно досталась. Кстати о птичках — страховку еще не скоро продлевать, а вот пробега пару тысяч уже перекатал, ТО пора делать давно.
А денег нет. Уже нет.
— Привет, до Парашютной, — наклонилась между тем девушка в салон, открыв дверь.
На мгновенье я впал в ступор — она была очень красива. Вернее, она была очень–очень красива. К тому же ехать на Парашютную — как раз туда, куда мне и надо. Но значок на панели мигал уже давно, а разговор с отцом не факт, что увенчается успехом.
— Сколько? — сглотнув, невозмутимо спросил я. Покер–фэйс — сила тренировки.
— Э… — изогнув бровь, сделала вид, что не поняла, девушка, — чего, прости?
— Кхм, — кашлянул я, но переспросил, — сколько?
Кандидатка на поездку чуть отодвинулась, бросила еще один взгляд на машину и наклонилась вперед снова.
— Пятьсот? — полувопросительно произнесла она.
— Поехали, — кивнул я.
Обе девушки сели на заднее сиденье и сразу же начали негромко переговариваться. Я рулил уже не так резко, как до этого, — когда в машине люди, всегда еду аккуратнее. Музыку тоже сделал тише и периодически поглядывал в салонное зеркало.
Пассажирки на первый взгляд казались сестрами. Примерно одного роста, очень похожие фигуры, и у обеих длинные темные волосы. Но, присмотревшись, я понял, что это не сестры. «Мать и дочка» — решил я. Судя по обрывкам фраз, мама везла совсем молоденькую дочку знакомиться со своим избранником.
Но смотрятся они все же сногсшибательно в паре — выглядящая очень молодой мама и сильно похожая на нее дочка, которая макияжем прибавила несколько лет.
— Эй! — вдруг вскрикнула молодая девчонка испуганно, и я в последний момент крутанул руль, уходя от столкновения с трамваем. Глухо стукнули амортизаторы на разбитом асфальте рельс.
После этого я все больше глядел на дорогу, но к разговору прислушивался. Из продолжающейся беседы узнал, что «мамочка» с некоторым небрежением относится к своему избраннику, но в данный момент это самое лучшее из того, что было. Надо брать.
— Какой дом? — буркнул я, когда повернул на Парашютную. По указанию старшей проехал почти всю улицу, а повернув в небольшой проулок, подъехал к металлическим воротам двора недавно построенного элитного жилого комплекса.
— Спасибо, — в один голос поблагодарили девушки меня, выходя из машины. Когда они вместе двинулись к воротам, я полностью открыл стекло и засмотрелся. Было на что — на обеих тугие выцветшие джинсы, плотно облегающие длинные ноги. У мамочки короткая курточка, расстегнутый ремешок которой кокетливо болтался, открывала манящую загорелую полоску голой кожи на талии, а у дочки на джинсах длинная порванная полоска прямо под левым карманом. Выглядит аппетитно, даже очень.
— Фух… — едва слышно вздохнул я.
Вдруг они обернулись, и мама что–то насмешливо сказала дочке, а после этого обе рассмеялись. Весело, задорно, но между собой. Смеялись для себя и надо мной — это хорошо чувствуется. Я отвернулся, покачав головой, и, не удержавшись, тронулся с места с взвизгом резины.
Быстро съездив на заправку неподалеку и залившись на полученную купюру, вернулся к пылающему от лучей утреннего солнца жилому комплексу — мне надо было туда же. Не заморачиваясь набором номера в домофоне, просто перемахнул через калитку — не люблю ждать. Ускорившись и легко пробежав несколько шагов, перехватил дверь подъезда за входящей в него девушкой с коляской. Мило поулыбался и консьержке, узнавшей меня, и молодой мамочке в лифте.
Поднявшись на этаж, позвонил в дверь — ключ у меня был, но я здесь сейчас не живу и самому дверь открывать не стоит. Даже если ждут — я же в гости пришел. Это не мои, если что, идеи — отец так говорит. Хотя он прав, конечно. Как обычно.
— Арье! Наконец ты приехал, — открыв дверь, приветствовал меня отец со сдержанным неудовольствием.
Арье — это по паспорту. И ни мать, ни отец не признались, кому в голову такая замечательная идея пришла. Сам же я всегда, еще со школы, представлялся Андреем. С некоторыми учителями из–за этого общий язык не находил — на имя Арье просто не отзывался. Многих педагогов это расстраивало и будило повышенное желание общаться со мной именно по имени. А потом общаться с моими родителями.
Поморщившись, зашел в прихожую. Не нравится, да, но не будешь же отца просить не называть меня по имени, которое они вместе с мамой придумали? К тому же это я тут пришел денег просить.
Мы с отцом внешне похожи, как две капли воды, — я такой же худощавый, чуть выше среднего роста. Все говорят, что глаза и черты лица у нас одинаковые. Однако характером я пошел в маму, а отец отказывается понять это до сих пор. И раньше он не оставлял попыток перевоспитать меня на свой лад. Поэтому самое, наверное, яркое, что во мне есть кроме пятидесяти пяти килограмм биоматериала, это протест. Неважно чему, главное сам протест.
— Упс, — невольно вырвалось у меня, когда, скинув кроссовки, я заметил аккуратно стоящие две пары изящной женской обуви. «Да не может быть», — сразу же мелькнула успокаивающая мысль.
— Пойдем, Арье, хочу познакомить тебя с Оксаной и ее дочерью, — отец поманил меня за собой в гостиную.
— Епть, — скривившись, я увидел чинно чаевничающих за большим столом своих недавних пассажирок.
Вот ведь, оказывается, не только «флэш–рояль» в жизни бывает. Черт, надо было гороскоп вчера посмотреть, прежде чем в покер играть, — наверняка в моем созвездии ярко–красная комета взорвалась, которая туда раз в тысячу лет залетает.
— Оксана, Милана, — кивнул между тем отец чинно, сделав жест рукой, — знакомьтесь, это Арье, мой сын.
Обе, судя по виду и легкому дуновению воздуха от взметнувшихся ресниц, удивились не меньше меня.
«Интересно, а этой пигалице ее имя нравится?» — мелькнула у меня мысль.
— Пап, слушай, можно тебя на пару минут? — развернулся я к отцу. Желания общаться с дамами у меня совершенно не было.
— Арье, мне не нравится твое поведение, — нахмурился отец, — прошу тебя…
От моего внимания не укрылось, как заерзала на диване кандидатка в невесты, — наверняка ведь подумала, что сейчас вывалю отцу все то, что только что услышал.
«А вот пусть понервничает, — мелькнула удовлетворенная мысль, — нечего надо мной смеяться было!»
— Пап, ну очень надо, честно, — упрямо повторил я и пошел на кухню.
— Сын, почему ты меня позоришь? — быстро прошел за мной отец и встал в проходе.
— Па, дай, пожалуйста, денег в долг, а? Очень надо, — быстро попросил я, — у меня…
— В долг? — удивился отец, покачав головой, — ты у меня за последние три месяца уже взял в долг два раза и ни одного не вернул.
— Пап, ну серьезно, очень надо, я тебе верну, обещаю…
— Когда?
— Ну… наверное, к среде… может быть, к четвергу.
Черт, зря я это сказал.
— Наверное? Может быть? — повысил голос отец, — Арье, это деньги! Это твой бюджет! Не только в одной фразе, но и в контексте целого суждения нельзя употреблять вместе слова «бюджет» и «наверное»! Это несовместимые вещи! Ты со мной согласен?
— Ну, наверное… да, — наступил я на горло собственной песне. Ведь если к Вике в ближайшее время не приехать, как с ней мириться после, не знаю.
— Наверное? — негромко произнес отец, — ты снова говоришь «наверное»?
— Пап, ну ты дашь денег или нет? — не сдержался я.
— Напомни, сколько ты мне должен за те два раза, когда ты у меня денег брал. А еще помоги вспомнить сумму взятки в полицию.
— Я не виноват, ты же знаешь! И я просил тебя взятку не давать этим шакалам! — тот случай, когда мы с парнями ночью вступились за девушку и немного травмировали слугу народа, как впоследствии оказалось, стоил моему отцу довольно приличной суммы. Но я действительно просил его денег в полицию не нести — собирался доказывать свою невиновность самостоятельно.
— Деньги–то я все равно заплатил, чтобы ты не сел, — поджал губы отец. — Так сколько ты мне должен?
Понурившись, назвал сумму. Немало, оказывается, а я и не думал об этом раньше.
Блин.
— И когда это отдашь?
Все же надо было мне подольше прыгать на ноутбуке. На его половинках, когда я, разломав, втаптывал их в пол. Хотя, возможно, невыплеснутые эмоции остались и оттого, что в последний момент я сдержался и пощадил вирт–очки.
Не стесняясь в выражениях, высказал отцу, что деньги в жизни не главное и их можно зарабатывать, не переводя все вокруг себя в расчеты с графиками, а потом направился к выходу. С трудом удержавшись, чтобы не пнуть изящные женские ботфорты, попавшиеся под ноги, прыгнул в кроссовки и вылетел из квартиры. Прежде чем закрыть дверь, прокричал отцу, что его сраные деньги я ему в пятницу занесу.
Теперь дело за малым — заработать их.
Вот проблема только — ничего более–менее путного я еще не умею. Воровать тоже не умею, да и не хочу, поэтому путь виделся всего один. И гораздо более нежелательный, чем попросить денег у отца. Путь пугающий, но одновременно манящий природой невиданной пока мне… опасности?

Глава 2 

Информация из Википедии: 
Виртуальная массовая многопользовательская онлайн игра, или ВММОРПГ (Virtual Massively multiplayer online role–playing game , VMMORPG) — компьютерная игра в реальности виртуального мира, в которой жанр ролевых игр совмещается с жанром массовых онлайн–игр. ВММОРПГ начали приобретать популярность с появлением т. н. вирткапсул, посредством которых игроки погружаются (ныряют) в виртуальные миры, отключаясь от реальности. Основной чертой жанра ВММОРПГ является полное, абсолютное погружение в вымышленную реальность, где происходит взаимодействие большого числа игроков в рамках виртуального мира.
Как и в любой другой ролевой игре, участник принимает на себя роль персонажа, вживаясь в тело созданного аватара, и начинает управлять многообразием его действий. ВММОРПГ отличаются от однопользовательских или небольших многопользовательских ролевых онлайн–игр в виртуальном пространстве не только количеством игроков, но и постоянно действующим игровым миром (который поддерживается силами издателя игры), существующим вне зависимости от наличия в виртуальной реальности отдельного игрока и по ощущениям во многом копирующим физику реального мира. При этом в ВММОРПГ каждый участник может самостоятельно выставить себе уровень восприятия боли и/или иных ощущений, поэтому погружения в миры VMMORPG приобретают серьезную популярность, хотя приток игроков пока не очень велик[источник не указан 112 дней] из–за высокой цены вирткапсулы, в связи с чем многие игроки погружаются в виртуальные миры в специальных центрах или игровых клубах, не приобретая себе вирткапсулу, а оплачивая лишь игровое время.
С момента появления ВММОРПГ киберспорт вышел на новый уровень, а с 07.07.20XX года в сетке российского федерального вещания появился канал «КиберСпорт», на котором транслируют соревнования и турниры в таких популярных игровых мирах, как Терра, Новая Реальность (Нова), ТехноПолис.
На парапете гранитной набережной, свесив ноги к неспешно несущей свои воды Неве, я сидел долго. Наконец все же решился на звонок.
— Это не глюк? — сухо поинтересовалась трубка после долгих пяти гудков.
— Нет, это я, — мне потребовалась пауза, чтобы ответить.
— Арчи, дружище! Ты ли это? — голос разительно изменился. Стал делано дружелюбным.
— Да, это я, — пауза затянулась, и надо было хоть что–то сказать.
— Арчи, ты позвонил мне, чтобы поздравить с днем рождения?
— Э… — я широко глаза открыл — неужели у Кекса сегодня день рождения?
— Ладно, расслабься, — почувствовал он мое удивление, — месяц назад был. Можешь поздравить с прошедшим, раз тогда не позвонил.
— Ну, с прошедшим, — опомнившись, уже спокойно ответил я.
— И че? — почти сразу же спросил Кирилл.
— Кекс, мне деньги нужны. Много и быстро.
— Сочувствую. Я здесь при чем?
— Кекс, не делай мне мозг. Ты же знаешь, зачем я тебе позвонил.
— Че мля? — вкрадчиво спросил Кирилл, — именно, Арчи, именно. Ты мне позвонил, — мелодично произнес он и повторил, смакуя, — ты мне позвонил. Ты. Мне! Позвонил!!!
— Кекс, слушай…
— Нет!!! — вдруг заорал он, — это ты послушай! После того, как ты всех кинул, ты осмелился мне позвонить?! Ты тогда как специально момент выбрал, чтобы соскочить!
— Кекс, ну не передергивай…
— Арчи! Знаешь, на сколько я бабок тогда встрял!? И после этого ты как…
— Кекс, прости.
— … как ни в чем не бывало… что ты сказал?
— Кекс, прости.
— Епть, у меня в динамике что–то барахлит. Повтори еще раз, громче, пожалуйста.
— Кирилл! Прости меня! — крикнул я в трубку.
Почувствовав на себе взгляд, обернулся. Три девчонки, два парня, по набережной гуляют. Ну, сейчас не гуляют, остановились и на меня смотрят.
— Все нормально, я не гомик и прыгать не буду, — отняв телефон от уха, закрыв динамик рукой, быстро сказал я им.
— Куда ты меня послал? — спросила трубка голосом Кирилла.
— Это не тебе было.
— Давай, Арчи, продолжай. Так что ты просил, чтобы я тебя?
— Кекс, вот иди в жопу. Ты сейчас ни одного человека не сможешь назвать, у кого я прощения просил. А тебя целых три раза.
— Ладно, ладно, впечатлил. Ну так что, говори?
— Кекс, мне нужны деньги. Много и быстро.
— ТехноПолис, Нова, Терра, Данте? Самое реальное как обычно в Данте, там сейчас тема есть…
— Кекс, туда мне нежелательно.
— Слушай, ну это Данте, но не…
— Кекс, проехали.
— О’кей, а…
— Эльфов не люблю, сам знаешь.
— Значит, Бэдландс. Но слушай, я тебе про что говорил–то…
— Кир. Пустоши.
— О’кей, о’кей. Бэдландс… сейчас, повиси, посмотрю.
— Кекс, не парь мне мозг, а? Как будто ты на память все не помнишь?
Кирилл действительно помнил все игровые события на пару месяцев вперед, но у него был пунктик — даже прекрасно что–то зная, не перепроверив как минимум один раз, он об этом не сообщал.
— Сказал же, повиси… ты как настроен? Дуэли, поиск, массовка или…
— Кекс, мне поровну абсолютно, главное, чтобы денег побольше было на выходе.
— Слушай, вот тема. В пятницу командный десматч[2] будет, только топовые гильдии анклава участвуют. Из бургов фашисты и пшеки будут.
Хм, в пятницу мне поздно — отцу же кричал, что в пятницу деньги отдам.
— А поближе, ничего нет?
— Арчи, ты с дуба рухнул! Ты что думаешь, каждый день можно топкланы в мясорубке собирать?
— Ладно, ладно, не ори. Гильдии какого анклава участвуют?
— Ингрии. Если б другого, я бы сказал! Так вот, думаю, ты можешь к Ренегатам в команду вписаться, они же тебя с руками оторвут…
— Кекс, на меня же Кубик Рубик злой, я…
— А он в отпуск укатил с зазнобой новой из Валькирий. Там сейчас Вэл пока за главного, он тебе должен, помнишь?
— Это хорошо. Что за тема?
— Небольшое плато в заднице за срединной равниной, где, наверное, никто и не был ни разу. Восемь команд, с территории выходить нельзя. На плато есть руины города, несколько деревень диких и пара заброшенных военных частей. Рейдеры еще, не без этого. Ставки нереальные, весь ТехноПолис уже гудит, трансляция на больших экранах и…
— Все, спасибо, Кекс, понял, — выдохнул я, — скинь мне телефон Вэла, пожалу…
— Слышь, скинь! Давай ко мне, это дело обмыть надо!
— Я алкоголь не пью, ты же знаешь.
— Так я тоже. Сока выпьем, потрещим.
— А что обмывать–то?
— Ну как что обмывать? Дядюшка Бу вернулся!
* * * 
Вскоре после того, как мимо с завыванием пробежала толпа диких, послышался лязг гусениц. Но даже несмотря на грохот крадущейся стальной туши, я услышал карканье переклички голосов. Напрягшись, подождал пару минут, а после осторожно выбрался из укрытия. Рядом захрустели камушки. Подошел Гера, широкоплечий крепыш в солнцезащитных очках, которыми он очень гордился, — еще бы, такие очки в пустошах стоили едва ли не больше, чем моя винтовка.
— Давай, давай, — поторопил я Геру и короткими перебежками, часто осматриваясь, побежал по развалинам. Напарник как привязанный держался следом. Крупные булыжники скрежетали под ногами, несколько раз я чуть не упал — пока сидели скрючившись в укрытии, тело задеревенело.
Быстро высунувшись из широкого пролома, огляделся. И тут же юркнул обратно — широкие спины фашистов были почти рядом. Ну, не фашисты в прямом смысле слова — клан GDR — GrossDeutschesReih. Они использовали стилизованную символику второго рейха, но в русских секторах иначе как фашистами их не называли. Да и цвет формы у парней недалеко ушел от колера фельдграу времен второй мировой. Хотя в серости и пыльных коричневых завихрениях гуляющего ветра пустошей — самое оно.
Однако сейчас на фашиках не было знаменитых серых шинелей — в десматче участвовало восемь команд из разных европейских кланов и альянсов, каждая по пятьдесят человек, с ограничением по десять килограмм в инвентаре на каждого. Потому вчера утром на плато в разных концах местности появилось восемь групп полуодетых отморозков, обвешанных оружием и боеприпасами. Почти сразу же после этого местные рейдеры, считавшие себя самыми крутыми парнями на деревне, своим искусственным интеллектом поняли, что дело дрянь.
У нашей команды все шло хорошо и по плану, до того момента пока мы не узнали, что две бурговских команды объединились. Хорошо, узнали рано.
Сейчас позади нас с Герой уже была слышна частая стрельба и вой с криками — дикари пошли в атаку на укрепления. Надо отдать фашикам должное, не лаптем щи хлебали — это невероятно, но они устроили педантичный зерг. В нереальном темпе уничтожили ближайших соперников, после смяли несколько деревень неписей, набрали там заложников и увеличили свой отряд на сотню голов. Дикие неписи, обитатели пустошей, в одиночку не особо опасны, но когда прут толпой, могут задавить коллективным бешенством.
Фашиков все же потрепали, не без этого. Особенно дорого продали свои жизни парни из Насрати. Сейчас из ста человек двух объединившихся бурговских команд осталось едва три десятка, но и в занятых нами развалинах примерно столько же — узнав о финте бургов, Вэл принял решение попробовать объединиться с Кречетом, рейд–лидером Легионеров. Получилось, но как бы уже не было поздно.
Когда мы с Герой бежали наверх по полуобвалившейся лестнице разрушенного здания, стрельба с нашей стороны стала гуще. Скорее всего, основные группы дикарей уже добежали до укреплений. Точно — послышался приглушенный расстоянием мат рукопашной.
Вылетев на последний этаж, над которым не было крыши, я подлетел к окну, вскидывая винтовку. За мгновенье оценив открывшуюся панораму — накатывающий на наши укрепления вал диких и жидкую серую цепь фашиков позади, приник к прицелу. В перекрестье сразу появилась кепка одного из офицеров, и я нажал на спуск. Басовито рявкнуло, и тут же эхом вторило рядом — это начал работать Гера. У него винтовка простенькая, без прицела — ограничение по оружию в условиях тоже было, на отряд не больше двух снайперов. Одного с нами уже нет.
К упавшему фашику тут же метнулся медик. Даже не меняя позиции, я подождал, пока он бахнет на землю свою докторскую сумку и потянется к ней. Снял и его. Опять в голову — без шансов. Офицера лекарь мог бы попробовать гидрой поднять, даже несмотря на то, что у того кусок черепной кости в сторону откатился, но теперь и самому лепиле не помочь. При отсутствии трех прокачанных навыков медицины тут без вариантов, а больше парамедиков поблизости не наблюдается.
Рядом забарабанили редкие пули, брызгая ошметками кирпичей стены, но я даже не отошел — быстро и четко начал стрелять по экипажу самоходки. Самое то — открытые внутренности, наводчик и заряжающий как на ладони. Вернее, уже трупы наводчика и заряжающего.
«И где только они топлива на эту хрень нарыли?» — подумал я отстраненно, выпуская пулю за пулей. Мы ведь тоже два танка нашли по виду годов из пятидесятых. Рабочих, но солярки что в одном, что в другом было только воздух покоптить на минуту.
Между тем воздух рядом сгустился от выстрелов, и я упал на пол. Откатился к соседнему проему окна, снова выглядывая. Под пули вылезать было не страшно — бурговских снайперов парни Кречета в расход еще вчера пустили, а на таком расстоянии из имеющегося у фашистов оружия прицельно стрелять невозможно.
— Бу, к нам гости! — проорал Гера, находившийся уже метрах в пяти от меня.
— Сколько их, сударь? — крикнул в ответ я — на меня уже напало чувство бесшабашной веселости.
— Человек двадцать, дикие!
Я побежал к нему, упал еще на бегу, проскользив на бедре по полу, и лег рядом, немного высунувшись. Мда, плохо — фашики засели, часть стреляла в нас, часть методично передвигалась в сторону основных укреплений. И группа диких с завываниями бежала сюда, перепрыгивая через острые обломки стен полуразрушенных зданий.
— Сколько у тебя стимпаков? — хлопнул я Герандоса по плечу.
— Три! — говорил он громко, почти кричал.
— Два дай сюда, — требовательно протянул я руку. Он удивился, но отдал.
Я сразу же сорвал предохранительный колпачок с первого и всадил себе в бедро длинную иглу массивного шприца. Черт, больно! Не останавливаясь, использовал второй, а еще два своих стимулятора вогнал в другую ногу, прямо через ткань, проигнорировав дырки в порванном комбезе. Так проще — не люблю иголки, и когда не вижу, как они в кожу втыкаются, не так неприятно.
— Вау, — сразу же почувствовался приход, — ну, ща полетаем! Гера, коктейлями их жги, когда подойдут, — в последний раз озвучил я то, что подсказывал мне разум, и прислушался к надвигающейся музыке безумия.
— Полетаем! Ну и пусть разобьемся!!! — эмоции уже били через край.
— Бу, ты что делаешь? — офигел Гера. — Ты же сейчас от отката сдохнешь!
— Чувак, да мы и так сейчас сдохнем!!! — радостно заорал я и, распираемый эмоциями, вскочил, нет, взмыл с пола. Пробежав несколько шагов, в прыжке взлетел прямо на стену. Из–под ноги выскочило несколько кирпичей, часть стены ухнула вниз, но я на это внимания не обратил, хотя лишь чудом удержал равновесие.
— Эхей!!! Факинг швайне!!! — что было сил закричал я, размахивая рукой, а после вскинул винтовку к плечу. — Эге–гееей!!! Пятачок!!!
Выстрел — высунувшийся на мой крик фриц отлетел на острое бетонное крошево, раскинув руки как кукла.
— Пятачок, епть!!! — орал я между выстрелами, когда руки, живущие своей жизнью, передергивали затвор.
Еще выстрел — стреляющий в меня от замершей самоходки фашик отлетел и сполз по наклонному бронелисту машины. На желтом металле в камуфляже ржавчины осталась бурая полоса.
— Это же я, Винни—Пух!!!
Я выстрелил по механизму наведения самоходки.
— Эгегей!!! Май грэндфазерс!..
Еще выстрел — неудачно, перебегающий серый только споткнулся, а пуля взметнула фонтанчик пыли рядом.
— …факинг ю ин найнтин фотин анд…
Плечо чуть рвануло, и тут же я по вспышке прицелился в угол дома. Фриц успел укрыться, поэтому пришлось застрелить одного из диких, самого большого.
— … анд ин найнтин фотифайв…
* * * 
— Что он там орет? — сплюнув брызнувшую в лицо крошку от ударившей рядом пули, спросил Кречет у Вэла.
— Леший! Туда! — высунувшись из окна, показал тот рукой и, выпустив короткую очередь из штерна, поменял магазин. И только потом посмотрел на Кречета.
— Он орет, что его деды немцев во все войны драли и он сейчас немцев драть будет, — криво ухмыльнулся Вэл, у которого весь бок был в крови, а с порванной щеки свисал клок кожи. Глухо хакнув, он поднялся и, перебежав к другому окну, выпустил несколько коротких очередей.
— …туркиш… Эмма… факинг… шуле…
— А сейчас он что орет? — крикнул Кречет, резко обернувшись и всаживая пулю в пробравшегося в здание дикого, с ревом кинувшегося на бойцов неподалеку.
— Что он в Турции драл какую–то Эмму, а той очень понравилось, — прислушавшись, Вэл чуть замер. — Эмма была рада сексу, потому что в Германии остались одни только педики.
— Слышь, Вэл, я бы за такое убил! — удивленно посмотрел на собеседника Кречет и, перебежав несколько шагов, высунулся в окно, быстро стреляя одиночными по набегающим дикарям.
— Думаю, они бы тоже! — махнул рукой в сторону фашиков Вэл и оскалился, вгоняя себе в ногу последний стимулятор.
Вдруг со стороны здания, где бесновался Бургундец, раздался многоголосый вой боли. Кречет присмотрелся — там взметнулось пламя. Вдруг огнем полыхнуло и на самом последним этаже. «Туда дикари добрались, а Гера швырнул коктейли Молотова», — понял Кречет.
— Э, э!!! — вдруг закричал он. — Смотри, что он делает! Да он еб…
— На всю голову! — перебив Кречета, заорал Вэл и, мгновенно сориентировавшись, выпрыгнул в окно. В полете успел подумать, что теперь Рубик ему точно слова не скажет о том, что Цукер в последний момент был отцеплен и заменен на Арчи.
— Вперед!!! Вперед, мля!!! Ураа!!!! — дико заорал Вэл, увлекая своих бойцов за собой.
— Ур–рааа!!! — вторил ему Кречет, бросаясь следом.

Глава 3 

Когда вместо выстрела раздался сухой щелчок, я не сразу понял, в чем дело. Потянулся было к подсумку, но тут в грудь в очередной раз ударило. Боли я не чувствовал — еще бы, четыре стимпака сразу зафигачил. Боли–то не чувствовал, а как пули тупо рвут тело, ощущал. Коснувшись пальцами грубой ткани подсумка, понял, что перезарядить винтовку не сумею. Скосил глаза вниз — руки свело, даже видно, как на кистях вены вздулись.
— Ааа… — я попытался прокричать, но связно выговорить что–либо уже не получалось — горло сковало и получился только невнятный рев.
Плечо чуть дернуло, но совсем не сильно — пуля прошла по касательной. Опомнившись, я побежал по стене, перепрыгивая через обвалившиеся участки. Из–под ног вылетали камни и летели вниз в ореоле пылевой крошки. Позади полыхнуло — значит, дикие уже забрались наверх и Гера ставит огненную завесу. Все, отбегались мы, похоже, — пора сливать спагетти.
— Ааа!!! — не стал я сдерживать крик и спрыгнул вниз. Высота была — этажа четыре. Приземлился, услышав треск своих костей. По–прежнему не чувствуя боли, откатился в сторону по ошметкам осыпавшейся штукатурки, устилающей землю, и, перехватив винтовку как дубину, бросился вперед.
Лысый туземец с татуированным лицом, оказавшийся ближе всех, при виде меня попятился и вдруг развернулся, убегая. Перед глазами заполыхало — кто–то приземлил рядом бутылку с горючей смесью. Я почувствовал, как с меня падают горящие ошметки комбинезона.
— Ааа!!! — я хотел крикнуть «Стой!» убегающему туземцу, но не получилось. Не обращая внимания на огонь и плавящийся от жара воздух перед глазами, метнулся в поисках хоть кого–нибудь. Сейчас меня просто взорвет изнутри кипящей от стимулятора кровью, если не сгорю до этого.
Перед взглядом упала красная пелена, сквозь которую я все же видел тени перед собой. Догнать никого не получалось, все почему–то убегали.
* * * 
— Ааа!!! — крик еще жил во мне, когда я открыл глаза, вывалившись в реальность.
— Ааа! Ааааааа!!! — жила и боль.
Задев не успевшие убраться в пазы трубки системы жизнеобеспечения, я толкнул крышку и выпал из вирткапсулы. И сразу скрючился на полу в позе эмбриона.
— Аааа… — затянул я на одной ноте, выгибаясь как дождевой червяк, — ааа, мля…
Постепенно боль начала уходить. Постанывая, кое–как дополз до стены и, упершись растопыренной пятерней в шероховатую поверхность, начал подниматься. Встал, шатаясь как пьяный, дошел до стула и присел, спрятав лицо в ладонях.
— Ф-фу… фффух… — выдохнул я, чувствуя облегчение от ухода скрутившей меня боли. Дышал тяжело и часто, сердце билось так, что удары чувствовались всем телом. Опять началось то, чего я боялся и из–за чего вышел из молодого, но уже сильного клана в самый разгар войны за одну из провинций. О своем решении Рубику — клан–лидеру, я сообщил как раз накануне осады клановой базы, поэтому проводы были горячими.
Прогнав неприятные мысли, посидел еще несколько минут и, поднявшись, побрел на кухню. Сделав себе сладкого чаю, кинул туда большую дольку лимона и пошел к компу. Древняя машина, даже без поддержки технологий объемного изображения. Выкинуть хотел, но все руки не доходили. И хорошо, что не дошли, — бук–то растоптал.
Едва комп загрузился, сразу отправил несколько сообщений Вике, игнорируя несколько появившихся запросов. Подождав немного, все же не удержался, зашел на сайт ВиртТурнира.
«IT'S CRAZY RUSSIANS!!!» — гласил самый первый в ленте статей заголовок. Ничего себе — покачал я головой — уже и текст сверстали, и видео залили. Кино смотреть не стал, и так все видел. А судя по фотке обнимающихся Вэла и Кречета над трупом бурга, наши победили. Тут в глаза бросился другой заголовок:
«Клан GDR выражает протест в связи с высказываниями игрока Ренегатов». 
И тут же, чуть выше в ленте:
«Кубик Рубик, клан–лидер Ренегатов: Я знаю Бу давно и уверен, он хотел сказать совсем не то, что сказал. Может, это трудности перевода?» 
— Трудности перевода, ага — усмехнулся я. Рубик, шутник какой. Вспомнить бы еще точно, что я там орал, — видео все же пришлось включить.
Ух ты, молодцы какие, уже и музыку положили на видеоряд. Вот только самое интересное запикано было. Хм, да почти все запикано. Но нормально наговорил — я поморщился, начиная вспоминать.
Пока смотрел видео, появилась еще новость:
По сведениям портала, результаты прошедшего DM «Bloody Weekend» пересмотрены не будут, но члену команды Ренегатов Бургундцу может грозить серьезный бан из–за некорректных высказываний в сторону команд соперников. 
— Да ладно! — откинулся я в кресле, потихоньку обретая утраченное душевное равновесие. — Сейчас, ептыть! В бан меня, разбежались! Ничего некорректного там не было, всю правду говорил…
Зевнув, а после сходив на кухню и сделав еще чаю, вернулся к компу. Наконец ответил на один из входящих вызовов. Иконки так и перемигивалась в углу, стоило только комп включить.
— Арчи! Ты чего не отвечаешь?! — на экране возникло лицо Вэла.
— …
— За дискву переживаешь? Ладно, не парься, Геннадич говорит, не больше трех недель дадут! Если что, пободаемся! Давай, подъезжай в клуб!
Зевнув еще раз, я согласно кивнул головой — да, надо ехать. Пора делить наши бабки.
четыре дня спустя 
— Да!!! — хлопнул я в ладоши, срывая с себя очки, аварийно завершая сессию. — Да, да, да!!! Йуухууу!!! — вскочив, я бросился в пляс вокруг кресла, но тут же задел бедром стол и присел, зашипев от боли. Впрочем, переведя дух, вновь пустился в пляс.
Вдоволь напрыгавшись, не в силах согнать улыбку с лица, двинулся на кухню. Хоть чаю попить, наконец.
Когда ставил чайник, часы на микроволновке показывали половину восьмого утра.
Десять часов! Почти десять часов я не вылезал из кресла — вчера вечером решил поучаствовать в покерном турнире, хотя вроде зарекся, и на тебе — победил! Правда, еще час назад, когда за финальным столом осталось всего семь участников, а у меня был самый маленький стек, я уже намеревался достойно закончить, к тому же за седьмое место тоже полагалось очень неплохое вознаграждение, но тут мне просто поперла карта.
Так что после сегодняшнего выигрыша я точно ка–кое–то время не буду нуждаться в деньгах, и можно что–нибудь придумать… может, свалить куда на пару недель? А может, на пару месяцев? Таиланд, мечта дауншифтера? Или в нехоженую Африку? В Нигерию, к примеру? Или в Перу, трекинговый тур к Мачу—Пикчу? А может, Крым? Иди Алтай, Байкал…а может, Красноярск — знаменитые столбы посмотреть?
— Красноярск!!! — я даже резко крикнул, вскинув руку со сжатым кулаком, подражая дембелю Ефремова в «Девятой роте».
А может… «Так, а может, все же поспать сначала?» — прервав бурлящий поток мыслей, спросил меня внутренний голос, и я сразу же почувствовал, как сильно устал. Да, сначала спать, а думать будем потом. Попив чаю, волевым усилием все же направил в кровать. Уснуть не удавалось довольно долго — в крови так и бурлил адреналин последних часов турнира. Да и сильно тянуло шею — шутка ли, всю ночь в кресле сиднем просидеть, делая лишь пятиминутные перерывы каждый час.
— Но все–таки, вот что ни говори, если поперло, то поперло во всем! — все не мог я успокоиться, представляя в уме выигранную сумму. Это же просто праздник какой–то!
Уснул не скоро. Наверное, больше часа валялся, ворочаясь с одного бока на другой. Однако стоило мне наконец провалиться в сон, как почти сразу раздалась звонкая трель дверного звонка.
Да ну нафиг! Потянувшись, я с удивлением хлопнул рукой по тумбочке и взялся за телефон, время посмотреть. Девять утра! Интересно, это какой кандидат на премию Дарвина осмелился ко мне припереться в такое время?
Вновь раздался переливчатый звон. Блин, надо поменять эту хрень — дребезжит как–то уныло, да еще и так громко, что едва не подскакиваю каждый раз, когда слышу неожиданно.
Кое–как поднявшись с кровати и надев шорты, не особо торопясь побрел в прихожую, кряхтя, как старый дед. Болело все — вчера утром, еще до турнира, как сел утром на велик, так целый день не слезал, еще и на дерты[3] заехав и погоняв там вволю. Так что натрудившиеся мышцы ног тянуло приятной усталостью, саднил содранный левый локоть, побаливало ушибленное бедро, а вот шею, наоборот, сковало окостенением после недвижимой ночи за покерным столом.
Да, сутки вчера выдались напряженные — организм оказался не очень готов, ведь последние пару дней после окончания вирт–турнира практически ничем не занимался — гулял, читал, смотрел фильмы. Думал. Кубик Рубик звал меня снова к себе, но я пока четкого ответа не дал. Страшно. Забанили меня все же на полтора месяца, так что время подумать пока есть. А с учетом сегодняшнего выигрыша, так вообще перспективы…
— Уаау… — между тем подходя к двери, выдал я серьезный долгий зевок и хлопнул по кнопке на пульте домофона. Тут же рядом появилось изображение лестничной клетки и одинокая девичья фигурка перед дверью. Проморгавшись, я почесал затылок в раздумьях, кто же это может быть.
Бросив взгляд на бейсбольную биту около обувной стойки — на всякий случай, открыл дверь.
— Привет, — стоило мне только выглянуть, как девушка опустила взгляд.
Невысокая, стройная. Длинные черные волосы стянуты в тугой хвост. Сначала я ее не узнал.
— Э… а… — удивился я и еще раз затылок почесал. — Милана? — всплыло в памяти имя.
— Да, — сглотнула девушка и будто стрельнула в меня глазами.
Выглядит, кстати, совершенно не так, как в тот день, когда я ее увидел. Тогда она будто светилась изнутри, а сейчас поникшая. Плечи чуть опущены, спина не такая прямая, да и взгляд какой–то…затравленный, что ли. Как будто удара ждет.
— Ты ко мне? — с трудом подавив еще один зевок, произнес я.
— Пустишь? — коротко посмотрела на меня Милана и снова опустила глаза.
— Заходи, — пожав плечами, сделал я приглашающий жест.
Она зашла и, сделав несколько шагов, остановилась в нерешительности.
— На кухню проходи, — буркнул я, показав направление, сам же двинул в комнату — хоть футболку надеть. По пути еще в ванную заглянул и быстро умылся ледяной водой, пытаясь хоть немного смыть сонливость.
— Чай, кофе? — из вежливости спросил я, усаживаясь за стол напротив Миланы. Девушка явно нервничала — не выпускала солнцезащитные очки из рук, теребя дужку.
— Спасибо, не надо, — покачала головой она.
Вот кстати, понял я теперь, что меня в ее лице сейчас цепляет. Красивое, да, и без слоя косметики, состарившего Милану в прошлый раз. А еще хорошо заметна родинка на ее щеке, совсем рядом с линией верхней губы. Близко очень, почти нарушая форму рта, но… но сексуальности добавляет, надо сказать.
— Рассказывай тогда, раз не надо, — наклонившись, оторвался я от созерцания молодой гостьи и нажал на кнопку включения чайника.
— Послушай, Арь… — медленно и неуверенно начала Милана выговаривать мое имя.
— Андрей меня зовут, — едва поморщился я.
— Хорошо, — кивнула девушка, — послушай, Андрей, когда мы встретились, дома у твоего папы… Ты, когда с ним поссорился, упоминал о том, что можешь очень легко деньги зарабатывать.
— Было дело, — покивал я, — и что?
— А ты можешь? — чуть задержав дыхание, спросила Милана.
— Могу. А ты с какой целью интересуешься?
Девушка опустила голову, и тоненькая прядь, выбившаяся из туго стянутых волос, медленно заскользила вниз по воздуху. Прежде чем ответить, Милана глубоко вздохнула — я заметил, как натянулась ткань джемпера у нее на груди. Взгляд невольно скользнул туда.
— Можешь мне помочь? — тихо спросила незваная гостья.
Брови у меня непроизвольно взметнулись в удивлении. Не отвечая, я поднялся, взял с полки чашку. Бросив туда пакетик чая, пару кубиков сахара и помешивая, вновь уселся за стол.
— Материально? — поинтересовался я, коротко глянув на Милану. Не дожидаясь ответа, опустил глаза, дуя на чай. И наблюдая за рябью на поверхности напитка.
— Не совсем, — ответила девушка, и тут послышался звук поворачиваемого в замке ключа.
— …ть, — выдал я, резко обернувшись и увидев, как открывается входная дверь.
Заскочившая в квартиру Вика резко остановилась на пороге, увидев полураздетого меня в компании девушки.
— Это ты, значит, сучка, мне звонила, — сказала Вика, зло сощурившись и раздувая ноздри. — Кобель! — это мне уже, сверкнув глазами, а после, резко развернувшись, Вика исчезла. Только пола синего плаща мелькнула да дверь хлопнула. И тут же послышался звук открываемых створок лифта.
— Твою, а… — протянул я, сморщившись так, будто целый лимон съел. — Вот ты вовремя решила в гости зайти!
— Твоя девушка? — поинтересовалась Милана. И первый раз за сегодня в ее взгляде мелькнула искорка жизни.
Поднявшись, я выдохнул, протяжно фыркнув, и пошел закрыть входную дверь. Правда, прежде глянул на площадку, но лифт уже уехал. «Да и ладно», — мысленно махнул я рукой. Все равно Вике сейчас сложно будет что–либо объяснить.
— Какая разница? — вернувшись на кухню и опять присев у стола, исподлобья глянул я на Милану.
— Да ладно, не расстраивайся, лахудра какая–то, — произнесла она.
— Слышь, подруга, а? — внутри колыхнулось раздражение, — ты мнение высказать пришла или по делу? Эй, а зачем ты ей звонила? — вдруг умерив пыл, вспомнил я сказанное Викой.
— Тебя искала, — вновь опустила взгляд Милана, плечи ее снова поникли.
— А где ее телефон нашла? — удивился я.
— На страничке в соцсети, — пожала плечами девушка.
— У нее там нет номера телефона.
— Я нашла. Тебе это так важно?
— Мда… — дальше уточнять я не стал, — ладно, не важно. Говори, что хотела.
— Ты знаешь, как можно быстро заработать много денег? — полуутвердительно произнесла Милана.
— Допустим, и что? — посмотрел я ей в глаза.
— Да, ты отдал долг отцу, я знаю. Помоги мне, пожалуйста, тоже заработать много денег. Быстро.
— Пффф… — не сдержавшись, фыркнул я, — не, даже не думай. Да ну, ты что, — покачал я головой, — тебе совсем без вариантов.
— Андрей, — снова потупилась девушка, но вдруг дернулась и будто заставила себя поднять голову, — послушай, прошу тебя. Мне очень надо. Я даже готова… ну, ты понял. С тобой.
— Что, прости? — не удержавшись, я даже вперед наклонился, сощурившись.
— Что слышал, — окрысилась на мгновенье Милана, но вдруг закусила губу, — ты понял, о чем я.
— Один раз? Или сколько?
Вырвалось. Ну да, не всегда могу сдержаться. Спросив, мысленно себя по губам ладошкой похлопал.
— Как скажешь, — сглотнула Милана, и щеки ее густо залило краской. Вернее, она уже давно сидела с легким румянцем, просто я только сейчас внимание обратил — ее личико почти полностью покраснело.
Развалившись на стуле, я примерил на себя роль падишаха. С некоторым усилием справился с эмоциями, вновь усевшись ровно, и, постаравшись принять деловой вид, отбросил разные докучающие мысли.
— И часто ты так… себя предлагаешь?
— Нет, — поджала губы, глаза блеснули, — первый раз. Сказала же, мне очень сильно нужны деньги. Много денег.
— Девственность не пробовала на аукцион выставить? Реально можно бабла срубить.
Черт, опять вырвалось. Опять выругался на себя, но удержаться никак не смог.
Милана тяжело вздохнула. Мда, действительно деньги нужны — судя по манерам, замеченным мной, когда я вез ее в машине, девушка с гонором. Да и здесь пара намеков на характер была. Но сидит, носик не вздергивает. Как прижало–то ее.
Вот интересно, на что ей деньги? Кредит за айфон просрочила? Машину мамину разбила? Залетела? Или деньги за универ ввалила куда, а учебу оплатить надо?
— Я думала, ты нормальный, — тяжело вздохнула Милана, поднимаясь. Спрятав взгляд, она прошла мимо меня в сторону прихожей. Судя по ее безжизненным глазам с затаенной тоской, видимо, залетела. Хотя не факт, но точно что–то серьезное.
— Стой, — резко сказал я, поднимаясь вслед за ней. — Присядь, — показал я ей на свой стул.
Ерепениться не стала, подошла, села. Я ногой пододвинул второй и сел уже рядом.
— Рассказывай, что у тебя случилось, — выругавшись про себя и на себя, спросил я.
— Ты поможешь мне заработать денег? — она вскинулась, и ее глаза оказались совсем рядом.
Хм. Может, ей в покер предложить поиграть? Ну да, ну да: «Быстренько прочитай пару самоучителей, поиграй месяц–другой в онлайн–покере отрабатывая навык, а после ввали пару тысяч евро на высоких лимитах, и, может быть, заработаешь бабла. Шансов у тебя реально много — по статистике в плюсе остаются целых три процента игроков. А если все–таки не получится, значит, всего–то потеряешь пару кусков денег и кучу нервов, а после попробуешь что–нибудь другое».
«А почему, собственно, она в вирте не может? — мелькнула опять мысль — вдруг у нее чар[4] круче, чем у меня?»
— Ты в вирте была хоть раз? — поинтересовался я.
Нет, не круче — Милана покачала головой.
— Ни одного раза не погружалась?
Девушка снова отрицательно покачала головой.
— Хоть по телеку трансляции игр смотрела?
— Ну… так, пару раз, мельком.
— Слушай, я полгода из вирта не вылезал, чтобы своего персонажа прокачать. А в общей сложности играю уже почти два года, с самых первых капсул. У меня персонаж за это время стал одним из лучших стрелков в пустошах. Да меня в любую из трех топовых гильдий кластера возьмут без проблем! По телеку смотрела, видела смертельные схватки на КиберСпорте? Вот откуда деньги, понимаешь? Ставки, премиальные, события, реклама… Это я пошел, вписался в команду, пара дней ивента, и бабло на кармане!
— Нет, ты, конечно, — перевел я дыхание, возвращаясь на землю от рисования воображаемых перспектив, — ты, конечно, можешь попробовать персонажа прокачать, хила того же в Терре, но это займет время, и немалое. И не факт, что ты сможешь что–то заработать в виртуальности, — здесь же из ста человек максимум пять–шесть доход имеют, остальные, наоборот, только вваливают в игру, понимаешь? Как минимум тебе несколько месяцев надо в вирте прожить, чтобы достичь хоть чего–то и попробовать зарабатывать…
Плечи Миланы еще сильнее опустились. Из девушки как–то вдруг будто стержень вынули, и я услышал сдавленное рыдание.
— Что случилось–то? Зачем тебе деньги нужны?
Гостья молчала довольно долго. Потом, видимо сглотнув ком в горле и потерев глаза, коротко глянула на меня.
— У меня мама заболела.
— И че? — опять у меня вырвалось, прежде чем подумал.
— Надо очень много денег на лечение, или она…
— А кредит взять? Или…
— Мы уже квартиру продаем, все деньги, что были в банке, отдали, но… у нее опухоль, понимаешь! И в России это не вылечить! Знаешь, сколько надо?! — лицо девушки все же исказила скорбная гримаса, голос сорвался, и она спрятала лицо в ладонях.
— А… а отец мой? — спросил я после недолгого молчания.
Милана сначала не ответила, просто покачала головой.
— Он как узнал, сразу с мамой общаться перестал, — глухо произнесла девушка, — а когда я попробовала ему позвонить, он сказал, чтобы его больше не беспокоили.
— Да, на него похоже, — поджав губы, отвел я взгляд, — он бракованный товар в магазине не берет…
— Как ты можешь так говорить! — вскинулась Милана, голос ее будто сталью резанул.
— Пфрр, — выдал я не очень приличный звук губами, — ты вспомни, о чем вы у меня в машине говорили, а? Эй, ладно, — поднял я руку, увидев, что девушка что–то сказать собирается, — погоди, сейчас спрошу кое у кого.
Прежде чем Кекс ответил на вызов, насчитал двенадцать гудков.
— Ну, — наконец раздался его голос.
— Слышь, у тебя лицо не треснет спать так долго? — поинтересовался я и тут же подавил порыв зевнуть.
— Спать? Арчи, я просыпаюсь в то время, когда ты спать ложишься. Сам знаешь, кто рано встает…
— Ага, тому потом целый день хочется спать, — перебил я его, но тут наткнулся на взгляд Миланы и осекся. — Кекс, тема есть.
— Деньги нужны?
— Нужны. Но не мне. Не, мне тоже нужны, конечно, — моментально осекся я, чтобы дух денег не отпугнуть, — но сейчас нужнее девушке одной.
— Ну…
— Что ну?
— Ну, продолжай. Что умеет, что может, где акки есть.
— Кекс, она ни разу в вирте не была, но ей деньги нужны очень сильно. И она на многое готова, — добавил я, вспомнив недавно полученное предложение.
— Как она в сексе, опытная? — будто прочитал мои мысли Кекс.
После этого вопроса я глубоко вздохнул, еле сдержавшись. Голос Кирилла из динамика звучал довольно громко, и, судя по тому, как дернулась Милана, вопрос она услышала.
— Кирилл, — сдерживаясь, делано спокойным тоном произнес я. — Девушка. Моя знакомая. И ты смеешь спрашива…
— Э, э! Тормози, братиш! — повысил Кекс голос, и я как наяву увидел, как он руку вперед выставил, — во–первых, ты не сообщил, что это твоя вот прямо знакомая, а во–вторых, сказал, что она на многое готова! Знаешь, сколько гетера в хороший день в Витиасе[5] поднять может?
— Кир, гетерой она точно не будет, — бросил я взгляд на пытающуюся сохранить невозмутимость Милану.
— Ну… слушай, — судя по интонации, Кекс серьезно задумался. — Есть одна тема, я тебе о ней пытался сказать еще неделю назад, — наконец решился он. — Денег там можно поднять реально. Я тебе хотел предложить, но хм, девушке… да еще твоей знакомой… не, думаю не стоит…
— Что за тема?
— Не по телефону, — негромко ответил Кир.
— Это лучше гетеры?
— По–разному, Арчи, по–разному. С одной стороны, я бы и врагу не пожелал, но с другой… может, и сам бы поучаствовал.
— Ладно, мы подъедем сейчас к тебе, — не удержавшись, все же зевнул я.
Положив трубку на стол, поднялся, потягиваясь, и показал Милане на разные кухонные полки.
— Чай там, кофе там же. Кружки там. Я пока душ приму, — после развернулся и пошел в ванную — попробовать хоть немного проснуться и в себя прийти.

Глава 4 

Когда охранник на стойке записал наши данные, мы с Миланой получили гостевые пропуска и направились к лифту. Подниматься пока не стали — Кирилл был занят и просил немного подождать. К тому же кабинет его был на этаже, куда обычным визитерам допуск закрыт, — посещение только в сопровождении сотрудников с соответствующими полномочиями.
Расположившись на мягких кожаных диванах, мы минут пятнадцать просидели в молчании — я дремал, а Милана не поднимала глаз от телефона, клацая ногтем по экрану. Наконец, когда дверь лифта распахнулась в очередной раз, выпуская группу людей, среди них я увидел темноволосого парня в костюме, но без галстука.
— Здорово, — подходя к нам, произнес Кирилл и обозначил поклон Милане, — приветствую.
Кекса я не видел уже очень давно — ведь в тот недавний день, когда мы созванивались, я не смог до него доехать. И в последние пару дней все не получалось пересечься, так что сейчас я смотрел на него с интересом — очень уж давно не виделись. И за это время мой друг изменился сильно; Кирилл коротко остриг свои курчавые волосы, и густые брови теперь выделялись на лице. Хм, и пополнел он — скулы больше не заметны, щечки сметанные, набрякшие, да и…
— Эгей, толстячок! — поднявшись, хлопнул я по уже обозначившемуся над ремешком пузу Кира, покачав головой, — уважаю…
— Да ладно тебе, — Кирилл даже живот втянул, стараясь сделать это незаметно. И бросил короткий взгляд на Милану.
— Кирилл, — галантно склонил он голову, оборачиваясь к ней.
— Как ты раздобрел–то, — когда девушка представилась, я все же не смог скрыть удивление, наблюдая за другом. Надо же — чуть меньше полугода не видел, а он уже совершенно неспортивно выглядит. Хотя может, я просто раньше не замечал: с той поры как Кекс год назад начал работать в «Жемчуге» — управленческом офисе нескольких виртуальных проектов, встречались мы довольно редко.
— Пойдем, — скривился Кирилл, не обращая внимания на мои подначки и, сделав приглашающий жест, зашагал в сторону лифта.
Поднявшись на нужный этаж, мы следом за ним прошли в его кабинет.
— Ну, рассказывайте, — показав на стулья напротив, присел в свое кресло он. После фразы Кирилла спутница лишь молча глянула в мою сторону. Увидев вопрос в ее глазах, я заговорил.
— Слушай, Милане надо заработать много денег, и достаточно быстро, ты это уже слышал. Так что давай рассказывай, что по телефону не смог.
— Амм, — пожевал губами Кирилл в глубокой задумчивости. — Сударыня, вам сколько лет?
— Восемнадцать, — быстро ответила Милана. Как–то слишком быстро, и не я один это заметил.
— Семнадцать, — поправилась девушка под долгим взглядом Кирилла.
— Арчи, — повернулся Кекс ко мне, — ты за нее поручиться можешь? Тема–то серьезная, и мне совершенно не хочется после этого…
Когда Кирилл начал говорить, я посмотрел на Милану и, встретившись с ее умоляющим взглядом, тяжело вздохнул.
— Кекс, — поморщился я, — ей реально деньги нужны. Ты расскажи сначала, что к чему, а после мы уже решим.
— Не, я так не играю, — направил к нам Кирилл открытые ладони, — Арчи, ты мне, конечно, друг и брат, но сам понимаешь…
— Я никуда после не пойду и никому ничего не буду рассказывать, — вдруг произнесла Милана твердо. — Помоги, пожалуйста, — а вот тут ее голос едва не дрогнул.
Кекс посмотрел на меня, и я едва заметно кивнул. Черт, угораздило же меня в это впрячься! Кирилл расчетлив — видимо, тема действительно серьезная, раз он так волнуется. А Милану я совсем не знаю — что ей в голову взбредет?
— Вы когда–нибудь хотели убить человека? — вдруг спросил Кирилл, посмотрев сначала на меня, потом на девушку.
— Э… — смутилась та немного, — да нет, наверное.
— А помучить кого–нибудь? Издеваться? Изнасиловать? — с последним вопросом Кирилл на меня посмотрел.
— Кекс, сейчас я тебя захочу убить и изнасиловать, — не сдержался я, — давай к делу уже, а?
— Так уже перешел, собственно. Вот и спрашиваю, есть желание кого–нибудь пытать, истязать? — посмотрел Кирилл на Милану.
Девушка спокойно выдержала взгляд Кира, а потом опустила глаза.
— Кекс, вот скажи… — начал было я, даже не зная, как помягче сформулировать мысль.
— Нет. Но у меня есть подруга, — проговорила вдруг Милана, так и не поднимая взгляд, — а у нее есть знакомый. И вот этот парень любит снимать проституток, а когда они начинают кричать, якобы в экстазе, он их начинает избивать. Ему нравится реакцию наблюдать. Он их не предупреждает, но потом, правда, деньги платит хорошие, — теперь девушка подняла глаза, глянув поочередно на меня и на Кекса.
— О! — вдруг ткнул тот указующим перстом в потолок, — очень четко изложила идею! Но вот смотри, как думаешь, а если твой знакомый захочет кого–нибудь не избить, а убить? Чтобы реакцию понаблюдать?
— Ну… — не нашлась сразу, что ответить, Милана.
— Человеческая жизнь сейчас стоит недорого, — менторским тоном проговорил Кирилл, — лети в Таиланд да покупай себе жертву. Даже дешевле твоей машины выйдет, — коротко глянул он на меня, — вот только репутация стоит дороже. Попадать никто не хочет, поэтому кое–кто участвует в вирт–сафари.
— Кекс, — не выдержал я, — хорош, а? Ты можешь по–человечески объяснить, а то меня твое словоблудие раздражать начинает!
— Короче, — поджал губы он, — вы граждане ТехноПолиса, вас закидывают в пустоши.
— Ее закидывают, — показал я на спутницу.
Кекс удивился сильно, но постарался виду не подать. Не получилось.
— О’кей, вас закидывают в пустоши, — теперь он говорил с Миланой. — После этого задача — выжить как можно дольше. Взамен получаете достойную сумму за участие, — потянувшись, Кирилл взял небольшую бумажку и что–то написал. — Это мужчинам, а женщинам больше, вот… — вывел он рядом еще цифру.
«Хм, действительно достойно», — оценил я.
— По прошествии первых суток, если получилось выжить, сумма увеличивается… за второй день получается порядка… э, прошу прощения, для женщин… я просто ни разу девушек не отправлял, — Кирилл взялся за калькулятор.
— Кекс, не принципиально пока, — одернул я его, — ты давай ближе к телу.
— Хорошо, — на удивление покладисто кивнул тот, — в общем, много получается. За третий день еще больше, но больше трех дней пока не выжил никто. По идее, сафари для участника заканчивается, если получится выбраться за периметр местности, выбранной для территории охоты. Ну, или после того, как его убьют.
— Кхм, — едва слышно кашлянула Милана, — вы сейчас говорите про виртуальность, да?
— Ни одного аккаунта, я же тебе говорил! — усмехнувшись, я развел руками в ответ на ошарашенный взгляд Кекса.
— Ммм, — задумчиво покачал головой тот, оборачиваясь к Милане, — да, это в виртуальности.
— А… — девушка замялась, — когда там убивают, это больно?
— Ффф… — не сдержавшись, выдохнул Кир сквозь стиснутые зубы, откинувшись на спинку кресла, а после вдруг резко наклонился вперед и, установив локти на столе, посмотрел на меня.
— Арчи, давай отойдем на пару слов, а?
— Кирилл, — искусственно спокойным голосом произнесла Милана, — не надо никуда отходить. Вы мне просто объясните, что нужно делать, и все. Я же сказала вам — мне очень сильно нужны деньги.
Кир лишь бросил на нее короткий взгляд, а после опять обернулся ко мне.
— Черт, — вдруг схватился за голову он, — черт, черт, черт! Блин, Арчи, ну вот что за фигня!? Ты же сказал, что вы вместе?
— Э… — не понял я, — и что?
— Что и что? Я думал, вы вместе будете в сафари участвовать! Да… — обернулся он к Милане, — да тебя там, блин, могут поймать, изнасиловать взводом и на куски порезать! Пойми, просто так деньги не платят, тем более такие!
— А что изменится, если я буду участвовать? — пожав плечами, посмотрел я на Кекса. Блин — опять вырвалось. Как будто сам не знаю, что изменится.
— Да хотя бы сможешь убить ее, прежде чем… ну, ты понял, да? Милана, — снова посмотрел на нее Кир, — пойми, я несу ответственность за поведение тех людей, кого помог подобрать. А если тебе встретится знакомый знакомого твоей подруги? Воткнет тебе нож в бок и будет после насиловать, пока ты не сдохнешь? Ты понимаешь, что если после участия ты начнешь…
— Кирилл, не надо, пожалуйста, так кричать, — вдруг произнесла Милана. Кекс настолько удивился ее спокойному голосу, что даже отпрянул. — Я же сказала вам, что мне нужны деньги. Дайте мне возможность заработать, и я буду вам благодарна. И никуда не пойду рассказывать о том, каким образом я эти деньги заработала и что мне пришлось пережить.
Я с удивлением посмотрел на Милану. Будто другими глазами — до этого я видел ее через призму того впечатления, которое осталось после той поездки. И где–то внутри я чувствовал отголосок ехидной радости, что ей предстоит ответить за те мгновения неловкости, что я пережил. Но это совсем в глубине. Сейчас же, посмотрев на сидящую с прямой спиной девушку, старающуюся не показать своего волнения, я и сам невольно подобрался.
— Слушай, так это же… — я замялся: перед глазами у меня встали несколько виденных картин насилия в пустошах. — Так это же… это же психологическая травма на всю жизнь, — я вспомнил одну девчонку из Ренегатов, которая бросила играть после очень неприятного эпизода и долго потом с врачами общалась. Психику лечила.
— Есть варианты, — кивнул Кир. — Первые полчаса бесплатно, — собрался было хохотнуть он, но сдержался, — после пленения у тебя будет минута выбора — сможешь активировать обезболивание. Правда, процент снимаемой чувствительности прямо завязан на уменьшение суммы оплаты текущих суток, но после этого, как правило, сразу убивают — смысл что–то делать с пленником, который ничего не чувствует? Да и гонорар за участие — за первый день, значительно снимается, лишь крохи остаются.
— Так смысл тогда участвовать? — пожал я плечами, — потом или в дурку, или без бабла остаешься.
— Есть смысл, — возразил Кекс, — в дурку ты и без обезболивания не залетишь.
— Это как?
— Коррекция сознания. Ты просто ничего не будешь помнить с момента пленения, когда окажешься в реале.
— Но пережить–то придется?
— Ты же не будешь ничего помнить. Как не было, — покачал головой Кирилл.
— Ладно, не парься тогда, — покачал я головой, удобнее усаживаясь, — я тоже пойду. Давай, рассказывай, что почем.
— Не надо со мной идти, — включила режим сильной женщины Милана, — я и сама могу…
— Слышь, подруга! — перебил я ее, посмотрев в глаза. — Меня и так из–за тебя девушка послала, так что давай без закидонов. Просто молчи и делай, что говорю. И все у нас получится. Давай, Кекс, объясняй, — повернулся я к хозяину кабинета.
— Мда… — протянул Кир, глядя то на меня, то на Милану, — хорошо. Вот только имей в виду, что на тебя будет зареган аккаунт гражданина ТехноПолиса.
— Полный или демо?
— Полный, — кивнул Кекс, — с нюансами, конечно, но можешь и после пользоваться.
— Так это прекрасно, — по–деловому пожал я плечами, — сколько бабок экономить… а… — вдруг понял я, — а, епть…
— Угу, — покивал головой Кир.
— Ешкин кот… — снова протянул я и помотал головой, — это же мне придется Бургундца удалить… да ну нафиг…
— Арь… Андрей, — быстро поправилась Милана, взглянув на меня, — не надо со мной участвовать…
— Я тебе что сказал? — достаточно резко перебил я ее, — ты меня слушаешь, делаешь, что говорю, и у нас все получается. Ясно?
Губы у Миланы побелели. Под моим взглядом она было вскинулась что–то сказать, но промолчала.
— Вот и хорошо, — нейтральным голосом произнес я, оценив то, как девушка сдержала эмоции. — Давай, вводи в курс, — обернувшись к Киру, выделил произношение двойного «В» в слове вводи.
— Только расскажите мне, что такое ТехноПолис и пустоши, сначала, — вдруг проговорила Милана и добавила чуть погод: — Пожалуйста.
Я чуть улыбнулся, глянув на Кекса. Хекнув, он поднялся с кресла и подошел к стене. После того как Кирилл нажал несколько кнопок пульта в углу, на окна мягко опустились жалюзи, а на стене возникло большое трехмерное изображение карты мира.
— Земля, — лаконично прокомментировал он, сделав жест рукой в сторону карты.
— Странная какая–то, — проговорила Милана, разворачиваясь на стуле и с интересом вглядываясь в карту.
Да, действительно странная — мне вспомнились ощущения, возникшие при первом взгляде на эту карту. Это сколько ж времени прошло с того момента, что уже перестал обращать внимание на странности, — привычно. Но из–за удивления Миланы опять посмотрел свежим взглядом.
Без видимых изменений на карте осталась только Северная Америка, практически неотличима. Австралия и Африка тоже сохранили похожие очертания, но на их территории появилось по несколько новых морей. Больше всего изменений произошло с Евразией, Антарктидой и Южной Америкой — на последнюю будто разъедающей кислотой брызнули, так что она превратилась в цепь архипелагов вокруг длинной полосы горной гряды Анд. В Евразии тоже разительные изменения — Европа будто ужалась под наступлением воды, лишь страны средиземноморского бассейна обошлись без особых потерь. Европейская часть России тоже почти вся скрылась под водой, кое–где даже крупные острова виднеются — Псковская область, к примеру. Азия же сохранилась почти полностью, и центром материка теперь являлись горы Тибета.
— Это Земля после таяния льдов? — вдруг спросила девушка.
— Да, ты права, — подтвердил Кирилл, и мы с ним коротко переглянулись — Милана, похоже, не только красивая, но и не глупая. Какие–никакие знания, по крайней мере, есть.
— Итак, после середины двадцать первого века, — развернулся Кекс к карте, — человечеству было уже тесно и некомфортно на нашей планете. Проблемы сыпались одна за другой — многочисленные засухи, таяние льдов Арктики, перенаселение, череда различных экологических и техногенных катастроф, сравнимых по масштабу с Чернобыльской… локальные войны за ресурсы и пресную воду стали обычным делом. После пятидесятого года ситуация уже была критической и многие страны возвращались в средневековье. Но не все, конечно, — уже было изобретено антивещество, решившее проблему энергии. Для стран Конгломерата, естественно. С изобретением антивещества в шестьдесят первом году технологии перемещения в космосе скакнули вперед, и в сторону предположительно обитаемых планет были отправлены несколько экспедиций.
— А на земле в это время… — проговорила Милана, когда Кирилл сделал паузу.
— Да, — кивнул он, — ты права. На Земле в это время началась Война. Хотя предпосылок к этому не было — всех, кого надо, уже ближе к каменному веку вернули, и воплощение теории золотого миллиарда было совсем рядом. Но… вмешалась сама планета. Рванул Йеллоустоун. По сохранившейся информации, штатовская система удара возмездия сработала автоматически. Так они сами говорили после — те, кто выжил, а таких было немного. Но им, естественно, никто не поверил.
После этого Земля на многие годы превратилась в пустыню, терзаемую ураганами и вихрями радиоактивных осадков. Большая часть территорий превратилась в пустошь, и несколько веков потребовалось для того, чтобы остатки цивилизации начали поднимать голову.
Еще недавно центры цивилизации были здесь, — показал Кирилл на территорию восточной Сибири. — Новая Империя. Также подобие цивилизованного общества сохранилось в Северной Америке и еще вот здесь — в Австралии, только там населения было меньше, чем в Империи и в Америке. Но в Новой Империи собралось на порядок больше дееспособных людей — все выжившие и сохранившие остатки технологий анклавы с территории бывшей Европы начали присоединяться к Империи. Не всегда своей волей, прямо скажем, но тут уже ничего не поделаешь, — развел руками Кекс.
— А потом вернулись те, кто до этого улетел к новым мирам, так? — чуть наклонила голову Милана.
— Ты удивительно догадлива, — подтвердил Кир, — в две тысяча триста четырнадцатом году вернулись представители одной из экспедиций. Вернулись с новыми технологиями и возможностями. Но только была одна маленькая загвоздка — жителей Земли, переживших катаклизм, вернувшиеся люди за близких родственников особо–то и не признали. Слишком уж отличается мировоззрение у тех, кто стремился вперед, осваивая новые горизонты, и тех, кто сотни лет истреблял себе подобных в попытке выжить на остатках цивилизации. Поэтому Новая Империя практически прекратила свое существование, а на ее месте возник ТехноПолис — новые хозяева планеты выбрали для себя самое лучшее место планеты — сейчас ТехноПолис занимает территорию почти всей Азии.
Остальная земля поделена на Анклавы, но по сути своей они все пустоши, плохие земли. И в этот мир можешь попасть и ты, приобретая аккаунт. Но есть один момент — аккаунты бывают разные. Можно купить аккаунт обитателя пустошей, а можно, за гораздо более значительную плату, аккаунт гражданина ТехноПолиса.
— Это принципиально?
— Что принципиально?
— Именно гражданина ТехноПолиса?
— Да, принципиально. В ТехноПолисе есть еще и неграждане — рабочие, наемники, чернорабочие. В общем, те выходцы из пустошей, которые смогли заслужить право жить в ТехноПолисе.
— Это право надо заслужить?
— Это право очень сложно заслужить.
— Примерно ясно, — кивнула Милана, — вот только в чем смысл?
— В смысле? — не понял вопроса Кирилл.
— В чем смысл игры в этот ваш ТехноПолис и Бэдландс?
— Пустоши, Бэдландс — враждебная к обитателям земля. Выжить там сможет не каждый. Зато тем, кто может, там интересно. Занятий много — воевать, убивать, торговать, грабить караваны, охранять караваны… да всего не перечесть. Хоть невольничий рынок открывай, если…
— Там и работорговля есть?
— Почему нет? — пожал плечами Кир, — даже в ТехноПолисе рабов используют, просто не афишируют это.
— А в ТехноПолисе чем заниматься?
— Да все тем же. Вот только будучи гражданином ТехноПолиса можно почувствовать себя не просто хозяином жизни, а ее властелином. И, кроме того, — добавил после паузы Кир, — там просто прекрасно. На словах не передать, это надо видеть. К тому же в ближайшее время анонсировано новое дополнение…
— Слышь, а при чем здесь аккаунт ТехноПолиса и этот блудень, в который мы вписываемся? — сбил я Кекса с волны, когда он мечтательным взглядом в пространство уставился.
— Потому что по легенде группа граждан ТехноПолиса оказывается в пустошах без связи. Для систем поиска они тоже недоступны — не знаю уж, как это реализовано.
— Погоди, — не понял я, — то есть, граждане ТехноПолиса в пустошах, без связи?
— Да.
— И на каком уровне мы там окажемся?
— На начальном.
— Первом.
— Да.
— Бл… кхм, — сдержался я, — а эти? Охотники?
Кирилл молчал. Потом, глянув на меня, легко помотал головой. Черт, вот это подстава, реально.
— Ну, они хоть не до капа? — поинтересовался я.
— Они используют персонажей, — ответил Кирилл после паузы, — которым могут выставить любой уровень. Вплоть до капа, да.
— То есть, персов они не прокачивают, а в игре сразу с определенными перками и характеристиками появляются? — уточнил я.
— В основном так, — Кекс кивнул согласно, — но есть и те, кто много времени в вирте проводит.
Ладно, уже легче. Хотя, как легче — как мертвому припарка. Все же, увидев вопросительный взгляд Миланы, я попытался скрыть озабоченность и сделать так, чтобы мое лицо не перекосило. Получилось — я же опытный покерный боец. Но внутри все опустилось — оказаться персонажем первого уровня в сердце пустошей, без связи и без помощи… где за тобой будут охотиться группы опытных и наверняка экипированных охотников, это как–то… Да и безо всяких любителей экстрима живого обитателя ТехноПолиса жители пустошей будут рады на полоски нарезать… Мда, печально как–то. Даже не просто печально, а скорее трагично.
— Ты не передумала?
Милана только головой покачала отрицательно.
— Хорошо подумала?
— Сказала же, что участвую, — перебила меня девушка и губы поджала.
— Ладно. Не парься, все нормально будет, — кивнул я ей, сохраняя непроницаемое выражение лица. Покер–фэйс же.
— Наверное, — это уже отвернувшись и шепотом, так чтобы не услышала. Хотя на самом деле веры в благоприятный исход мероприятия практически не было.
— Ты думаешь, у тебя все получится? — вдруг спросил Кирилл.
— Конечно… — как можно беззаботнее выдохнул я и чуть тронул Милану за плечо, — у нас все получится. Кекс, как у меня может что–то не получиться? Ты же меня знаешь…
— Знаю, — кивнул Кирилл и добавил, покусав губы, задумчиво качая головой: — Знаю, знаю. Слушай, меня там парнишка просил в эту тему вписать, только он один стесняется. Как ты на… ну, не напарника, на спутника смотришь?
— Кто?
— Гера из Ренегатов, знаешь ты его, наверное.
— Да ладно! — удивился я. — Конечно, знаю!
— Только, Арчи, о том, что вы друг друга знаете, никому, сам понимаешь…
— Кекс, могила, ты же меня знаешь, — только махнул я рукой, задумавшись.
— Арчи, это такие бабки, ты должен…
— Да не гуди, сказал же без проблем, трепаться не буду! Считай, забыл уже — перед отправкой познакомимся, — не очень вежливо оборвал я Кекса, как обычно принявшегося капать на мозг своими нескончаемыми рассуждениями.
Гера — это хорошо. Правда, хотя я его знаю, можно сказать, что я его не знаю. Кто такой Гера? Это парень из клана Ренегатов. Большой, спокойный, молчаливый. Профиля в соцсетях нет, на клановые сходки почти не ходит, видел его там лишь однажды — большой, широкий в плечах. Но, несмотря на то что, по ощущениям, может подкову согнуть, какой–то он инертный, что ли. Не тюфячок, но возможно где–то близко. По вирту я с ним пересекался не очень часто — мы в разных составах клана. Последний раз вот на недавнем ДМ вместе поработали, вроде неплохо получилось. Но кроме как по делу, мы с ним не общались.
Ладно, все равно Гера — это неплохо. Тому, что он пойдет с нами, я приятно удивился, конечно, но не сказать, что обрадовался. Все же наши шансы вряд ли повышаются, просто веселее будет. Хотя нет, может быть, шансы и повышаются. На ноль целых хрен десятых процента.

Глава 5 

— Как зайдешь, раздевайся, а после вставай в центр зеленого круга.
— Совсем раздеваться? — быстро обернувшись, вопросительно глянула на Кирилла Милана.
— Ну… — немного замялся Кирилл и переадресовал вопросительный взгляд Андрею.
— Можешь до нижнего белья, — пожал плечами тот, — но в начальной детализации персонажа все равно будешь с обнаженкой своей работать — комп по дефолту сам додумает.
— Это что, прикол? — чуть подняла одну бровь Милана.
— Это прекрасный новый мир, где виртуальность неотличима от реальности, — дежурным голосом произнес Кирилл, посмотрев на девушку. Милана при этом заметила, как взгляд говорившего скользнул по ее груди, тут же, впрочем, метнувшись в сторону.
— Смотри, — улыбнувшись, подошел между тем к девушке Андрей, протягивая ей руку, будто для рукопожатия, а она машинально протянула свою.
— Чувствуешь? — обхватив узкую кисть девушки, он чуть сжал ее.
— Чувствую, — немного удивленно ответила Милана, кивнув, не совсем понимая, в чем дело. Тут же подняв вторую руку, она убрала один из непослушных локонов за ухо.
— Там будет примерно так же, — улыбнулся Андрей, — совершенно реальный мир, совершенно реальное тело и совершенно реальные ощущения. Поэтому там ты — копия того, что здесь. А вон там сканер как раз, — по–прежнему не отпуская руку Миланы, повернулся Андрей, показывая на дверь рядом.
— Давай, раздевайся, как хочешь, потом в настройках все равно будут разные варианты, сама увидишь, — чуть приобняв девушку, Андрей подтолкнул ее вперед.
Милана быстро глянула на ладонь у себя на талии, и Андрей, тут же смутившись, убрал руку. Хмыкнув, девушка перешагнула через ограничительную линию, как в аэропортах перед пунктом паспортного контроля, и, кивнув смотревшим на нее спутникам, зашла в указанное помещение.
Небольшая овальная комната, выдержанная в оттенках зеленого, в центре нарисованный круг, а рядом аппарат, похожий на рентгеновский. Но проходить дальше Милана не торопилась — услышав голос с напряженными нотками, она, не закрывая полностью дверь, прислонилась ухом к небольшой щелке, прислушиваясь.
— …девушка. Моя знакомая, Кекс. И прошу тебя, хватит на нее так пялиться.
— Арчи, да ты что? — негромко ответил Кирилл, напустив возмущения в голос, — если ты с ней…
— Кекс, я с ней не с ней, ясно? Просто прошу тебя, хватит по ее груди и жопе так глазами мазать откровенно, о’кей?
— Да что ты так возбудился то, а? Арчи, я же…
— Кекс, возбудился тут точно не Арчи. Я тебя уже давно знаю, так что не надо мне в уши лажу лить, а? И давай, чтобы ее фоток в твоей коллекции отсканированных баб не было, договорились?
— Арчи…
— Кекс, ты понял мою просьбу? — в голосе Андрея послышались металлические нотки.
— Да понял, понял.
Слегка улыбнувшись, Милана слегка потянула на себя дверь, так чтобы замок не щелкнул, привлекая ненужное сейчас внимание. Стоило только двери полностью закрыться, как в помещении едва слышно загудело, и девушка почувствовала на себе теплое дуновение воздуха.
Испытывая неожиданно приятные эмоции при прокручивании в памяти только что услышанной беседы, Милана не торопясь разделась, аккуратно сложив вещи на скамеечке у стены, и, оставшись в одном нижнем белье, шагнула в центр круга, немного поежившись. Не от холода — в помещении было тепло. От волнения поежилась, осматриваясь, — и так неяркий свет вдруг стал совсем слабым.
— Пожалуйста, поднимите руки! — неожиданно раздался сверху механический голос робота, так что девушка вздрогнула от неожиданности.
— Фу, — подняв брови и покачав головой, выдохнула Милана, послушно поднимая руки. Сразу же автомат загудел и неторопливо пошел по кругу, сканируя девушку полоской зеленого света.
— Пожалуйста, опустите руки! — снова раздался голос, стоило зеленой полоске луча исчезнуть с кончиков пальцев.
После того как Милана встала ровно, опустив руки, аппарат вновь пошел вокруг нее, только теперь уже опускаясь, после чего вернулся в исходное положение и затих.
— Можете одеваться и проходить к кабинам генерации персонажа, — сообщил механический голос.
Снова поежившись от волнения перед встречей с неизведанным, девушка торопливо оделась. Торопливо, но стараясь не суетиться. Когда Милана вышла из помещения со сканирующим аппаратом, она с вызовом попыталась посмотреть на Кирилла, но тот потупился. Андрей же глаз не отвел и вопросительно поднял брови, видимо что–то увидев в глазах Миланы.
— Ладно, пойдемте, здесь по времени все расписано, и так мы без очереди прошли, — немного суетливо произнес Кирилл, махнул рукой и, развернувшись, пошел по коридору. Посмотрев ему вслед, Андрей кивнул и, поманив жестом девушку, собрался было двинуться следом. Милана же, повинуясь внезапному импульсу, сделав несколько быстрых шагов, почти подбежала к нему и, приблизившись на миг вплотную, тихо–тихо шепнула ему на ухо: «спасибо».
— Да пожалуйста, — ухмыльнувшись, так же тихо произнес Андрей и, аккуратно взяв девушку за предплечье, увлекая ее за собой, двинулся вслед слишком суетливому сейчас Кириллу.
* * * 
Договорились, что я заберу Милану от ее дома, а после уже поедем в «Жемчуг». Условились в десять утра, но, когда я подъехал в девять сорок, она уже стояла на автобусной остановке. Опять я не сразу ее узнал — она была в сером спортивном костюме, с капюшоном. На лице опять ни следа косметики, но ей так даже лучше.
Кроме дежурных приветствий, совсем не разговаривали. Милана сидела отвернувшись к окну и молчала, кусая губы. Я тоже молчал, думая о своем. Вернее, о том, что про ее заманчивое предложение так и не напомнил. Интересно, как она отреагирует, если сейчас поинтересоваться?
— Матери что сказала? — спросил я Милану, чтобы молчание прервать.
— Да ничего не сказала. Сказала, что пару дней меня не будет, отлучусь по делам.
Больше мы ни слова не произнесли. Минут через десять подъехали к большому зданию бизнес–центра. Припарковавшись на подземной стоянке, я послушал тишину двигателя и обернулся к девушке.
— Ты не забыла, что мы с тобой…
— Не забыла, — поспешно произнесла она.
— Пошли тогда?
— Пошли, — вздохнула она.
Кирилл предложил — по условиям, если кто–то идет парой, заявляя о наличии связей, то существовала некая доплата. Три процента от суммы гонорара за первый день. Кстати, за свидетельство о браке больше обещали, но и так неплохо. В анкетах мы указали, что встречаемся. Прибыли в центр тоже вместе — капсулы наши рядом будут, в соседних помещениях. А вообще никого другого из участников проекта мы знать не будем, как и они нас. Конфиденциальность гарантировали полную — еще бы, никому не будет приятно развиртуализироваться. Особенно с учетом того, что нас ждет впереди.
Вернее, никого мы знать не будем, кроме одного — Гера же тоже с нами идет. Но об этом — что мы с ним знакомы — тоже никто знать не будет, Кирилл вчера весь мозг выел, нудно объясняя нам все неприятные для него последствия раскрытия этого незначительного обмана.
У служебного входа нас встретил безликий парень в синей рубашке с бэйджиком и, заведя в холл, повел не к лифту, а к лестнице. Спустившись следом за ним на нулевой этаж, мы прошли несколько поворотов и оказались в длинном коридоре с одинаковыми дверями.
Остановившись ближе к концу, провожатый молча указал нам на две двери рядом. Я бросил на Милану прощальный взгляд, но, увидев ее глаза, даже чуть запнулся.
— Не волнуйся, все будет хорошо, — я шагнул вперед и обнял девушку. — Прорвемся, — успокаивающе добавил я.
И сразу почувствовал, как она уткнулась мне носом в плечо. Не удержавшись, погладил ее по волосам и мягко отстранился. Милана глянула на меня, благодарно кивнула и развернулась, заходя в дверь.
Выдохнув, шагнул туда, куда мне сопровождающий показал. Ничего так, простенько и со вкусом — осмотрелся я по сторонам, — капсула в углу, тумбочка, бар небольшой, журнальный столик.
— Вам что–нибудь подсказать?
— Нет, спасибо, — ответил я, и дверь захлопнулась.
Быстро раздевшись и аккуратно сложив свои вещи, полез в капсулу. А что здесь еще делать — виртуальность ждет. Плавное шипение опускающейся крышки, легкое покалывание в руках и вспышка темноты.
Арчи Гудвин, Мир ТехноПолиса приветствует вас! 
Появившаяся в абсолютном мраке надпись заиграла яркими красками, и как–то вдруг я осознал себя сидящим в кресле посреди больших и светлых апартаментов. Но изображение вокруг размыто и как ни концентрируйся, ничего, кроме неясных очертаний, не увидишь. Резкость есть только у меню выбора и настройки персонажа, висящего перед глазами.
Аккаунт Бургундца я снес еще вчера, но теперь на этот ник стоял полугодичный запрет. Новое имя себе придумал тоже вчера, когда новый акк регистрировал, — в ТехноПолисе имя должно состоять из двух слов. Это в пустошах что хочешь, то и делай, — хоть матерно называйся.
Так как при создании Бургундца процедуру сканирования я уже проходил, сейчас дело ограничилось только выбором имени. Это Милана вчера около получаса в капсуле провела, ожидая, пока система ее параметры запомнит. Вчера же она и персонажа себе создала, полностью определившись с легендой и настройками. Это я не торопился — сидел, с Кексом чаи гонял. Пытался выведать у него хоть что–то о предстоящем испытании, но приятель и сам практически ничего не знал, кроме того, что нам рассказал. Или делал вид, что не знал.
Создание своего персонажа я оставил на сегодня — времени вагон еще, час целый, после которого за мной прибудет такси, чтобы отвезти к месту отправки. А пока из личной комнаты не выйти. Милана за этот час, кстати, предварительное обучение проходит и слушает краткий курс истории ТехноПолиса. Мне–то не надо — чего я там не слышал?
Ладно, приступим, — оборвал сам себя и вгляделся в настройки.
Укажите возраст: — 19 + (3). 
Укажите рост: — 175 + (5). 
Укажите вес: — 55 + (4). 
Прикольно — вгляделся я в предлагаемые значения. Прикольно и непривычно — кардинально изменить персонажа сейчас мне было нельзя. Можно было сделать на три года младше или старше, то же самое с показателями веса и роста. Вот что значит полный аккаунт, но, как сказал Кирилл, с нюансами — обычный–то за деньги приобретаешь — и лепи себе любое тело, только на пол ограничения. Хотя ходили слухи, что за большие деньги можно…
Корректировать ничего из своих параметров не стал, оставил все как есть.
Выберите варианты внешности. 
Хм, небогатый выбор, если честно, — еще раз удивился я. Всего пять вариантов, но в основном изменения только в прическе и немного в чертах лица. И все предлагаемые варианты неуловимо похожи на меня, вот только двух одинаковых нет.
«Это для любителей остренького», — догадался я. Чтобы знать, что тот, кого ты убиваешь, похож на себя реального. И закричавшая в муке смерти на твоем резаке блондинка — блондинка и есть, а совсем не менеджер среднего звена, которому двадцать семь и он бородат.
— Вау, а это что?
Выберете тип одежды. 
Круто, выбор просто нереален — комбинезон, комбинезон, комбинезон и комбинезон. Абсолютно одинаковые стандартные повседневные комбинезоны для тех, кто живет и работает рядом с пустошами, только цветом отличаются. Хотя нет, не только — обратил я внимание на подписи. Четыре варианта цвета — красный, синий, темно–зеленый и светло–коричневый, песочный даже. За красный и синий предлагали плюс пять процентов к оплате за участие в ивенте, как это здесь было написано. За зеленый ничего не предлагали, а за песочный снимали с суммы гонорара десять процентов.
Когда подтвердил выбранный вариант внешности и даже не расстроился по поводу десяти процентов, пошла стандартная процедура создания персонажа — цепочкой вопросов. Ответы формировали легенду игрока и соответственно его первоначальные навыки. Упс, нет, не совсем стандартная — присмотрелся я. Какие–то варианты верхнего происхождения, как, к примеру, с потомственным военным или аристократом, были недоступны для выбора.
Пощелкав различные варианты, остановился на студенте–спортсмене, увлекающемся американским футболом. Подстава, кстати, ни одного варианта со стрельбой или единоборствами не предлагалось, поэтому я подобрал самое боевое из того, что было.
Желаете узнать о мире ТехноПолиса? 
Желаете посмотреть на мир в режиме панорамы? 
Желаете пройти обучение правилам жизни в ТехноПолисе? 
Нет, нет, нет — отмел я все предложения. Правда, в ТехноПолисе до этого я не был… хотя нет, чисто технически один раз границу пересекал, но мы потом еле ноги унесли от отряда контроля границы. Все равно, ничего нового от «обучения правилам» точно не получу.
Приступить к последнему инструктажу? 
Хм, а тут без вариантов. Ну ладно, приступим. И, надеюсь, инструктаж будет не особо долгим — мне требовалось время, чтобы изучить свое тело. Апартаменты здесь большие, поэтому надо проверить, на что способен, — побегать, попрыгать, бутылки покидать — дальность броска посмотреть.
На самом деле, при некоторой доле удачи и опыте игры, персонаж первого уровня вполне может вынести персонажа последнего, двадцатого уровня. Прокачанные игроки просто более выносливы, чуть быстрее бегают, плавают, выше прыгают… хм, лучше стреляют, могут носить тяжелую или силовую броню, метают ножи, умеют пользоваться плазменным оружием и… список можно продолжать.
Все же, по идее, выпусти меня на первом уровне на дуэль в яме с каким–нибудь двадцатым, я бы на себя поставил. Если он тоже с пистолетом и без брони будет. Но идеи идеями, а в реальности у меня вряд ли будет пистолет. Да что пистолет — даже из АК-47 бронекомбинезон солдата Корпуса Верных или латы Инквизиторов не пробить. Не говоря уже о доспехах частей патрульных или полисменов Патруля или, тем более, армии ТехноПолиса. Тех и из штурмовой винтовки космодесанта не сразу пробьешь — сначала ведь еще надо щиты расколупать…
— Ладно, прорвемся, — попытался я себя успокоить и вжал кнопку, запускающую начало инструктажа. Сразу же прочувствовал полностью свое тело и вдохнул полной грудью. До этого, кстати, даже и не понял — дышал или нет.
— Приветствую вас, мистер Гудвин, — появилась передо мной улыбающаяся голограмма.
— Здорово, — кивнул я и осклабился в ответ невольно, — можешь называть меня Арчи.
— Хорошо, мистер Гудвин, — склонила голову голограмма, — позвольте проинструктировать вас по вашему персональному устройству — идентификатору гражданина ТехноПолиса.
— Это по терминалу, что ли? — приподнял я слегка левую руку.
— Мистер Арчи, если вы прикоснетесь к этой области указательным пальцем, — голограмма оказалась рядом со мной и продемонстрировала, — откроется ваш персональный интерфейс…
Палец голограммы проскользнул по моему браслету, он на мгновенье мигнул, и из него выскочили будто налившиеся силой лучи призрачного голубого света. Закрывая руку, в воздухе из голубых лучей сформировался экран, по которому пробежало несколько искорок и где отобразилось общее меню с доступом к энциклопедии мира, карте, характеристикам, настройкам и дополнительным возможностям.
Склонившись ко мне, голограмма приветливо глянула мне в глаза и снова вернулась к экрану, поводя по нему пальцами.
— Здесь вы сможете увидеть информацию о нашем мире, людях, местности, в которой вы находитесь, с определением месторасположения, а также информацию о себе, своем здоровье и своих возможностях…
Один за другим в воздухе возникали интерактивные вкладки меню, будто веером закрывая пространство вокруг. Когда палец голограммы нажатием активировал меню характеристик, экран терминала мигнул и почему–то не отозвался.
…своих возможностях… — голограмма явно зависла, и окошко меню так и не открылось полностью — в воздухе повисла будто размытая картинка.
Я попытался что–нибудь сказать, но понял, что ничего не получается, — все тело будто сковало.
«Эй, эй!» — мысленно закричал я, пытаясь хотя бы рукой шевельнуть.
Никак не получалось! Вдруг по всему телу я почувствовал не очень сильную тянущую боль. Пока не очень сильную — с ужасом понял я, чувствуя, как меня всего будто в огромных жерновах начинает молоть. Закричать так и не получалось, но мои мысли метались, словно в панике. Боль все усиливалась, становясь совсем невыносимой, и вдруг вокруг стало темно.
* * * 
Я пришел в себя уже в такси. Совершенно не понимая, как здесь оказался, некоторое время наблюдал, как мимо проплывают стены небоскребов. Вдруг высокие, переливающиеся отблесками солнечных лучей здания как будто прыгнули назад, и такси выбралось на простор, миновав городскую застройку. Чуть подвинувшись к окну, я быстро глянул на поражающий своей красотой пейзаж внизу и тут же принялся осматривать себя.
— Черт, это что за фигня была? — уставился я на свой браслет. Тут же, выругавшись про себя, активировал его и чуть зажмурившись сразу перекинул на меню характеристик.
В этот раз ничего не случилось — мир вокруг не застыл, да и я тоже мог двигаться нормально. Подтверждением этого явилось падение моей челюсти почти до груди. Сглотнув и бросив взгляд на параметры своего персонажа, я быстро свернул меню и деактивировал браслет.
— Парам–пам–пам, — медленно выговорил я, отстраненно глядя в окно.
Такси уже, кстати, прибыло к площадке для прибывающих в аэроузел и уже болталось в конце небольшой очереди из пяти машин. Всего около минуты ожидания, после чего, подрулив к трапу, таксист открыл дверь, которая распахнулась с легким шипением приводов. Багажа у меня не было и, кивнув водителю, которого я даже не видел — в салоне перегородка, а стекла машины бликуют, я выбрался из салона и быстрым шагом дошел до лифта.
Площадка для прибывающих гостей была на высоте пятидесяти метров над землей, а терминал аэроузла парящим дирижаблем блестел отражением далеко сверху. Туда меня лифт поднял почти мгновенно и совершенно без перегрузок.
Выйдя в почти пустой зал, Геру заметил почти сразу же. Он меня, впрочем, тоже.
Быстро подойдя к нему, кивнул приветственно, но мы друг другу так и не сказали ни слова — проследив за его взглядом, я увидел прекрасную незнакомку в белом комбинезоне. И сразу же у меня появились дурные предчувствия. Мда, зрелище то еще. Особенно когда какие–то курортники мимо проходящие начали провожать девушку взглядами, а восхищенный свист энтузиазма мне тем более не добавил.
— Мда, жесть, — протянул я, покачав головой.
— Хм, — покачал головой Гера, соглашаясь, — а она красивая…
— А это она? — сглотнув, спросил я.
— Ну да, — подтвердил Гера, — ты вчера не посмотрел, что ли?
Вчера, когда мы были у Кирилла, подъехал Герандос. И пока Милана под руководством Кекса создавала аккаунт, мы с Герой чуть пообщались, обсуждая предстоящий замес. Правда, недолго — ему его девушка позвонила, и он тут же сорвался ее откуда–то забирать.
— Нет, — ответил я, расстроенно почесав затылок, и добавил, цыкнув: — Черт, прямо–таки живое пособие, как не надо выглядеть перед тем, как отправляешься в пустоши.
— Ладно, пойдем ее заберем и в самолет к куратору двинем, — глянул на меня Гера, когда белоснежная девушка остановилась у стойки информации, рассматривая свое отражение.
— К куратору? — не понял я.
— К куратору, — подтвердил Гера.
— К какому куратору?
— Слышь, ты как сюда попал–то? Ты вообще инструктаж прослушал перед тем, как на такси уехать?
— Э… да нет, как–то не удалось. Что за куратор–то?
— Слышь, Арчи, ты как…
— Гера, хорош, — прервал я его, — давай, объясни в двух словах!
— Хм, — насупился Герандос, — куратор нашей группы. У него мы должны получить окончательные инструкции, уже через десять минут.
— По сафари? — догадался я.
— Да нет, — махнул головой Гера, — по легенде. Мы типа группа, направляемая в новый Форпост на территории пустошей. И от куратора группы нам надо последние указания получить, а потом вылет. Вот я и говорю, пойдем!
— Понял теперь, пойдем, — кивнул я, — давай сначала только эту… принцессу заберем.

Глава 6 

Никаких предполетных досмотров не было, лишь сканирующая камера на входе в стыковочный рукав. После того как появившаяся голограмма провела руками над нашими браслетами, она еще шире растянула губы в улыбке и сделала приглашающий жест, уже оборачиваясь к другим подходящим пассажирам. И вот здесь началось интересное — узкий проход вдруг расширился, плавно переходя в салон самолета.
Мы втроем даже чуть приостановились, замедлив шаг. Непривычно и необычно. Хотя и есть что–то знакомое — сиденья напоминают кресла бизнес–класса обычных самолетов. В салоне лайнера было четыре ряда кресел по два, с тремя широкими проходами между ними. Это, кстати, хорошо придумано — неудобно через кого–то переходить, чтобы встать со своего места.
Проходы между креслами метра в полтора, да и сам салон самолета был очень широкий. «Как будто прогулочное судно», — мелькнула ассоциация. Да, и самое главное — иллюминаторов не было вовсе. Зато вся крыша и борта до уровня пола были прозрачными. Крыльев у самолета тоже было на два больше — основные, очень широкие, почти по всему фюзеляжу и два поменьше, ближе к носу. Подойдя к прозрачному борту, я рассмотрел позади еще два крыла хвостового оперения, направленные вверх под углом.
Никаких двигателей видно не было, кроме нескольких широких пропеллеров прямо в плоскостях каждого крыла. Но эти турбины предназначены только для вертикального взлета и посадки, а основные двигатели снизу, наверное. Изучая мир ТехноПолиса, я, если честно, больше внимания уделял характеристикам оружия и брони, а также составу противоборствующих группировок Анклавов, но никак не технике пришлых, как в пустошах называли граждан ТехноПолиса. И сейчас уже жалел о своих недостаточных знаниях.
Кстати, прозрачной была и наклонная поверхность острого носа самолета впереди. Тем более, что пол ближе к носу слегка опускался, придавая корпусу самолета сходство с клювом. С самых первых кресел наверняка откроется прекрасная обзорная картина — облака будут прямо под ногами.
Откроется, но не нам — стоило только Лане шагнуть в ту сторону, с восхищенными взглядами, как я мягко взял ее за руку и потянул за собой.
— Нам туда, — показал я на несколько кресел примерно в середине салона, чуть ближе к хвосту.
— Арчи, а там почему? — Гера тоже был не прочь, судя по виду, на козырных местах усесться. И как раз в этот момент он проводил взглядом нескольких парней в черных комбинезонах, которые заняли в первом ряду три места из шести, — к носу ряды сужались, и там было не восемь кресел, а шесть.
— Там будет фарш, если носом врежемся, — негромко сказал я и, пропустив еще двоих парней уже в синих комбезах по проходу, уселся в кресло второго ряда, похлопав по сиденью рядом и посмотрев на Милану. Девушка лишь глянула на меня, почему–то быстро глаза отвела, но села, ничего не спросив. Волнуется, наверное. Я бы тоже волновался на ее месте.
— Ты что, лайнеры ТехноПолиса никогда не падают… — начал между тем Герандос, но я его перебил.
— Верю, верю. Тогда можешь там сесть, потом подойдешь.
Спорить Гера не стал, а уселся на кресле крайнего прохода. Но сел он не рядом с панорамным окном, а ближе к нам с Миланой и, повинуясь жесту, наклонился в мою сторону через проход.
— Сколько всего здесь человек будет, как думаешь? — поинтересовался я у него.
— Не знаю, — пожал плечами Гера, — думаю, что не так уж и много. Хотя кто знает…
Кивнув, я слегка прикрыл глаза, откинувшись в кресле. Потом, встряхнувшись, чуть приподнялся и осмотрел салон лайнера — собралось уже человек тридцать. И, глядя на яркость красок и белую дымку облаков, расчерчивающую голубизну неба сверху, несмотря на прелесть картины, я чувствовал тяжесть атмосферы здесь, в самолете. Ни возгласов, ни громких разговоров, ни смеха. Судя по внимательным взглядам друг на друга, все здесь присутствующие знают, куда и зачем пришли.
Кстати, кроме Миланы, девушек было еще трое. И все в темных комбинезонах — две в темно–зеленых, одна в черном. Не такие юные, как Лана, но моложе тридцати точно. И совсем не такие красавицы — средняя внешность, можно сказать, заурядная. Хотя они могут быть и красавицами, но внешность своих персонажей сделали более неприметной и серой. О чем, собственно, я и Милану просил, когда она аккаунт создавала. А она послушалась, ага.
— Слушай, — наклонился я к девушке, — объясни мне, пожалуйста, прикол с твоим белым одеянием и неземной красотой, а?
Милана взгляд сначала отвела, но потом все же посмотрела на меня.
— За белый цвет и вариант внешности оплата больше, — едва слышно произнесла он.
— Черт, — невольно вырвалось у меня.
Точно, забыл совсем про это — сам–то себе тоже комбинезон выбирал на оплату завязанный. Вот только я вознаграждение уменьшил.
— Так. Подруга, напомни, что я тебе говорил в кабинете у Кирилла? Когда ты соглашалась в этом сафари участвовать?
— Что у нас все получится? — после секундного раздумья спросила девушка.
— Именно. Мне нравится твоя хорошая память. Так вот, давай договоримся — ты делаешь то, что я говорю, и у нас все получается. Чтобы не было больше подобного — я попросил тебя создать не очень приметного персонажа, а ты нереальной красоты принцессой заделалась. О’кей?
— Хорошо, — щеки Миланы тронул румянец, но взгляда она не отвела, — только можно и я тебя попрошу кое о чем?
— Ладно.
— Не называй меня больше подругой. О’кей?
Усмехнувшись, я кивнул и покачал головой.
— Ладно, не буду.
— Договорились, — наклонив голову, чарующе глянула на меня Милана, но тут же выражение лица ее изменилось, и она опустила взгляд. Настолько быстро это произошло, что я не понял — на самом деле был этот кокетливый взгляд или мне показалось.
— Слушай, п… принцесса, — задумавшись, я чуть было снова Милану подругой не назвал, — расскажи подробно, что было в инструктаже перед тем, как тебя такси забрало?
— А ты не…
— Кхм, — демонстративно кашлянув, перебил я ее, — мы о чем договорились? Рассказывай все детально — как будто я ничего не знаю.
И ведь действительно ничего не знаю, — скривился я при воспоминании о том, как меня перекрутило в апартаментах. Даже не рассмотрел свою личную квартиру, которая вместе с аккаунтом полагалась.
— Хорошо, — кивнула девушка, — послание было оформлено в виде поздравительной или прощальной открытки–письма. В общем, мне как прекрасному работнику, который отправляется на новое место жительства в форпост на границе обитаемых земель, желали всего наилучшего и творческих успехов.
— В смысле творческих успехов?
— Я выбрала профессию ведущей на телевидении, — смущенно ответила Милана и продолжила, уходя от темы, — ну и было указание сразу по прибытии в аэроузел пройти на борт самолета, где куратор нашей группы выдаст последние инструкции.
— И где он, интересно? — закрутил я головой, осматриваясь.
Словно ответом на мой вопрос послышался четкий звук шагов. В салоне появился куратор, по нему сразу видно — высокий седой дядька в темно–зеленом бронекомбинезоне. Кстати да, все граждане ТехноПолиса по пустошам в комбинезонах рассекают. И это не только как система свой–чужой, но и защита от агрессивной атмосферы постъядерного мира — это жители в пустошах уже приспособились, а граждане ТехноПолиса без комбинезонов жить будут недолго — агрессивная среда.
Но если на всех присутствующих в салоне была просто повседневная рабочая одежда, то у куратора комбез явно с милитаристским уклоном — и кобура с пистолетом на бедре, и портупея. Да и сам комбинезон усилен вставками — куратор выглядел как мотоциклист в экипировке, только однотонной. Но шлема нет — лишь широкий воротник–стойка, очень высокий, даже выше линии подбородка. Но это все же не силовая броня ТехноПолиса, скорее полицейская. Облегченная полицейская.
Вдруг послышался легкий шелест, и, обернувшись, я увидел начавшие медленно смыкаться створки прохода в салон.
«Все, окончена посадка?» — мелькнула мысль.
Оглядевшись, оценил количество людей на борту — едва пятьдесят человек наберется, а вместимость у самолета чуть больше двухсот пассажиров. Расселись все компактно, групп больше четырех человек вместе нет. Я продолжал осматриваться. Своеобразные острова рядом с девушками, которых, кстати, больше стало — еще несколько подошло.
— Я приветствую всех на борту рейса два нуля одиннадцать дабл-ю ти аш, — как только раздался щелчок полностью закрывшихся дверей, коротко склонил голову куратор, — меня зовут капитан Макмайл, и я буду сопровождать вас в течение всего полета в Форпост Тау.
При этих словах мое левое предплечье коротко даже не кольнуло, а будто пощекотало. «В браслете информация на карте обновилась», — понял я и тут же, подняв руку, глянул. Ха, бабки уже на счет пришли — здорово. Не вчитываясь, я активировал меню и вырубил вообще все оповещения. Не нужны они мне в ближайшее время точно — только внимание отвлекает.
Макмайл, переждав несколько секунд, пока почти все пассажиры копались в своих терминалах, реагируя на пришедшие сообщения, продолжил:
— В связи с тем, что в последнее время уровень террористической угрозы повышен до оранжевого, пункт назначения вы узнали только здесь. Также обращаю внимание на то, что часть полета пройдет над территорией пустошей, контролируемой войсками так называемого имперского Корпуса, поэтому прошу в это время сохранять спокойствие и с пониманием отнестись к требованиям экипажа. Никакой опасности нет и быть не может, но предупредить я вас обязан. Приятного полета, — кивнул куратор и развернулся. Пол за ним, ближе к носу, вдруг разошелся, и военный спустился по лесенке открывшегося проема в кабину экипажа.
Буквально сразу же, как створки невидимого мной прежде люка в полу разошлись, салон едва заметно повело. Чуть вытянув голову, я заметил, что лопасти винтов, находящихся в крыльях, двигаются.
— Мы уже отчалили, что ли? — обернулся я к Гере.
— Угу, — подтвердил он и показал немного в сторону и вниз. Глянув по указанию его руки, я увидел удаляющийся блестящий терминал аэроузла, а чуть позже — полоску островов архипелага внизу под крылом. Странно — самолет вроде накренился, но я этого совершенно не чувствую. Да и ремни никто пристегнуть не попросил. Об этом я Геру и спросил, он разбирается — до того, как в пустоши прийти, сначала в ТехноПолисе погонял немного.
— Антиграв же, — пожал плечами Гера, — даже если мы кувыркаться будем, ты не почувствуешь.
— Арчи, подскажи, а… — вдруг обратилась ко мне Милана.
— Арчи? — удивился я — меня мало кто так называет, только друзья.
— Арчи, — кивнула девушка и показала мне на воротник. «Точно, — мысленно поморщился я, — у меня же там имя написано, как и у нее». Интересно, кстати, какую она себе фамилию придумала?
— Подскажи, а что за корпус? — пока я думал, спросила меня Лана.
— Корпус Верных, — покладисто объяснил я, — гвардия Новой Империи, оставшаяся верной императору после того, как с приходом пришлых Империя перестала существовать. Наряду с Церковью Судного Дня самая сильная организация на планете. В пустошах, естественно.
— Церковь Судного Дня?
Вдруг мимо мелькнуло лазурным, и я невольно проводил взглядом обтянутую узкой юбкой симпатичную попку. «Да там и не только попка симпатичная», — отметил я, оглядев стюардессу. Красотка — рыжая, высокая, даже выше меня, наверное, в лазурных пиджачке и юбке. На шее повязан оранжевый платок, а на руках белые перчатки практически до локтя. Причем пока стюардесса шла по салону, ей вслед раздалось несколько заинтересованных возгласов.
— Да, церковники, — после того, как еще раз скользнул взглядом по бортпроводнице, наклонившейся над одним из кресел, обернулся я к Милане, — их бойцов называют инквизиторами. Церковь на ножах с Корпусом, если что — делят сферы влияния, но между собой открыто пока не враждуют, находятся в состоянии тлеющего конфликта. Главный враг — пришлые. То есть мы, — усмехнулся я, — жители ТехноПолиса.
— Враг? — удивилась Милана, — а разве армия ТехноПолиса не может их просто уничтожить?
Вновь ответил не сразу — стюардесса возвращалась обратно, и я немного отвлекся. С фасада она тоже ничего, кстати. Как бы даже очень ничего, надо сказать. Рыжие пряди выбивались из–под сдвинутой чуть набок пилотки, несколько озорных локонов обрамляли красивое лицо.
— Ну, всем понятно, что враг, — объяснил я, опомнившись и повернувшись к Милане. И невольно заметив, как она стрельнула взглядом в сторону стюардессы.
— Просто это не декларируется так уж явно, — поймав вернувшийся взгляд Ланы, продолжил я. — К тому же Корпус и Инквизиторы — это не только солдаты мертвого мира, это еще и множество городов, которые они контролируют. Там ведь тоже люди, а в ТехноПолисе не звери живут — никто не будет миллионы человек просто так уничтожать. Поэтому на планете есть ТехноПолис, а есть все остальные.
— А еще кто есть? В пустошах?
— Много кто, — пожал я плечами, — мутанты, рейдеры, дикари. Мутанты самые опасные, но они большими группами редко собираются — слишком большой силой становятся, все вокруг сразу объединяются, стараясь их сразу поубивать или в рабство забрать, — они сильны и выносливы. Но если есть где поселение мутантов, близко точно никого нет — вся территория под ними. Встречаются дикари, будто из каменного века, а еще рейдеры. Санитары пустошей. Собственно, я в клане рейдеров и состою… состоял, — вспомнил я с легкой грустью удаление Бургундца — шутка ли, сколько в него времени и сил было вложено!
Вдруг впереди послышались громкие голоса, и я отвлекся. Чуть приподнявшись, увидел, что у носовой части самолета столпилось сразу несколько человек, наблюдая за панорамой, а один подошел к парню в зеленом комбезе, что–то спрашивая. Судя по всему, тот сейчас показывал, как пользоваться меню вызова стюардессы. Сразу же после этого несколько человек разбежалось по своим местам, заказывая напитки, как можно было догадаться по шумным комментариям.
— Ты же говорил, что нереально крут, — чуть улыбнулась Милана, снова глянув на меня, едва голову склонив, — но получается, что Инквизиторы и те, из Корпуса, еще круче?
— Это фракции, — не стал я отвечать на подначку, — две основные в пустошах, которые контролируют какие–то местности и города, по размерам несравнимые с общей территорией пустошей. Если вступать в Корпус или к церковникам, то будет как в армии — сплошные задания и испытания. Рейдеры же — игроки относительно свободные, в рамках клана, конечно. Есть большие вольные города, то же Гуляй–поле или Уютный, к примеру. Да и фракций поменьше куча, всех не перечислить.
— А обязательно в клане или какой–то фракции состоять?
— Нет, — покачал я головой, — есть такие, кто в одиночку по пустошам бродит. Но опасное и хлопотное это занятие — если за спиной клана нет, каждый обидеть может. И неписи в том числе.
— Арчи, так а в чем все же интерес у тех, кто создает персонажа, жителя ТехноПолиса? Кирилл объяснил как–то…
— Да я так, — пожав плечами, я посмотрел на Геру, — как–то и не интересовался. Ну, наверное, приятно себя белым сагибом среди дикарей чувствовать — если акк ТехноПолиса есть, особенно если ты при деньгах, можно много всего придумать…
— Отстал от жизни, — увидев мой вопросительный взгляд, покачал головой Герандос, — за полгода, пока тебя не было, многое изменилось. Новое дополнение только–только вышло, теперь в полный рост идет набор в колонизаторы и космодесант — освоение космоса, битвы за ресурсы, еще Чужие на окраине галактики нарисовались, в общем, если хочешь в космосе пиу–пиу посмотреть, самое то.
— Ясно, а…
— Слушай, Арчи, как думаешь… — перебив Милану, наклонился ко мне Гера, изогнувшись в кресле, — а она непись?
Милана неудовольствия тем, что ее перебили, не выказала, даже наоборот, сама с интересом глянула на вновь появившуюся стюардессу.
— Не знаю, — пожал я плечами, провожая взглядом рыжеволосую бортпроводницу, — спроси у нее.
Стюардесса, как я видел, была точно не непись — без вариантов. Не знаю как, но я все время чувствую, живой перед тобой персонаж или абориген виртуального мира. Просто не все свои знания нужно афишировать — жизнь меня этому давно научила.
— А непись — это компьютерный персонаж, да? — поинтересовалась Милана и после моего кивка предположила: — Думаю, что нет. У меня при создании персонажа была возможность стюардессу создать. Тоже доплата очень неплохая, — добавила Лана.
— Хорошо ты не догадалась… или? — вопросительно поднял я бровь, а Милана потупилась.
— Мне система не разрешила, — призналась она, — потому что мы указали, что… ну, что мы вместе.
Между тем впереди раздались нестройные возгласы и выкрики — симпатичная стюардесса, снова пройдя мимо нас, принесла пассажирам поднос с напитками. Раздалось несколько шуточек, среди которых мелькнула и пара сальных. Мы с Герой невольно посмотрели в ту сторону, где покрасневшая стюардесса, быстро раздав напитки, устремилась назад. Один из компании, той самой, которые сидели в первом ряду, двинулся было за ней, но путь ему преградил широкоплечий парень в синем комбезе. Чуть повышая голос, они перебросились парой фраз, но парень в синем был убедительнее, и представитель крикливой компании преследовать стюардессу не стал, вернувшись на место.
— Какая пилотка, а? — все же раздалось девушке вслед с первого ряда. Я моментом глянул на говорившего — маленького роста паренек, коротко стриженный. Я сразу окрестил его Табаки, по внешности похож — шакаленыш настоящий. А вот спутники его — немаленькие парни, даже пошире Геры. Но заржали над этой шуткой не только они, а многие из присутствующих в салоне. Парень в синем комбинезоне при этом сделал небольшой шаг назад, осматриваясь, кто–то из спутников потянул его за руку, призывая, видимо, сесть и не вмешиваться.
Спешащая к себе в отсек стюардесса, услышав про пилотку, даже запнулась и ускорила шаг, щеки ее залило румянцем.
— Постой, — когда бортпроводница проходила мимо, наклонился я в проходе, — зачем ты им напитки–то носишь?
— Ты же не непись, верно? — посмотрел на девушку и Гера, тоже к проходу подвинувшись. — Не обращай на этих внимания. Присядь к нам, все равно сейчас… ну, начнется что–то.
Девушка остановилась в нерешительности, а я заметил на лацкане ее пиджака небольшой бэйджик с надписью: «JANNA» 0011WTH-S/R/W25»
— Стюардесса по имени Жанна, — не сдержался и улыбнулся я, — давай, присаживайся с нами, не парься. Вряд ли старший бортпроводник тебя за это накажет.
Жанна смутилась, мельком глянула на нас, чтобы что–то сказать, но тут раздался громкий голос, идущий отовсюду, как мне показалось.
— Внимание, говорит капитан Макмайл. Всем занять свои места, через две минуты мы входим в воздушное пространство над территориями пустошей.

Глава 7 

После объявления по громкой связи и так висевшее в воздухе напряжение настолько сгустилось, что казалось, его теперь можно было потрогать руками. Многие из пассажиров вжались в кресла, осматриваясь по сторонам; те, кто сидел на первых рядах, подались вперед, всматриваясь в быстро приближающуюся желтую полоску материка.
Со всех сторон зашипело — из спинок кресла сверху появились мягкие по виду дуги и начали медленно опускаться на плечи пассажиров, постепенно увеличиваясь в размерах. Несколько секунд — и сидевшие оказались пристегнуты, будто пассажиры на аттракционах. Большинство кресел в салоне пустовало, и крепления на них только обозначились, слегка удлинив спинки.
Только двое пассажиров присесть не торопились — шакаленок и один из здоровых парней направились в нашу сторону, причем по выражению их лиц было ясно, что они не доброжелательного знакомства ищут. Мы с Герой были на ногах — оба успели вскочить до того, как нас держателями к креслу прикрепило.
— Гера, сиди, — успокаивающе выставил я руку в сторону спутника, а сам шагнул вперед по проходу. Герандос кивнул, но в кресло пока не опускался, внимательно наблюдая за двумя приближающимися пассажирами. Скользнув взглядом по встревоженной Милане и взволнованной смущенной стюардессе, которую тоже прикрепило держателем к креслу, я отвернулся, состроив самую наглую рожу из всех возможных.
— Ты че, а? — спросил меня подошедший Табаки, дернув подбородком.
— А ты че? — в ответ произнес я с такими же наглыми интонациями.
— Слышь, ты?! — удивился шакаленок, — ты че так базаришь, а?
— Ты че, дерзкий, что ли? — снова плюнул словами я.
— А ты тут что… — шагнул из–за спины мелкой тявкалки бугай.
Что он хотел сказать, никто толком не расслышал — вдруг салон наполнили короткие равномерные и донельзя противные гудки аварийной системы.
— Внимание, говорит капитан Макмайл! Требую срочно занять свои места! — даже перекрывая противные гудки, снова зазвучал отовсюду голос.
Убедительно он это произнес, надо сказать, — краем я заметил, как Гера уселся рядом со стюардессой.
Из–за спины Табаки и сопровождавшего его бугая мне было видно, как два кресла, в которых они до этого сидели, стали подсвечиваться красным в такт гудкам. Бугай, стоящий позади противного мелкого, вдруг отодвинул его и, шагнув вперед, вперился в меня взглядом. «Ну, давай, дружище, в гляделки поиграем», — усмехнулся я про себя. Чтобы посмотреть в сощуренные кабаньи глазки здоровяка, мне пришлось голову задрать.
Надеюсь, у него хватит мозгов, чтобы попытаться ударить меня прямо сейчас, — системы безопасности сработают, и его наверняка вырубит, и не надо будет с ним на поверхности разбираться.
Широкое лицо с выступающими скулами и массивными бровями оказалось совсем рядом. Откуда только такой орангутанг здесь взялся?
Аварийные гудки стали громче, практически ввинчиваясь в мозг, мигание красного становилось все ярче.
— Внимание, говорит капитан Макмайл! Всем занять…
Неожиданно пол под ногами дернулся, будто скакнув вперед, я на мгновенье завис в невесомости, но тут с удивлением увидел приближающуюся желто–красную, выжженную солнцем землю. Впрочем, приближалась она недолго — ровно до того момента, как я ударился о прозрачную крышу. Рядом сразу раздалось два шлепка — один глухой (бугай), один звонкий и сочный (шакаленок, лицом).
«Антиграв вырубили!»
Наш лайнер, неожиданно перевернувшись кверху пузом, стремительно сваливался вниз в крутом вираже. Откуда–то сверху, оттуда, где всего пару секунд назад был низ, неслись испуганные и взволнованные крики, матерные возгласы.
Распластавшись на стекле, пытаясь ладонями удержать себя на месте, я неожиданно увидел, что за нами, вдалеке за кормой, мчится небольшая красная точка, оставляя за собой тонкий дымный след.
В этот момент пилот заложил еще один крутой вираж, изображение перед глазами закружилось, мелькая то красноватой землей, то голубизной неба, расчерченного перьями облаков, и меня тут же вжало в прозрачную поверхность панорамного потолка. Лицо будто растеклось по поверхности, щеку как размазало по стеклу. Попытавшись поднять руку, я с некоторым усилием оторвал ладонь от стекла, но ее сразу вернуло обратно. Я напрягся и в этот момент перестал ощущать вес своего тела, будто в невесомости. Вернее, это и была невесомость — наш лайнер, сделав бочку и забравшись на форсаже под самые облака, вдруг рванул вниз.
А я рванул вверх. Очень удачно, кстати, — руки уткнулись в одну из дуг креплений на креслах, я кувыркнулся через голову, приземляясь, и тут же сиденье немного деформировалось, обнимая меня, а крепления быстро, но мягко прижали меня к спинке.
В кресло я влетел в том ряду, который был перед нами с Герой и Миланой, и чуть высунулся, потянувшись всем телом и вытягивая шею, как жираф. Получилось — столкнулся взглядом с Герандосом и выпростал вверх руку с поднятым большим пальцем.
— Полетаем! Ну и пусть разобьемся!!! — невольно заорал я, криком и улыбкой пытаясь стряхнуть с себя оцепенение испуга.
Помогло. Крика моего, кстати, никто не услышал — аварийные гудки дудели уже как ревун на океанском пароходе.
Наш лайнер в это время, ввинчиваясь свечкой в пространство, попытался ускориться, меня вжало в кресло, рядом мелькнули ноги пролетевшего шакаленка, панорамный потолок вновь замелькал росчерками лазури неба и красно–желтой выжженной земли.
Перед звонким хлопком из задней части корпуса, на очередном вираже я успел увидеть преследующую нас ракету. И сразу, кстати, вторую. Звук попадания второй раздался уже громче, корпус самолета завибрировал, позади что–то заскрипело, и вдруг раздался взрыв где–то возле кормы лайнера. Свист воздуха перекрыл даже рев сирены. А визг девушек, по–моему, перекрыл даже свист воздуха. Ну, или, по крайней мере, сравнялся с ним по громкости.
Впереди салона мелькнуло темной кляксой — опять Табаки пролетел из одного конца салона в другой, кубарем прокатилось по проходу между кресел тело бугая. Безжизненное вроде, но я лишь мельком посмотрел — самолет в этот момент клюнул носом и, заваливаясь на бок, начал падать.
Не планировать, а именно падать. Как кирпич. Или как груда покореженного металла и плексигласа, в чреве которой сейчас орало полсотни человек. Я не орал, с интересом осматривался по сторонам. Страшно особо не было — что я, в вирте не умирал, что ли, ни разу?
Прикольно, интересно, адреналин, чего орать–то? Не в последний путь летим.
Вдруг вой сирены набрал силу, ударив по ушам, лайнер чуть дернулся, будто эпилептик в припадке, и попытался выровняться. Кстати вовремя — желтая поверхность, заполонившая всю панораму перед глазами, оказалась очень близко. Пара сотен метров, не больше, — еще пара секунд, и мы колом бы в землю зашли.
— Ааа!!! — не удержался я, когда лайнер полностью выпрямился, выйдя из пикирования в стиле булыжника, встав горизонтально к поверхности земли, и перед глазами вдруг возникла стена горной цепи. Турбовинтовые моторы в крыльях взвыли из последних сил, лайнер снова задрожал, поднимая нос.
До последнего момента казалось, что мы врежемся, — огромная туша скалы неуклонно приближалась, вырастая на глазах. Винтовые двигатели лайнера взвыли так, что уши заложило, нос задрался, мелькнуло голубое небо, и под слитный вздох наш самолет все–таки перебрался…
Перебрался, но не полностью — загнутый клювом нос краем зацепился за один из скальных клыков, по всему салону пронесся скрежет. Лайнер дернулся, пол под нами завибрировал, а после перед глазами калейдоскопом закрутилась панорамная картинка.
Весь салон снова наполнили дикие крики, притихшие было. Я тоже заорал. Ну а что еще делать? Все орут, и я ору.
Лайнер остался без управления — я заметил обломки кабины пилотов, мелькнувшие на скале в ореоле брызнувших осколков стекла и металла. Из последних сил самолет все же перенес свою тушу через скальную преграду, но от удара, оставившего нас без штурмана, завертелся как звездочка–сюрикен, брошенная ниндзей. Десяток секунд бешеного вращения, и то тут, то там начали раздаваться характерные возгласы «буээ…», изредка даже перекрывавшие дикий гул и скрежет в салоне.
Двигатели закончили реветь почти одновременно, и почти одновременно рявкнули в последний раз, заклинивая. Что–то бахнуло, одно из крыльев отправилось в далекий полет в сторону, винт с другого крыла взвился в воздух. Или мне показалось, или в тот момент, когда лайнер сотряс невероятной силы удар, на мгновенье мелькнули какие–то хибары неподалеку.
Коснувшись брюхом земли и подпрыгнув, самолет, как пущенный по воде окатыш, поскакал по ровной поверхности пустыни, понемногу уменьшая скорость вращения вокруг своей оси. Еще один прыжок, и пол под ногами накренился — у лайнера сил на прыжки больше не осталось, и, зарываясь в песок левой скулой, он уже скользил по земле, теряя энергию разгона. От резкого торможения тела шакаленка и бугая пролетели по салону и звучно чавкнули о панорамное стекло впереди, которое в этот момент пошло сеткой трещин, заполонивших поверхность снизу. Но это явно не из–за двух тел, как понял я, услышав скрежет снизу, который все нарастал. Первые ряды сидений колыхнулись, оттуда послышались истошные крики, но что там происходит, видно не было — в начало салона ворвалась завеса пыли. Последовало еще несколько ударов, последний зубодробительный перестук снизу, и мы резко остановились.
Как все же хорошо, что я успел в кресло попасть, а? Несколько мгновений промедления, и так же, как эти два дебила, по салону бы полетал!
Все пространство вокруг покореженного, но сохранившего в целости верхнюю, прозрачную часть корпуса лайнера между тем заполонило густой пылевой завесой. Салон погрузился в полумрак, по нему густыми клубами тоже начала растекаться пыль. Снаружи что–то взвыло в последний раз и затихло.
— Вот это прикол! — неожиданно громко в наступившей тишине, нарушаемой лишь скрежетом и шипением где–то внизу под палубой, прозвучал мой голос. — Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил нештатную посадку в аэропорту Запердыкино, — не удержался я все же от плоской шутки, — прошу дождаться… окончания рулежки, епть… — продолжая говорить, я заерзал, пытаясь поднять защитные дуги, пришпилившие меня к креслу.
Получалось плохо. Вернее, вовсе не получалось. Стоило мне замолкнуть — кряхтя, я попытался протиснуться между спинкой кресла и держателем, как пассажиры начали наперебой делиться впечатлениями, ахать, охать, нахать, звучно выдыхать и удивляться чудесному спасению.
Не обращая внимания на заполнивший салон гомон, я тужился, будто в последний путь, протискиваясь в стороны и втягивая в себя живот так, будто хотел наизнанку вывернуться. Впрочем, втягивал живот я машинально — не проходила по ширине грудная клетка, — ребра все никак съеживаться не хотели.
— Гха… Гера! — застряв, жалобно позвал я.
— А?! — судя по напряжению в его голосе, он тоже пытался выбраться.
— Гера, ты выбрался?
— Да х-хер там, — он так же кряхтел, как и я.
Черт, что делать–то? Выпростав руку, согнув ее под невероятным углом, я уперся в крепление, напрягся, и…
«Застлял! Он застлял!» — в моем воображении гнусаво прозвучали слова кролика из мультика про Винни—Пуха.
Не–не–не, так не пойдет! Напрягшись что было силы, я даже зарычал немного, заболтал ногами, уперся куда–то подошвой, бессильно барахтаясь, как жук, перевернутый на спину.
Не получалось.
— Вау! — удивился я, когда вдруг перед глазами мелькнул белый комбинезон.
— Помочь? — поинтересовалась Милана, делано–невозмутимо махнув ресницами. Лицо ее оказалось совсем рядом, заполонив для меня весь окружающий мир.
— Да, — прохрипел я — застрял серьезно, а еще, пытаясь выбраться, неудачно изогнулся, и теперь крепление прижимало меня к спинке кресла.
Лана шагнула вперед, схватилась за мягкий зажим и потянула на себя что было сил, даже застонав немного от усилия. Помогая ей, я рванулся, снова попытавшись оттолкнуться ногой, но тщетно.
— Фух, — выдохнул я, морщась, — слушай, найди палку какую или рычаг, а?
Не обращая внимания на мои слова, Милана вдруг приблизилась еще, шагнув вперед одной ногой и перешагивая через меня так, что ее ступня приземлилась на спинку кресла, оказавшись совсем рядом с моим левым ухом.
— Ух ты! — не удержался я от комментария — девушка изогнулась надо мной в полушпагате, и ее бедро, обтянутое белой тканью комбинезона, было сейчас прямо перед моими глазами.
— Давай! — не обращая внимания на мой возглас, Милана ухватилась обеими руками за дугу крепления и, помогая себе, отталкиваясь ногой от моего кресла, потянула держатель вверх. Чувствуя, что давление на грудь немного ослабло, я заерзал, закряхтев от напряжения, ноги вновь заболтались в поисках опоры. Но понемногу, сантиметр за сантиметром, я протискивался в сторону, и вот получилось — изогнувшись, одной ступней наконец–то нашел точку опоры, толкнулся и как пробка выскочил из зажавшего меня кресла.
Так получилось, что нечаянно ударился об опорную ногу Ланы, и мы вместе с ней упали на пол. Девушка ойкнула, больно ударившись, еще и я приземлился на нее, лицом уткнувшись во что–то мягкое.
— Спасибо, — поднял я голову.
— Пожалуйста, — посмотрев мне в глаза, ответила Милана. — Может, слезешь? — щеки ее тронул румянец — я сейчас лежал… ну, как бы частью на полу, а частью на Лане, подняв лицо с ее живота и руками случайно обхватив бедра. Ее бедра, естественно, не свои. Так уж при падении получилось.
— А, ну да, — улыбнулся я, поднимаясь. Протянув руку, помог встать Милане и быстро подскочил к Гере, который пока не мог выбраться из своего кресла.
— Мутанты, блин, неужели здесь аварийная отключалка не предусмотрена? — кряхтел Гера, пока я изо всех сил оттягивал на себя с него защитный поручень. Хорошо, что эти держатели не намертво встали, все же чуть–чуть, но отгибались.
Герандос был пошире в плечах, чем я, поэтому пришлось попотеть. Зато когда он выбрался, стюардессу мы освободили уже с легкостью. Выбраться Жанна сама не смогла — она была хоть и стройной девушкой, но не такой миниатюрной, как Милана. Покрупнее все же, пошире в бедрах, да и бюст… хм, да. Бюст — бросил я еще один мимолетный взгляд на привлекательные округлости.
— Гера, Гера, давай быстрее! — встряхнувшись, поторопил я напарника, мило улыбающегося освобожденной стюардессе. — Давай, этих освобождай! — махнул я рукой на остальных пассажиров и тут же, подбежав к одному из них, темноволосому крупному парню, схватил за одну из дуг поручня, помогая Гере, который уже пытался его освободить.
Пассажир, «STRIKER»0011WTH/R/M31» быстро выбрался из плена системы безопасности полета и тут же протянул мне руку.
— Саня!
Тот самый, кстати, который за стюардессу первый вступился. Но сейчас мне вот совсем неинтересно, как его зовут. Внутри начинался реальный расколбас — даже руки подрагивали, — счет сейчас шел не на часы, а наверняка на минуты. И как бы даже уже не на секунды.
— Валера! — быстро представился я и махнул рукой по проходу салона, — давайте, остальных вытаскивайте!
— А… — попытался затупить Гера, посмотрев на меня.
— Гера, давай! — заорал я так, что, подошедшая Милана едва не отпрыгнула от испуга.
«Валера?» — увидел я невысказанный вопрос в глазах девушки.
Герандос дал, вместе со Страйкером—Саней ринувшись помогать заблокированным пассажирам, я же одним прыжком оказался у стюардессы и, схватив ее за руку, поволок за собой. Жанна что–то пискнула, но я даже внимания не обратил.
Буквально несколько мгновений я ее тащил, и вот уже, откинув в сторону панель входа, мы вместе с девушкой влетели в сервисное помещение. Тут я едва кубарем вниз не полетел — оказывается, здесь небольшой уклон был.
Комната оказалась неожиданно большая, будто утопленная в пол салона. Рассчитана она была на четверых бортпроводниц, судя по количеству кресел в разных углах, но в этом полете, про который заранее было известно, что ничем хорошим он не закончится, оказалась только одна дур… простите, одна леди, готовая примерить на себя роль стюардессы.
— Терминал твой где? — резко повернулся я к Жанне.
— А…
— Браслет? Есть у тебя? — поднял я левую руку и едва не ткнул браслетом девушке в нос.
— Нет. Нету. Не знаю, мне не выдавали… — девушка явно не отошла от шока после падения лайнера, не успевая за моими вопросами и своими мыслями.
— Шкафчик, что–нибудь? Черт, а?
Не дожидаясь ответа, я пробежал несколько шагов вдоль лотков с едой, дверок разных хреновин типа микроволновок и встал рядом с четырьмя блестевшими нержавеющей сталью дверьми шкафчиков. На трех из них были пустые ячейки для имен, а вот на четвертом было написано: «JANNA».
Я быстро рванул дверцу на себя. Нормально, а она сюда заглядывала вообще?
На верхней полке обнаружился личный терминал, рядом несколько безделушек, а вот снизу, в основном отделении, висел лазурный комбинезон. Рванув его на себя, я обернулся и кинул его прямо в Жанну.
— Переодевайся, быстрее!
Пока девушка мялась, я начал рывками открывать все двери, вываливая оттуда на пол летную кухонную утварь, звонко гремящую и раскатывающуюся по полу.
— Бинго! — закричал я, увидев несколько ножей. Один из них, выглядевший самым опасным, сунул себе в специальный карман на голени, ткань которого сразу же стянулась, образуя ножны, остальные сжал в левой руке.
— Оружие видела здесь какое–нибудь?
Жанна не ответила, лишь головой покачала, зардевшись.
Я не обращал внимания на то, что девушка сейчас стоит только в нижнем белье и лазурной пилотке, изогнувшись, надевая комбинезон… ну, почти не обращал, так, пару взглядов кинул, пока метался по помещению, пытаясь еще подобие оружия найти.
Ничего не нашел. Ни единой дубинки, бейсбольной биты, плазменного резака или на худой конец портативного бластера.
В тот момент, когда мягкая ткань комбинезона сомкнулась на груди Жанны, я бросил осматриваться — искал уже, что от стен оторвать. На пару мгновений я завис, глядя на стюардессу. Черт, она в этом комбезе выглядела гораздо сексуальнее, чем в юбке! Ясно теперь, за что ей дополнительно платят, — мимо такого зрелища не пройдешь.
Жанна, почувствовав мой взгляд, посмотрела мне в глаза и тут же потупилась. Наряд стюардессы явно не для прогулок по Пустошам придуман. Хотя верхняя часть была глухая — высокий воротник–стойка закрывал шею, а рукава переходили в перчатки. На месте швов поверху виднелись золотистые полоски, одна из которых проходила прямо над грудью, как бы прижимая ее вниз, так что той явно было тесно. Снизу ткань наряда оголяла кожу на бедрах, напоминая формы закрытого купальника, только совсем немного смыкаясь со штанами, талия которых начиналась там, где у самых смелых штанов может быть низкая талия, так что часть бедер, живота и талии девушки была открыта взгляду. Был в наряде и пояс, проходящий по той линии, где начинались штаны, а его пряжка находилась изрядно ниже того места, где должен быть пупок.
«Да, если бы я был охотником, с удовольствием бы поохотился на такую стюардессу», — резюмировал я про себя. Но я, к счастью, не охотник, а нормальный. Или к несчастью.
— Вы что тут делаете? — вырвал меня из ступора вопрос. Милана уже стояла рядом, спустившись по наклонному пандусу в служебное помещение. Встряхнувшись и посмотрев на нее, я увидел в волосах девушки явные вкрапления пыли.
— Переодевались, — буркнул я и все так же быстро, нервно двигаясь, подскочил к Жанне, схватил ее за руку и вместе с ней добежал до шкафчика. Не слушая удивленного и даже испуганного айканья девушки, протянул ей терминал.
А она хоть немного, но шарит, оказывается, просто в шоке от падения самолета — постепенно приходящая в себя стюардесса быстро надела на руку блеснувший призрачным голубым светом браслет, тут же нетерпеливо хлопнула пальцами, убирая различные вводные сообщения и оповещения.
— Пойдемте, надо выбираться отсюда, — поманил я девушек за собой и бегом направился к выходу из служебной каюты.

Глава 8 

Весь салон уже заполнился густой пылевой завесой, дышать было тяжело — пыль забивалась в нос, в горло, лезла в глаза. Попытавшись вздохнуть, я закашлялся и опустился на колени. Склонив голову, закрыл лицо руками и вдохнул.
— Гера! — снова наклон и снова глубокий вдох. — Гера!!! — заорал я уже во всю силу легких.
— Ты чего орешь? — из тумана пыли, окутавшего салон, вынырнула массивная фигура Герандоса, и он тут же схватил те несколько ножей, что я протянул ему.
— Давай сюда! — я схватил Геру за руку, потянул за собой.
Но тот был не миниатюрной Миланой, не Жанной даже, а шкафом, пошире меня, повыше и потяжелее на пару пудов, так что я дернулся и пару раз даже буксанул по полу, оставшись на месте, но тут он поддался и шагнул вперед.
Едва не сшибив девчонок, мы завалились обратно на кухню, я тут же развернул Геру и, дернув клапаны небольшого рюкзака у него на спине, открыл его и начал забрасывать туда брикеты пищи. Хорошо, они все компактные, места много не занимают. Влезло штук десять. После того, как забил оставшееся свободное пространство парочкой бутылок с водой, я тоже развернулся.
После этого Гера закидал уже мне в рюкзак немного продуктов.
— Все погнали, погнали! — крикнул я, призывно махнув рукой.
Бегом поднявшись наверх, прогрохотав ботинками по полу, мы выскочили в салон. Пыли здесь было не то чтобы поменьше, но она не стояла едкой густой взвесью. Осмотревшись, я заметил, почувствовал даже, что состояние нервного напряжения передалось от меня спутникам.
— Все, девочки и мальчики, валим отсюда, — негромко произнес я и, взяв за руку Милану, пригибаясь над клубами пыли, которые в основном остались почему–то сверху, потянул девушку за собой.
Гомон и крики раздавались сейчас со стороны носа, где сгрудилась небольшая толпа. Быстро прошагав в том направлении, не обращая внимания на болтавшуюся сзади Милану, которая пыталась что–то сказать, я увидел, что часть пола погнулась, будто подошва разорванного и просящего кушать ботинка, и пассажиры один за другим ныряют вниз, осторожно минуя рваные края проема.
У своеобразного выхода образовалась приличная пробка — пассажиры толпились, кто–то из парней регулировал движения, девушек пускали в первую очередь. Вернее, всех уже пустили — как раз к тому моменту, как мы подошли.
Ни Милана, ни Жанна вперед выходить ни стали и вместе с нами терпеливо дождались, пока толпа у выхода начнет рассасываться. По мере того, как людей становилось меньше, крики группки пассажиров становились громче. Задумавшись, я поначалу не обратил на это внимания — ну сидит рядом кто–то и сидит, а шум–мат–гам и так в салоне гуще пыли стоял. Но сейчас присмотрелся и увидел, что трое парней в первом ряду сидят, а один даже живой, дергается, пытаясь высвободиться из креплений безопасности.
Вспомнив анекдот про то, что «те, кто пристегнулся, выглядели как живые», я не удержался и оскалился в шкодливой улыбке.
— Че, не помог, что ли, никто? — подошел я к живому пассажиру в первом ряду. Под остальными растеклись лужи крови — салон здесь неплохо деформировало. Но, судя по тому, как мигали браслеты у тех, кто не подавал признаков жизни, биогеля на восстановление хватит. Час, полтора максимум, очнутся.
— Братан, выручи, а?!
Не отвечая сразу, я прищурился и осмотрелся. Еще не восстановившиеся от травм тела шакаленка и второго бугая, который пошел меня жизни учить, лежали поодаль, кстати. Тоже браслеты мигают, тоже оживут скоро. Относительно скоро.
— Ух ты! — быстро оценив обстановку, посмотрел я на застрявшего в кресле пассажира, чувствуя нарастающее раздражение, — как мы заговорили–то? Братан… выручи… самец мыши тебе братан, понял, братан? — я даже голос повысил, наклонившись, глядя в серые глаза.
Не, как над беззащитной стюардессой подшучивать, это они крутые парни, а как широкими плечами не протиснуться из креплений, так сразу братаны все вокруг?
— Я тебя запомнил, урод! — дернулся «братан» ко мне, но я вовремя отстранился, и его рука, которой дуга креплений мешала полностью выпрямиться, хватанула воздух рядом с моим лицом.
«ZLOY» WTH 0011/R/M27».
— Ууу… я тебя запомнил… урод… — глумливо передразнил я здоровяка с внушающим именем «Злой», отходя к рваному проему в палубе, куда уже спускался Гера. — Давайте, девчонки, отдыхайте! — послал я зажатому в кресле братану воздушный поцелуй, обращаясь и к его безжизненным пока товарищам.
Почти сразу гуще пыли воздух густо наполнился пожеланиями для меня. Злой повторял примерно то же самое, что говорил Веллитону Акинфеев, когда его с поля уносили. Нецензурщину всякую, в общем.
— Тише, тише, — снова не отказал себе в возможности поглумиться я и, прежде чем полностью скрыться в дыре, сделал ладонью несколько движений, будто закрывая птичий клювик.
Миновав слой разбитой ударом палубы, постаравшись не попасть в струю белого дыма из порванных шлангов систем охлаждения, я переступил по нескольким железкам и прыгнул вниз. Едва подошвы ударили в рыхлую поверхность красноватой земли, как рядом оказалась Милана.
— Андрей, это обязательно было? — поинтересовалась она холодным голосом.
— Что обязательно? — уже на ходу спросил я, даже не оглядываясь. Но краем глаза заметил, что идущий рядом Гера и семенившая рядом с ним Жанна тоже вопросительно на меня посматривают.
— Этого оскорблять? — даже дернула головой Милана, взглядом показывая назад, на останки лайнера, над которыми поднимался дымок.
— Да ладно, никого не оскорблял, — махнул я рукой, почти подбежав к рыхлому склону.
Покореженный лайнер лежал в небольшой ложбинке. Длинный и рваный след скольжения по земле тянулся далеко назад, впереди обзор закрывало облако пыли, понемногу уплывавшее от места остановки, а по бокам высилось два небольших холма. На один из них я сейчас и забирался, морщась каждый раз, когда ребристые подошвы ботинок проскальзывали по сухой и каменистой земле.
— Арчи, ты понял, о чем я говорю! — Милана догнала меня.
Черт, спортсменка, что ли?
— Все под контролем, не парься, — снова отмахнулся.
— Арчи, там тебя этот зовет, Страйкер! — окликнул меня Гера. Остановившись, я обернулся и увидел, что у поломанного крыла лайнера, который подбитой птицей валялся в ложбине, собралась сейчас почти вся толпа пассажиров. Лишь несколько фигур уже явно по тапкам вдарили, как и мы, удаляясь от туши самолета по разным сторонам.
Как раз в тот момент, когда я обернулся, Страйкер это заметил и призывно замахал мне рукой.
Дурак, блин.
— Короче так, — ткнулся мой палец в Жанну, — мы сейчас валим отсюда, очень быстро. Ты можешь идти с нами, потому что у тебя…
«Реально офигенная задница. Да и не только задница!»
…адекватный вид, и вообще ты производишь впечатление нормальной девушки. Если идешь с нами, безоговорочно слушаешься и меня, и его, — ткнулся мой палец в Геру.
— Если не хочешь, вон грамотный товарищ, набирает отряд сопротивления, — дернул я подбородком в сторону Страйкера—Сани, который, отвернувшись от нас, что–то говорил собравшимся, активно жестикулируя при этом.
— Я… я с вами, — замявшись буквально на мгновенье и коротко оглянувшись на сгруппировавшихся у лайнера людей, кивнула Жанна.
— Вот и ладненько, тогда давайте сваливать отсюда как можно быстрее.
— Арчи, так ты с тем Сашей даже не поговоришь? — снова спросила Милана.
— Да нафиг мне этот Сракер не упал! — не оборачиваясь, произнес я, — меньше народу — больше кислорода…
Развернувшись, я в несколько шагов забежал на склон и осмотрелся.
— …ять, — не получилось удержать восклицания, призывавшего падшую женщину.
— Так, где там Саня? — тут же посмотрел я назад и, увидев, что парень в синем комбезе как раз на меня оглянулся, призывно замахал руками.
— Давайте бегом к нему, скажите, пусть все сюда поднимаются, — сделал я скользящий шаг вниз и, не давая Милане выбраться на гребень холма, подтолкнул ее обратно.
— А…
— Бегом!!!
— Гера, — я посмотрел на спутника; он тоже уже увидел приближающихся рейдеров. Поднеся ладонь ко лбу, закрываясь от солнца, Герандос застыл в позе впередсмотрящего, приглядываясь к нескольким шлейфам пыли, поднимающимся над пустыней.
— Сколько их, сударь?
— Не вижу, — сморщился Гера, — одно багги точно, может два… и мотоцикл, похоже…
— Валим?
— А если они нас?
— Нас–то за что? — машинально оговорился я, оборачиваясь. — Давай тогда этих подождем, — бросил я взгляд на остатки лайнера, где как раз две фигурки — белая и лазурная — подбежали к остальным.
Ух ты! Вот это прикол — за нашими спинами, на приличном удалении виднелось несколько каркасов небоскребов. Нифига себе, это мы недалеко от заброшенного мегаполиса[6] приземлились, оказывается!
— Быстрей, быстрей, сюда! — закричал я, бешено замахав руками.
— А если это не рейдеры, а охотники? — поинтересовался Гера с озабоченным видом.
— Черт, — выдохнул я.
Как–то не подумал об этом.
— Хотя охотники только через три часа минимум должны на дистанцию выйти, — негромко произнес Гера. — Вроде бы, но не факт.
— Откуда про три часа знаешь?
— Кекс намекнул.
— Короче, если охотники, тогда валим.
— Все равно валим? — удивился Гера и даже на меня посмотрел, оторвавшись от созерцания приближающихся рейдеров.
— Не, сваливаем.
— Хм, а как?
— Ну, вон, пацаны подтягиваются вроде, — обернувшись, я увидел, что почти все пассажиры лайнера двинулись в нашу сторону. — Мяса много будет, есть из кого выбрать, ты главное девчонок хватай и туда щемись, — дернул я подбородком в сторону длинного рваного следа на земле, прочерченного падавшим лайнером, — там встретимся.
— А ты?
— Пойду посмотрю, — повел я плечами и быстро пошагал вперед.
Да, точно, два багги и один мотоцикл, — на ходу я присмотрелся внимательней. Вот только мотоцикл сам едет, а багги… а багги с парусами — на каждом установлена мачта, на которой пузырится приличный кусок грязной, не очень ровно обрезанной ткани.
И тут, поняв, что багги под парусами едут, я прибавил шаг, уже чувствуя внутреннее спокойствие от ожидания предстоящего замеса. Ведь здесь как — если у тебя в пустошах есть машина, но нет бензина, тогда ты лох и нищеброд. Не думаю, что охотники за нами будут рассекать по пустошам на багги под парусами.
На одном из парусов было несколько бурых клякс, на втором изображен фаллический символ. Вдруг один из механических «кораблей пустыни» начал притормаживать — парус его сложился, мачта склонилась в сторону. Темная фигура поднялась вверх, убирая мачту. Еще несколько секунд, и багги со сложенной мачтой дернулся вперед — движок заработал. Будто широкий инверсионный след истребителя в небе, шлейф пыли от него ушел в сторону. Проследив глазами в том направлении, я увидел вдалеке пару силуэтов. «Мда, ребят, не знаю, кто вы, но зря вы так рано стартанули», — пожевал я губами, на ходу провожая взглядом багги, то и дело поглядывая на далекие фигурки, которые остановились. Правильно, на своих двоих от машины не побегаешь особо.
Хотя, может, и не зря те двое сразу в пустыню ломанулись: глядишь, если рейдеры лоховатые окажутся, повезет — считай, оружие и машина сами приехали.
Между тем парус на втором багги тоже начал клониться вниз, машина замедлила ход, кто–то высунулся, наклоняя мачту.
— Во дебилы! — не удержал я возгласа. Двое рейдеров, пытавшихся свернуть парус, явно были криворукими, мачту уронили, причем так, что парусом багги накрыло. Мотоциклист этого не видел — не оборачиваясь, он под звучную трещотку мотора припал к рулю, разгоняя своего железного коня и приближаясь ко мне.
Быстро наклонившись, я достал нож и, взяв его обратным хватом так, что лезвие прижалось к запястью, остановился и сложил руки на груди.
Звук трещотки мотоцикла все нарастал, одинокий рейдер приближался — первый багги был уже очень далеко, и там разгоралось интересное действо, под названием «дави пришлых», а второй багги пока безнадежно застыл, накрытый парусом и упавшей мачтой.
В ожидании мотоцикла я напрягся, напружинив ноги и готовый в любой момент отпрыгнуть. Но рейдер сбивать меня (как я бы на месте этого дурака сделал) не стал, а лихо затормозил метрах в семи, подняв густой столб пыли.
Вот реально придурок, кстати, хотя и наверняка главный в этой шайке.
Почему главный? Потому что управление мотоциклом — дело для диких обитателей пустошей совершенно необыденное. Почетное и исключительное даже, можно сказать, — просто так рядовой рейдер на мотоцикл не попадет. Это почти как рыцарский конь в раннее средневековье.
Рейдер, кстати, действительно дебил, реальный, — столб пыли поднялся такой, что мне мотоцикл с наездником стало не видно. И это замечательно — моментально рванув вперед, я едва не прыжками устремился к мотоциклу.
И чуть было не поплатился — вылетев из завесы пыли, заметил черный зрачок дула, смотрящий прямо на меня. Грохнуло, но я, хакнув от неожиданности, вовремя свалился в сторону. Пуля просвистела совсем рядом, даже дыхание воздуха по щеке мазнуло. Тут же, невероятным образом изогнувшись и оставаясь при этом на ногах, я на бегу бросил тело в другую сторону, и вторая пуля пролетела совсем не там, где я уже был.
В третий раз выстрелить рейдер не успел — как игрок в американский футбол, я оттолкнулся от земли и в броске выбил его из седла мотоцикла.
Хлипенькие они, кстати, жители пустошей. Этот вон хоть и пахан, а от моего толчка только мохнатые обмотки ног сверкнули. Мелькнула земля, дохнуло пылью, резанул уши дикий взвизг, а я, удержав равновесие и оказавшись сверху рейдера, воткнул ему под горло нож, как раз в том месте, где заканчивалась решетка когда–то белой глухой хоккейной маски.
Рейдер захрипел, забил ногами в агонии, а я, поморщившись, поднялся с дергающегося в конвульсиях тела, брезгливо держа окровавленный нож на отлете.
— Эй, дружище, ты не гомик, случаем? — быстро поинтересовался я у рейдера. Стремный прикид, кстати, фу–фу–фу: мохнатые сапоги, кожаные плавки, несколько цепей крест–накрест через грудь, а на лице хоккейная маска, почти коричневая от времени и въевшейся грязи. Ну, снизу ярко–красная теперь — кровь хлестала из горла рейдера, залив ему уже всю шею и тягуче выплескиваясь из дырок в маске.
Пистолет лежал рядом. Тяжелый, массивный, покоцанный — рукоять перемотана высушенными сухожилиями. Не ПМ, точно — этот больше, намного. Когда–то серебристый, но названия не видно нигде, а забугорных марок я не знаю. В Ингрии, кластере нашем, — пистолетов, кроме ТТ и ПМ, в обращении практически нет.
Найдя кнопку, я вытащил магазин — прекрасно, целых шесть патронов есть.
Вставив магазин на место и засунув пистолет за пояс сзади, бросил быстрый взгляд поочередно на оба багги. С удовлетворением отметил, что изменений пока нет, — первый по–прежнему за двумя туристами гоняется, а второй экипаж неподалеку все никак себя из–под паруса достать не может. Хмыкнув, я в несколько шагов подбежал к мотоциклу.
Вот это техника! Когда–то предназначенный для мотокросса, сейчас весь ржавый, побитый — целого места нет, везде бугрятся вмятины, куча побрякушек навешана, а вместо фары — череп животного, чьи длинные рога вперед смотрят. Настоящий конь постапокалипсиса. Я вскочил на мотоцикл, невольно обернулся в сторону, где лежал лайнер, и увидел толпу пассажиров, спешащую ко мне. Не, мальчишки и девчонки, побегайте еще — я несколько раз ударил по кик–стартеру и, когда мотоцикл сделал звонкое дрын–дрын–дын–дын-дын, с трудом, не с первого раза, воткнул первую передачу и развернулся, подняв столп пыли.
Со второй передачей, кстати, проблемы возникли — ну никак не хотела включаться, поэтому переключившись с первой на третью, под треск двигателя я разогнал мотоцикл и быстро подъехал к остановившемуся багги. Как раз один из рейдеров справился с парусом, аккуратно сложив часть. Но, увидев меня на мотоцикле своего шефа, санитар пустыни было дернулся, заметался, схватил что–то с земли и, приняв выжидательную позу, вперился в меня взглядом.
Этот рейдер, кстати, был полностью одет. Лохмотья, конечно, обмотки какие–то, но хоть голой жопой не сверкает. В руках он держал копье, в ожидании моего приближения отведя его назад для удара.
Снизив скорость, я несколько раз быстро ударил ногой по рычагу коробки, каждый раз все сильнее нервничая, но наконец получилось — включив первую передачу, подкатил к рейдеру, и только тот собрался нанести мне удар, как я рванул ручку газа на себя со всей дури. Мотоцикл рыкнул, задирая переднее колесо, руль взвился вверх, и я сразу отпустил руки, спрыгивая с сиденья. Двигатель тут же булькнул, но по инерции мотоцикл прыгнул вперед, подминая под себя удивленного рейдера. Походя ткнув того ножом, я подхватил его копье с земли и воткнул его в живот второму рейдеру, который, только–только выбежав из–за кормы багги, очень удивился моему присутствию.
Так.
— И что вы нам привезли? — поинтересовался я у трупа рейдера и подошел к багги.
Ничего хорошего не привезли. Пара копий, лук со стрелами. Ну и сам багги, корабль пустыни. Простой, как дрова, — решетчатый каркас, двигатель рядом с задним мостом и руль. Резина лысая — очень уж ей лет много, на одном из колес длинный боковой порез, а в шину напихано что–то типа сухой травы и перевязано кожаными полосами. Да, шиномонтажа поблизости явно нет.
— Валера! — криком обозначил приближение подбежавший Саня.
— А? — дернул я подбородком, закидывая копья в багги.
— Слушай, ну ты крут, а? — покачал головой запыхавшийся парень, переходя с бега на быстрый шаг. Старался — первым прибежал.
Прищурившись — солнце сейчас светило мне прямо в глаза, — я посмотрел на Страйкера, думая, как бы его потактичнее попросить к моему багги не приближаться. Но тут из подбегающей группы послышались крики.
Обернувшись, куда показывали, я увидел, что к нам на всех парах несется вторая машина рейдеров.
— Ну–ка, дайте дорогу папке, — раздвинув плечом нескольких подошедших пассажиров, я вышел вперед и, красуясь, медленно поднял пистолет.
— Сейчас будет хедшот[7]… — протянул я и даже рот приоткрыл в предвкушении впечатления, которое произведу.
Согнув левую руку, звучно ударил ладонью под рукоять зажатого в правой пистолета, картинно поведя плечами, а после положил щеку на плечо и, уже чувствуя, куда попадет пуля, держа взглядом овал лица водителя багги, нажал было спуск.
«Дебил».
А, не, не совсем дебил — вовремя становился, выстрела не раздалось.
Встряхнувшись, опустил пистолет и быстро обернулся, столкнувшись со множеством недоуменных, вопросительных, а где–то даже испуганных взглядов. Но сразу повернулся обратно, вновь поднимая пистолет, прицеливаясь уже не так картинно.
Не, ну нормально было бы, если б первым выстрелом, на таком расстоянии, еще и в голову снял бы водителя подскакивающего на неровностях земли багги? Я, только создавший персонажа первого уровня, если что?
Вот пацаны бы удивились, узнав…
Багги между тем, надсадно ревя мотором, неуклонно приближался. Вот уже между нами метров десять, я задержал дыхание, готовясь к отдаче выстрела, но тут приникший к рулю рейдер заметил, что у меня в руках.
Дикарь, как есть дикарь, хотя и может багги водить, — поняв, что в руках у меня пистолет, рейдер дернул руль так, что багги клюнул носом на вывернутое колесо. Зад машины задрался, и, вдруг сорвавшись в неистовый кувырок, багги взвился в воздух, разбрасывая вокруг себя взметнувшийся песок и какие–то ошметки. С диким воем водитель вылетел наружу, глухо ударившись о землю и прокатившись немного. Проскакало мимо колесо, мелькнуло синим, и я вовремя успел присесть — будто катапультой пущенное тело, привязанное веревкой к одной из дуг багги, косой прошло над ахнувшей толпой.
«Ух ты», — проводил я взглядом комбинезон одного из пассажиров. Нормальный ход — догнавшие парочку беглецов рейдеры, убив одного из них, привязали его к машине и волокли за собой, оказывается.
Осмотревшись и убедившись, что ничего с неба больше не летит, я подошел к дезориентированному падением рейдеру. Пользуясь тем, что тот в шоке, широко размахнувшись, опустил рукоять пистолета ему на затылок.
— Хедшот, как и обещал, — улыбнулся я, когда убитый рейдер ткнулся лицом в землю. Точно убитый — на всякий случай кинул я на него взгляд.
Искусственно улыбаясь, я перевел дыхание — внутри всего перекручивало от напряжения и скоротечного испуга, нахлынувшего в тот момент, когда надо мной пролетела машина рейдеров.
Блин, как повезло–то, а? А если бы он чуть ниже летел?
— Гера, пойдем, пойдем, — махнул я рукой и, не теряя времени, побежал к целому багги, стоящему неподалеку.
— Валера! — крикнул мне вслед ошарашенный Страйкер.
Схватив копье, я прыгнул к бензобаку, выдернул скомканную тряпку, которая вместо крышки была, и опустил в бак древко. Мда, бензина на два пальца всего по уровню, за край горизонта не уедешь.
Оглянувшись на Страйкера, я за мгновение обхватил общую панораму — растерянные лица в толпе, несколько человек, склонившихся над привязанным к расколошмаченному багги парню, Милана и Жанна, подходящие ко мне с опаской.
— Валера?! — поинтересовался Герандос, который уже был рядом. — Почему ты Валера? — негромко добавил он, подходя еще ближе.
— Почему бы и нет? — улыбаясь, вопросом на вопрос ответил я, усаживаясь на водительское сиденье.
— Валер, ты куда?! — подбежал ко мне Саня, — давайте вместе, организуемся и…
— Реальная идея, — показал ему я большой палец, — давай, Сань, организовывайтесь, только без нас. Ну, быстрее! — рявкнул я на замешкавшихся девчонок — меня опять начала охватывать нервная дрожь.
Милана тут же запрыгнула на драный остов заднего сиденья, за ней последовала и Жанна. Впереди место было только одно, для водителя, и Гера просто встал на одну из дуг корпуса, держась руками.
— Удачи всем! — крикнул я на прощание, поднимая руку со сжатым кулаком, и топнул по педали. Багги рванулся неожиданно резво — сзади послышался слаженный девичий вскрик, а Герандос ударился о кузов, обнимая дуги, и выругался от неожиданности. Но удержался.
— Ниче машина, прет! — на ходу заорал я выпрямившемуся Гере.
Действительно ниче — чтобы багги смог рассекать под парусом, из машины вынули все лишнее. Вообще все, остался только двигатель и бензобак, да проржавевший гнутый каркас. Даже глушителя не было — багги ревел мотором так, что рокот перекрывал все вокруг. Но здесь уже не такая трещотка, как на мотоцикле, посерьезнее.
— Арчи, так почему Валера? — заорал Гера в ответ, наклоняясь ко мне.
— Тебе не нравится имя Валера?
— Ну ты–то не Валера!
— Эй, Валеры! Мы вообще куда? — рядом мелькнула ладошка Миланы, и девушка, схватившись за дуги корпуса, наклонилась вперед.
— А мы летим, колеса сдутые! А нам все… — окончание фразы я проглотил, вовремя объехав несколько валунов, нарисовавшихся на пути.
— Арчи, ты не ответил! — лицо Ланы, с развевающимися от ветра волосами, было совсем рядом.
— Да почем я знаю?! — возмутился я. — Я сам здесь впервой!

Глава 9 

— Куда, куда, — нахмурившись, наклонившись над рулем, высматривая неровности на выжженной земле пустыни, не смотря больше на Милану, пробормотал я себе под нос и повысил голос: — Сваливаем пока, а там будет ясно, куда!
Впрочем, первая остановка была уже близко. Тогда, еще в салоне падающего самолета, я не ошибся — точно деревня рейдеров в пустыне, не глюк это был.
— Гера, внимательно! — переставая давить на газ, я дождался, пока мы накатом подъедем поближе к драному, неровному жестяному забору, и крутанул рулем, так что багги повернул и встал боком к закрытым сейчас воротам, которые оказались метрах в пятидесяти от нас.
Когда нажал на тормоз, слева и сзади раздался противный скрежет, но больше никак багги на мое действие не отреагировал. Ха, вот это прикол — тормозов–то нет! А я еще ехал, периодически педаль поглаживал, объезжая некоторые препятствия!
— Ты водить умеешь? — извернувшись, я соскочил на землю и обратился я к Жанне.
Должна бы, по идее, — вряд ли она возраст себе прибавила, если не уменьшила, что скорее всего. Ну а девушке даже в двадцать пять не уметь водить автомобиль сейчас не модно… черт.
— Не умею, — неожиданно опустила глаза Жанна под моим взглядом.
Так. Это плохо.
— Я умею, — произнесла вдруг Милана.
— Ты–то откуда? — удивился я.
— Какая разница? — удивилась и Лана.
— Да у тебя прав даже нет! Тебе же еще восемнадцать не…
У Жанны округлились глаза — видимо, в суматохе событий она не вглядывалась в бэйджик Миланы.
— Тебе шашечки или ехать? — поджав губы, та чуть склонила голову и упрямо стрельнула в меня глазами.
«Вот малолетка офигевшая, а?» — рванулось у меня внутри раздражение, но я быстро справился.
— Короче, садись за руль, мало ли, мы с Гешей не вернемся… ну, вы поймете, если у нас проблемы, — замялся было я и быстро проговорил: — Если что, гони к тем скалам, только не вплотную. Мотор на баг–ги потом заведешь, педаль зажмешь, и отправьте его без водителя в сторону, сами пещеру найдите какую и переждите до утра. Там по ситуации. Все, мы пошли. Гера, пошли, — повернулся я к напарнику и пошагал к воротам.
— Арчи! — крикнула мне вслед Милана.
— Че? — обернулся я с недовольным выражением лица.
— Вы уж возвращайтесь, ладно? — произнесла вместо Ланы Жанна, сидящая на заднем сиденье багги.
Кивнув, я развернулся и ускорил шаг. В этот момент то ли мне показалось, то ли за забором действительно что–то мелькнуло. Как будто кто–то наблюдающий за нами от щели отпрянул.
— Нафига столько патетики было? — поинтересовался Гера, пристраиваясь рядом.
— Че? — прищурившись, глянул я на него.
— Если мы… не вернемся… — хмыкнул Герандос, — слезу, что ли, вышибить хотел?
— Злой ты, — обиженно насупился я.
Ворота как раз оказались совсем рядом — разбежавшись в несколько шагов, я на бегу выхватил из–за пояса пистолет и взвился в прыжке. Двумя ногами ударив в небольшой проем калитки, вместе с ней оказался внутри, тут же перекатившись в сторону от упавшего жестяного полотна двери.
Вслед за мной в проем залетел Гера, вкинув копье для удара.
Никого вокруг.
Поднявшись и держа наготове пистолет, я повел взглядом по поселению, осматриваясь.
— Ух ты, а здесь, оказывается, дорога была! — удивился я, увидев на центральной площади деревни вытоптанный участок выщербленного временем асфальта.
Когда осмотрелся по сторонам, стало понятно, почему посреди пустыни возникло селение рейдеров, — центром его и, наверное, общинным зданием были остатки бензоколонки. Серьезно видоизмененные — вокруг коробки магазина и навеса крыши из тех же жестяных листов были сооружены стены, а поверху здания были развешаны охотничьи трофеи, в основном черепа. Большинство было до белизны высушено солнцем, но несколько голов, в том числе одна человеческая, были относительно свежими — мухи так и кружились.
Источник жестяных листов обнаружился неподалеку — полуразобранный каркас когда–то большого ангара, провалившиеся внутрь стены с потолком которого и служили основным материалом для строительства.
— Эгей! Анибади хоум? — заорал я, приближаясь к бензоколонке. В то момент, когда подошел почти вплотную к одной из стен, один из жестяных листов упал в сторону и несколько диких бросилось в атаку. Выскочив из укрытия, четыре фигуры, держа наперевес дубины с копьями, побежали было в нашу сторону, но, увидев направленный в них пистолет, попытались отступить назад.
Поздно — яростно заорав, уже прыгнул вперед Гера, замахиваясь копьем. Насадив на него одного из диких, Гера выхватил у него дубину и вскрыл череп следующему. Я в этот момент догнал одного, попытавшегося было убежать, подсечкой сбив его с ног. Короткий взгляд, кивок, и Гера припечатал голову туземца к земле ударом дубины.
Рядом засвистело, сзади в плечо мне тюкнулась стрела, но даже комбез не пробила. Еще бы — его и пистолетной пулей не всегда прошибешь, несмотря на видимую легкость ткани. Вообще, здешние технологии позволяют сделать так, чтобы и из армейских штурмовых винтовок комбез не пробивался, но никто этого не делает. Во–первых, дорого, во–вторых, неэффективно — что с того, что пуля не пробила, если все равно внутренности в фарш превратились? А повреждения от пули, прошившей тело, если она не разрывная, лечатся гораздо меньшим количеством биогеля, чем понадобится на ремонт организма, внутренности которого внутри комбеза как в шейкере перемешаны.
— Мясо, реальное, — покачал Герандос головой, с отвращением осматриваясь вокруг. Рядом просвистело еще несколько стрел, одна из них даже чиркнула ему по боку.
— Давай, набирай опыт, — махнул я ему в сторону лачуг неподалеку, где прятались стрелки, сам же пошел в здание бензоколонки.
Кивнув, Гера пошел устраивать геноцид сопротивляющихся дикарей, я же зашел в здание заправки.
— Мда… фаллаут, — прокомментировал я увиденное — практически полное отсутствие привычной мебели, ни касс не осталось, ни уцелевших стеллажей с продуктами.
И еще здесь воняло. Как в подвале, куда все справить нужду ходят, где смрад такой пронзительный, что глаза режет и рвотные позывы вызывает. Вот примерно так воняло, только в мерзостные ароматы отходов жизнедеятельности вкрапливался еще противный сладковатый запах разложения, идущий от полусъеденного трупа прямо передо мной.
Перебарывая отвращение, я обошел грубый стол, собранный из подручных материалов, и остановился. Мда, вот оно — истинное лицо постапокалипсиса. Грязь, говно, багги с парусами, каннибализм. И девки здесь страшные — привычно поморщился я. Не в первый раз уже вижу диких женщин, но каждый раз не по себе от зрелища — уже которое по счету поколение, выросшее в радиоактивной пустыне, где, чтобы выжить, надо быть или мутантом, или невероятным счастливчиком, красотой отличаться не могло в принципе. По женщинам это особенно заметно.
Но у этих троих наложниц вождя племени лица были еще ничего — просто грубые, асимметричные черты, на которых отражались все ужасы эха войны. Одеты они были в драные засаленные одежды, смрад немытого тела от которых перебивал даже вонь от трупа, который был сейчас у меня за спиной.
Две наложницы пискнули, пытаясь закопаться в обрывки шкур на ложе вождя племени, а одна, сдерживая страх, посмотрела на меня и вдруг подалась вперед, раскрывая лохмотья наряда, показывая мне свою отвисшую грудь и улыбаясь гнилыми зубами.
Я кашлянул, сдерживая рвотный позыв. Интересно, ее искусственный интеллект совсем сбоит, если она мне себя предлагает? Да она страшная, как… как… да та проститутка, с которой я случайно в койке оказался (а когда после протрезвел, пить насовсем бросил), выглядела бы королевой красоты по сравнению с этой… буэ…
Намереваясь было развернуться, вдруг замер и, внимательно присмотревшись, шагнул вперед. Самая смелая наложница вновь подалась ко мне, но я брезгливо оттолкнул ее в сторону и рванул ту, которая была чуть сзади, опасливо склонив голову.
Не в силах больше сдерживать дыхание, вдохнул местного смрада, даже несколько раз, а после развернул трясущуюся от страха женщину к себе.
Ну да, так и есть — она в ошметках комбинезона пришлого. Выцветший, синий, порванный. Кто же так порвал–то его, что только верхняя часть осталась? С учетом того, что ткань не всяким ножом проткнуть можно? Схватив наложницу за плечо, с отвращением чувствуя под пальцами осклизлость засаленной ткани, посмотрел на бирку: «NESTOR«0004 WTH/U/M33». Мда, не повезло некому Нестору с рейса 0004, судя по характеру повреждений комбинезона. Похоже, его в клочья размолотили, и хорошо, если быстро.
Не в силах больше здесь находиться, я развернулся и вышел из здания заправки, даже по углам не порыскал. Если нет красивых наложниц, хотя бы отдаленно напоминающих нормальных женщин, значит, и вождь лох, и племя гнилое. Местный пистолет наверняка самое ценное, что тут есть, — если, конечно, встреченные нами у лайнера рейдеры отсюда.
«Ну, хоть Гера немного опыта приподнял», — глянул я в ту сторону, где он увлеченно гонялся за одним из рейдеров.
— Гера, кончай! — крикнул я и, махнув ему рукой для наглядности, побежал к воротам.
Не дожидаясь, пока Гера меня догонит, выскочил из калитки и бегом устремился к багги. Сидящие там девчонки напряглись, Милана вдруг тронула машину с места и лихо подлетела ко мне. И лихо перелетела со скрежетом — о том, что тормозов нет, я же забыл ей сказать. Чертыхнувшись раздраженно, побежал обратно к воротам, где Милана уже быстро крутила руль, разворачивая машину.
— А Гера где? — взволнованно крикнула девушка, когда я запрыгнул на боковую дугу.
Герандос в этот момент сам появился из калитки и, подбежав к багги, шустро нырнул на заднее сиденье, немного потеснив Жанну.
— Погнали, че стоим? — удивленно поинтересовался он, и тут же мотор взревел, а я, едва не упав с накренившегося багги, добрым словом помянул резкость Миланы в управлении транспортным средством.
— Туда рули! — наклонившись, крикнул я девушке едва не в ухо и, взмахнув рукой, показал направление левее каменной гряды, возвышавшейся перед нами. Как раз той, о вершину которой ударился наш лайнер.
Милана кивнула и сосредоточилась на управлении. Поверхность земли здесь была более неровной, чем до этого, багги периодически кидало, и мне стоило больших усилий удержаться на месте. Краем глаза я видел, что Гера с Жанной тоже с трудом удерживаются на месте, держась за дуги кузова.
— Стой! — через несколько минут склонился я к Милане и снова показал рукой: — Теперь туда!
Девушка, судя по виду, удивилась, но спрашивать не стала — крутанув руль, повернула машину почти на девяносто градусов и надавила на газ, разгоняя багги. Мы снова приближались к скалам, снова по диагонали, держа теперь курс на точку правее гряды.
Снова несколько томительных минут тряски, и я потеребил Милану за плечо. Девушка дернулась и даже немного испуганно посмотрела на меня. Да, видимо, я своим напряжением реально всех заразил.
— Останавливайся! — склонившись, крикнул я почти в ухо Милане. — Уй, епть! — машину очередной раз тряхнуло, и я едва не сорвался под колеса — правая нога, на которую перенес вес, соскользнула с нижней дуги кузова, и я с трудом удержался.
Убрав ногу с педали газа, Милана подруливала еще немного, пока багги не замедлился. Спрыгнув на землю, я уперся подошвами в землю, помогая машине затормозить. Через несколько мгновений ко мне присоединился Гера, и багги, наконец, остановился полностью.
— Давайте, давайте, вылезайте, — замахал я руками, призывая девушек покинуть автомобиль.
Чувствуя, как тикают уходящие секунды, даже не дождавшись, пока Милана полностью освободит проход, я не очень вежливо пихнул ее, пробираясь на водительское сиденье, и тут же поехал. Разогнавшись до второй передачи, аккуратно отпустил педаль газа и, вставив одно из копий поперек внутренностей багги, застопорил руль.
Извернувшись, на ходу выскочил из машины. Едва не упав, но все же удержав равновесие, пробежал по инерции несколько шагов, остановился, провожая взглядом багги.
Он ехал! Не очень быстро, валко преодолевая неровности. Но быстро и не надо — бензина сожрет много и далеко не уедет, навернется где–нибудь рядом.
— Зачем? — выразила общий вопрос Милана.
— Пойдем, быстрее, — махнул я рукой и пошагал в сторону виднеющейся в нескольких километрах от нас скальной стены.
— Там бензина мало, — когда спутники зашагали рядом, произнес я, бросив взгляд по сторонам, — далеко не уедем. А искать нас будут от того места, где багги остановится.
— Ты думаешь, про застопоренное копье никто не сообразит?
«Черт!»
А вот про это я как–то даже и не подумал, если честно.
— Может, и сообразит, — невозмутимо пожал я плечами, — а может, и нет. Все равно на нем далеко не уехать, а в пустыне нас по багги вычислят легко.
— Сейчас мы куда? — продолжила расспрашивать Милана.
Шаг у нее был не такой широкий, как у меня, и девушке приходилось семенить, поддерживая темп ходьбы, даже переходить иногда на бег. Несколько секунд я не отвечал, чуть–чуть замедлившись, так что Лане не приходилось бежать.
— Сейчас мы заберемся на ту скалу, — показал я вперед, — осмотрим обломки кабины пилотов.
— И что мы там найдем?
— Я у Макмайла ствол видел, к тому же надеюсь, что бортовые компьютеры хоть частично уцелели, нам бы карту местности найти.
— Арчи? — окликнул меня Гера.
— Чего? — обернулся я к нему на ходу.
Но ответил Гера не сразу. Засунув руку в карман, он извлек оттуда две маленьких черных таблетки и прикрепил их себе на виски. Легкое касание рукой, и Герандосу почти пол–лица закрыло широкими солнцезащитными очками.
— Ты где взял такие? — удивился я.
— В аэропорту купил, пока тебя ждал, — делано небрежно пожал плечами Гера.
— Ниче больше не купил?
— Не.
— Сколько?
— Полтинник.
— Евро?!
— Да не, кредитов.
— Все равно много, — скривился я, — да меня б жаба задушила!
— Арчи, ты вот мне скажи, — не обратил внимания на мое удивление Гера и протянул руку вперед, показывая на приближающуюся скалу. Посмотрев ему в лицо, на зеркальной поверхности его широких очков я увидел искривленную панораму окружающей местности.
— Че сказать–то?
— Даже если мы найдем у разбитой кабины стволы или карту, что с ними делать будем?
— Нам разве оружие не нужно? — не удержалась и встряла в разговор Милана, снова вынужденная несколько шагов пробежаться. Все же я иду очень быстро, постоянно увеличивая темп, не в силах сдерживать шаг.
— У Макмайла пистолет ТехноПолиса, — пояснил Гера, ловя взгляд Ланы через меня, — чтобы из него стрелять, надо пройти обучение и обладать навыком не меньше пятого уровня по плазменному оружию.
Милана вопросительно посмотрела на меня.
— А карты местности срисовать с компьютера тоже не получится, опять же навык нужен, — добавил Герандос. Теперь не только он с Миланой, но и Жанна тоже невольно приблизилась, глядя на меня.
Посмотрев вверх, в сторону вершины медленно приближающейся скалы, я вздохнул. Вот что им сказать?
— Все получится. Верьте мне.
Ускорившись, несколько минут шагали молча. Я заметил, что девушки притихли. Ну как притихли — молчат, дышат тяжело от быстрой ходьбы. Все так же продолжая быстро шагать, я поднял левую руку и коснулся пальцем браслета. В появившемся меню сразу открыл карту.
— Что за фигня? — вырвался у меня невольный возглас, когда увидел сплошные помехи на экране.
«Внимание, доступ к изображению заблокирован!» — удивил меня сообщением терминал.
А то я не вижу, что заблокирован! И даже догадываюсь, почему.
— Гера, в каком районе местности ведется охота?
— Я‑то откуда знаю?
— Ты же слушал предрейсовый инструктаж?
— Так там не говорили!
— А что говорили?
— Тебе сначала рассказывать?
— Слово в слово попробуй, я же тебе сказал — пропустил нечаянно!
— Приветствую вас, мистер Синебрюхов… — очень похоже повторил Герандос чарующим голосом, но осекся под моим взглядом.
— Гера, не глумись, давай по делу, — дернул я щекой.
— Мы летим на смену сотрудникам в Форт Тау, который находится на берегу озера Лэйк. Все.
— Все?! — удивился я, — а про сафари?
— Письмо, что ли, не читал?
— Письмо? — быстро вскинул я руку и, активировав браслет, залез во вкладку личной почты, но там, кроме сообщения о поступлении денег за первый день, больше ничего не было.
— Оно удалялось через двадцать минут вне зависимости от того, прочитал ты его или нет, — пояснил мне Герандос, опять глянув на меня отражением пустошей в своих зеркальных очках.
— Гера, а! — уже взъярился я, давая выход своему раздражению, — прошу как человека, расскажи, что было! Я же тебе сказал, что час из жизни вычеркнул, неужели не…
— Андрей, не кричи, пожалуйста, — негромко произнесла Милана, прерывая меня. — В письме было про то, — просеменив несколько шагов, вновь подстраиваясь рядом, начала объяснять девушка, — что мы окажемся на территории, где не будет действовать связь и аварийные маячки. Мы вольны делать все, что захочется, пытаться спастись любыми способами, используя любые доступные средства. Был абзац по поводу того, что связь у охотников будет, но нас они отслеживать не смогут.
«Охотно верю», — мысленно скептически кивнул я.
— Условия прекращения соревнования, — нейтральным голосом продолжала Милана, — выжить в течение пяти дней или покинуть территорию проведения сафари, но размер ее обозначен не был. Также было расписано про возможность снижения порога болевых ощущений и активации отключения сознания. Было про штрафы — если ты покончишь жизнь самоубийством в первые сутки, с тебя снимается вся сумма за участие, если во вторые — две трети, на третьи и последующие треть.
— Э… — нахмурился я. Вот это облом, а я тут уже стройных планов «прыгнуть со скалы» настроил.
— Еще есть, — кивнула Милана, судя по взгляду прочувствовав мое удивление, — если ты убиваешь кого–нибудь из пассажиров нашего рейса, тогда на тебя накладывается штраф в размере одной трети от твоего гонорара.
— А если второго, еще треть?
— Если второго, то две трети. Если третьего, то полная стоимость гонорара убитого тобой следующего участника.
— Блин, что за дрянь, а? — возмутился я, — вот подстава реальная! Они там обурели вконец! — взяла меня злость на устроителей сафари. — Козлы, неужели сразу условия нельзя было обговорить?!
— Ты же договор у Кирилла подписывал, там первым пунктом идет согласие с правилами проведения научного эксперимента, которые ты узнаешь непосредственно перед его началом, — невинным взглядом посмотрела на меня Милана. Видимо, на моем лице что–то отразилось, потому что девушка удивленно распахнула глаза и уже приоткрыла ротик, чтобы задать неудобный вопрос.
— Я не могу понять, почему только пять дней?
Спасла меня Жанна, задавшая вопрос в возникшей паузе. Хорошо, что она спросила, а то вслух произносить то, что, подписывая договор участия у Кирилла, перед этим я его не прочитал, мне было бы неловко.
— Потому что среда Пустошей губительна для нас, — ответил вместо меня Гера, — какую–то защиту дают комбинезоны, но в течение пяти дней, если мы не окажемся под защитным куполом и не пройдем процесс регенерации тканей, то…
Гера прервался на полуслове, но Жанна и так поняла, что произойдет с нами через неполную неделю.
— Арчи, так ты можешь нормально сказать, почему у тебя час из жизни выпал? — поинтересовался Гера, на ходу обгоняя стюардессу и снова посмотрев мне в глаза отражением Пустошей.
Ага, так я и сказал. Не та это информация, чтобы даже самым близким людям ее доверять. Мало ли что, и тогда…
Оборвав метнувшиеся в прошлое мысли, я покачал головой.
— План действий–то какой? — задала вопрос с другой стороны Милана.
«Да никакой пока. На гору залезть, а там по ситуации».
— Просто верьте мне. И все получится, — упрямо повторил я, глядя на понемногу приближающуюся скалу впереди.

Глава 10 

До стены гор шли около получаса. Меня уже потряхивало от ожидания — не знаю, как выглядят охотники, но мне почему–то представлялась группа людей в рубашках, шортах и тропических шлемах, которые уже грузятся в открытые «лендроверы». И все это на фоне пейзажей африканской саванны.
Замечательно, если так, а вдруг они на патрульных катерах полетят?
Когда мы подошли вплотную к подножию каменного склона, все трое, кроме меня, тяжело дышали. Ну да, быстро шли, почти бежали, еще ведь и солнышко в небе поднялось, уже начиная серьезно припекать.
— Гера, — я крутанул пальцем вокруг себя, и он послушно развернулся. Быстро открыв его рюкзак, я достал бутылку с водой и вручил ее девушкам.
— Водопой, две минуты отдых, после наверх начнем подниматься, — кивнул я в ответ на взгляд Жанны и вскочил на один из крупных булыжников, усеивающих подножие довольно крутого склона. Хорошо хоть не отвесного.
Вытянувшись в струнку, приложил ладонь ко лбу и вперил взгляд вдаль. Вроде никого пока. Ни на земле, ни в небе. Спрыгнув с каменюки, осмотрел спутников. Судя по виду, утомлены, но силы еще есть. И это хорошо. Жанна держится прямо, хотя видно, что несколько локонов мокрые от пота, Милана чуть поодаль присела на один из камней, а Гера на ногах, согнулся, уперев руки в колени, и смотрит на меня, тяжело дыша. Как раз в этот момент Герандос попробовал языком поймать капельку пота, которая соскользнула с кончика его носа. Не получилось.
— У вас у каждого должно быть по несколько инъекций витаминок, — произнес я и пояснил для девушек: — Стимуляторов, то есть.
Когда коснулся кармашков на своем поясе, где было два небольших стержня вроде карандашей, все последовали моему примеру. Ну да, у всех есть.
— Без крайней нужды не используйте. Сейчас поднимаемся в темпе, когда чувствуете, что не можете больше идти, говорите, сделаем привал, попьем воды. Но лучше подняться быстрее, солнце уже припекает, а скоро еще сильнее жарить начнет, — показал я на ослепляющий шар в небе.
— Пока не наступил полуденный зной, лучше оказаться наверху, — еще раз с трудом, щуря глаза, кинул я взгляд на светило и поманил всех за собой.
Склон во многих местах покрывали низкие, едва выше щиколотки, заросли сухой травы с колючками. Мерзкая вещь — прилипает к коже и простыми взмахами ладоней не удаляется. Вот помню, я матерился, когда первый раз в такие заросли влез, а потом по одной эти колючки срывал с себя в праведной злости — ведь я не для того кучу денег платил, чтобы в вирте всякой херней заниматься!
Хорошо хоть сейчас в глухом комбезе, который не реагирует на подобные раздражители и к тому же пот прекрасно от тела отводит, так что совершенно не чувствуется дискомфорта. Еще б кепку на голову, вовсе прекрасно было бы.
— Пошли, пошли, — между тем жестами поманил я спутников, и, миновав несколько крупных скальных обломков, мы принялись подниматься по крутому уклону, который весь был усеян небольшими острыми камнями. Земля здесь под воздействием ветра и солнца была окаменевшей, жесткой, но периодически то один, то другой камень вылетали из–под подошв.
Через четверть часа движения начало тянуть мышцы бедер. Оскальзываясь, я то и дело хватался руками за хлипкие кустики на склоне, помогая себе подняться, а Гера и девушки и вовсе постоянно помогали себе руками, благо наклон позволял.
Пока поднимались, вспотел даже я, что уж говорить об остальных — у двигавшейся рядом со мной Миланы весь лоб был в паутинке прилипших к нему черных волос. То и дело рисунок паутинки менялся, когда она вытирала пот с лица. Гера дышал тяжело и был красным как рак, но пер, не жаловался, Жанна тоже, хоть и выглядела донельзя уставшей, о привале не просила. Поэтому перерыв на водопой я объявил сам, пока гордые спутники не упали, обессиленные.
Остановиться–то остановились, морщась от боли в натруженных подъемом мышцах и переводя дыхание, но никакой тени, чтобы укрыться от палящего солнца, не было. Попив воды, мои спутники ненадолго пришли в себя, и мы снова приступили к пытке подъемом. Склон стал круче и полностью каменистым. С одной стороны, хорошо — ноги на периодически осыпающейся поверхности не проскальзывали, а с другой — от нагретых солнцем камней шел реальный жар. Перчатки были только у Жанны, и то тонкие, обычные. Голые же руки камни обжигали.
Гнал я всех вперед нещадно — до вершины было уже рукой подать, да и склон стал не таким крутым. Но состояние спутников оптимизма не внушало — судя по их виду, уже из последних сил бредут. Вдруг Гера, в очередной раз потерявший под ногой опору, упал на колено, неуклюже взмахнул руками и, бессильно выругавшись, рухнул на спину. Проехав вниз на покрывале из пыли и мелких камешков несколько метров, он уперся головой в один из клыкастых скальных выступов. Глянув вверх, оценивая оставшееся расстояние, я посмотрел на лежащего, но тут его багрово–красное лицо, сплошь залитое потом, почти мгновенно приобрело нормальный оттенок, и Герандос резво вскочил на ноги.
Ясно — стимулятор использовал, вон небольшой стержень неподалеку валяется.
— Жанне помоги, — крикнул я Гере, показывая на стюардессу, которая почти без сил медленно брела вверх, цепляясь за острые выступы скальной породы, а сам в быстром темпе догнал Милану. Хэкнув, просто закинул девушку на плечо, так что голова ее оказалась у меня за спиной, а сам, придерживая ее за ноги одной рукой, второй начал себе помогать, в темпе поднимаясь.
Милана не сопротивлялась, просто бессильно висела на плече. И лишь тихо поблагодарила, когда, забравшись на вершину, я положил ее в небольшом тенечке. Почти сразу же рядом нарисовался Гера, который вел Жанну, придерживая ее за плечи. С тяжелым стоном, выражавшим высшую степень усталости, стюардесса приземлилась рядом с Миланой, которая дрожащей рукой открывала бутылку с водой. Предпоследнюю, кстати.
— Дай, — требовательно протянул я руку.
Милана, к моему удивлению, воду протянула, даже не глотнув предварительно. Вот это сила воли, реально! Я бы на ее месте, наверное, хоть от одного глотка, но не удержался. Офигеть!
— Ты тоже витаминчик заюзал? — поинтересовался Гера.
Не отвечая, я скромно глотнул из бутылки и, возвращая ее Милане, неопределенно хмыкнул. Пусть думает, что да, витаминчик.
— Так, минуту внимания! — громко произнес я и увидел, как с трудом открывает один глаз Жанна, глядя на меня. Милана, сделав несколько глотков, с видимым усилием оторвалась от бутылки и передала ее стюардессе.
Подумав секунду, не стоит ли обратить внимание на важность экономии воды, я эту затею оставил. Нам бы до утра только продержаться, а там трава не расти. Кого–нибудь из троих я завалю, ладно уж… Милану, к примеру. Жанну Гера вальнет, а после мы с ним… может, и повоюем, а может, коллективно сведем счеты с жизнью. Легкие деньги называется — за первые–то сутки оплата будет уже, а штрафы все гонорар за второй день погасит.
Наверное, чтобы не было таких простых схем, сюда друзей–знакомых и не приглашают, как Кир говорит. За исключением семейных и почти семейных пар. На любителя которые.
Вот только самое простое осталось — сутки бы продержаться.
— Короче, так! — вновь вернулся я к первоначальной мысли, из–за которой внимания привлекал. — Гера, двигайтесь в ту сторону, я догоню. Если не догоню, говорил уже — ищите пещеру, ночь пересидеть. В темноте лишний раз на улице не появляйтесь — мало ли, с катеров будут тепловизорами местность сканировать.
— Днем что, не могут? — немного хрипло поинтересовалась Милана, пытаясь прийти в себя.
— Днем тут сковородка, никакой тепловизор не поможет, — покачал я головой.
— А если со спутников отслеживают? — поинтересовался Гера, который едва не прыгал после дозы витаминов.
— Черт, ну продержался же кто–то трое суток! — взорвался я, — так что будем надеяться, что не отслеживают! Все, я пошел кабину искать, а вы еще минуту отдохните и в ту сторону гребите, — махнул я рукой вдоль гребня длинной скалы. Длинной, как Великая Китайская стена, только шире — здесь метров сто минимум будет.
Развернувшись, я побежал в противоположную сторону. Туда, где должны были находиться обломки кабины. Бежал легко, вот только переднюю поверхность бедер до сих пор тянуло усталостью после подъема, как не свою.
Да, реализм здесь если не на все сто, то на восемьдесят процентов минимум. «Как в аду», — тут же сравнил я машинально, но сразу попытался отогнать от себя бередящие душу воспоминания от пребывания в виртуальной преисподней.
Огибая высокие валуны и перескакивая с одного на другой, когда путь преграждала россыпь мелких и средних, я двигался по гребню в ту сторону, где наш лайнер поцарапал себе клюв о скалу, оставив там кабину и капитана Макмайла с пилотами.
Когда бросили багги, я примерно так и рассчитывал направление, чтобы не прямо под кабиной выдвигаться. Гера говорил про три часа форы, которые нам охотники дают, и эти часы вот–вот должны уже закончиться. А если они закончатся, куда первым делом направятся участники сафари? Правильно, к остаткам лайнера. И туда, в пустыню, и сюда могут прилететь, если они не только на колесах.
Я, конечно, надеюсь, что они без летательных аппаратов, — мне вот было бы не интересно охотиться с таким подавляющим преимуществом, но я‑то не они!
Остановившись на пару секунд, осмотрелся. Никого, вроде. Голубое, чистое, почти белое со стороны палящего солнца небо, плоская сковородка выжженной земли внизу. Никаких патрульных бортов, на земле шлейфов пыли не видно. И кстати, отсюда хорошо заметна тонкая на таком расстоянии полоска следа, которую оставил за собой падающий лайнер. Прищурившись, я попытался рассмотреть его, но уж очень он далеко, отсюда не видно. Но где–то там, прямо на линии горизонта, должен быть.
Встряхнувшись, я прекратил осмотр окрестностей и ускорился. Несколько раз чуть не навернулся, один раз больно приложился коленом, так что даже по браслету рябь призрачных голубых искорок прошлась, и я ощутил легкий эффект лечения.
Остатки кабины возникли передо мной как–то вдруг. Вроде бы только все вокруг загромождали собой валуны, а через мгновение я уже оказался на площадке, где то тут, то там разбросаны искореженные обломки. Осторожно обходя гнутые дуги и части обшивки корпуса, стараясь не наступать на рваные края, из которых местами торчали пучки проводов, подошел к смятому клюву лайнера. Мда, серьезно приложило — вытянутая и узкая кабина от удара частично сплющилась, потом ее ведь еще и по камням проволокло, пока совсем не оторвало. Переступая через обрывки шлангов, осколки иллюминаторов кабины, металлические перекрученные ошметки, я подошел к уцелевшему корпусу. Через переднюю часть не полез — очень уж острые края по виду на остатках обрешетки остекления. К тому же в том месте, где оторвало кабину, явно вырисовывался проход; туда я и направился. Втиснувшись в сплющенный стенами проем, пригибаясь, осторожно минуя острые края деформированного железа обшивки, начал пробираться вперед.
Мда, облом — дверь в отсек пилотов оказалась закрыта. Потоптавшись немного, попинав перегородку, направился обратно — придется через разбитые стекла лезть. Пока пробирался на выход, все же зацепился ногой за обрывки проводов и едва не грохнулся. Только то, что рукой схватился за край оторванного листа обшивки коридора, уберегло от падения. Но руку порезал, три пальца прямо по линии фаланг. Морщась, по привычке прислонил ладонь ко рту, слизывая кровь.
И замер.
Етитская сила, вот я встрял–то, а! Стоило замереть на мгновенье, как послышался приближающийся свистящий гул посадочных двигателей. Черт, до чего же мерзостный звук — кажется, что всего этим свистом пробирает, даже кости ныть начали. И почти сразу в закрученный, изувеченный остов кабины, где я замер, ворвалась с улицы поднятая приземляющимся патрульным катером пыль. Что это патрульный катер, сомнений не было — слишком уж часто я их звуки слышал.
На мгновенье меня парализовало страхом — все, допрыгался, но, встряхнувшись, я усилием прогнал с себя оцепенение. Повоюем еще. Хотя вряд ли долго. Обидно вот так встрять, как в мышеловке, — я едва не застонал от злости, но уже пробирался к проему выхода. Распластавшись на полу, сильно щурясь, чтобы обильно летящая пыль, колко чиркающая по лицу, не попала в глаза, выглянул совсем чуть–чуть из–за нагромождения перекрученного железа. Так и есть — грубый прямоугольник патрульного катера, с чуть скошенной под углом лобастой передней панелью. По бортам многочисленные царапины, в двух местах виднеются залатанные следы от пробоин, местами серая краска облуплена, из–под нее проглядывает красная — цвет армии ТехноПолиса. На борту белым нарисованы крупные цифры «153».
Достав пистолет, я сжал рукоять, но уверенности это не прибавило — доспехи и оружие патрульных настолько серьезные, что мое оружие против них как праща против танка.
Катер между тем уже почти опустился на землю, поднимая тучу пыли и завывая посадочными двигателями, совершенно не приспособленными для тихого и аккуратного приземления. Вообще, по идее, это устаревший челнок космодесанта ТехноПолиса — а там никто не заморачивается плавностью линий или избыточным шумом двигателей. С орбиты свалился целым, и ладно. Этот, по–видимому, свой срок уже отслужил и после был передан на вооружение патрульному корпусу Серых.
Серые — это полицаи. Жители Земли, не пришлые, а добившиеся права служить в полицейском корпусе, в который входят не только патрульные, но и множество охранных частей, начиная от городской полиции и заканчивая охраной тюрем и рудников.
Между тем свист двигателей, который по ощущениям уже достиг предельной точки, ввинчиваясь в мозг, неожиданно прекратился. От наступивший тишины я оглох на пару мгновений и почувствовал легкое нервное покалывание в кончиках пальцев — сейчас решится, есть у меня шанс побарахтаться или закончено мероприятие.
Долгую минуту, может, даже больше находившиеся в катере ожидали, пока пыль унесет легким ветерком в сторону, но наконец панель боковой двери мягко отошла в сторону. При виде патрульных у меня едва торжествующий крик не вырвался.
Во–первых, по земле топало всего две пары тяжелых ботинок, а в самом катере остался лишь один боец — стандартная тройка пары штурмовиков и снайпера — больше и не надо, чтобы разобрать любую банду рейдеров, а с более сильными противниками все одно под облака ушел и подмогу жди. Ну а во–вторых, серые были неписями — оба штурмовика в доспехах, но без шлемов. Причина проста — на шлеме крепится прицел, который стоит больше сотни рабов из пустошей, и любой солдат серых в первую очередь его бережет. К тому же при переводе режима доспехов в боевой режим идет автоматическая запись происходящего, а как в таком случае помародерить или с девкой поразвлечься?
То, что оба штурмовика оставили шлемы в катере, давало мне реальный шанс. Вот только на снайпере шлем был, с «глазом бога» — большой бородавчатой нашлепкой забрала, но на глаза не опущенной, и неактивной. Снайперским винтовкам патрульных тоже далеко до тех, что используют в армии ТехноПолиса, — у стоящего в проеме люка был старый импульсный «дырокол». Пробивает всего пятисантиметровый стальной лист, время автоматической перезарядки батареи составляет целых восемь секунд, а приближение в прицеле всего километр — специально наглазные комплексы перенастраивают на такое небольшое расстояние, хотя дальность полета импульсного заряда ограничена кривизной земной поверхности.
В тот момент, когда снайпер что–то крикнул вглубь катера пилоту, я выскочил из искореженной кабины, как чертик из табакерки. И сразу же раздался почти слитный звук двух выстрелов — оба штурмовика получили по пуле в голову и упали, громыхнув безжизненными без активной зашиты латами.
Снайпер успел. В тот момент, когда я приземлился на ноги и дабл–тапом послал в него две пули, он включил броню. Полыхнуло голубыми искрами — щит поглотил урон. В это время снайпер нажал на спуск, с испугу, наверное, не прицелившись как следует, — бахнуло, и заряд врезался в землю рядом со мной. Ударной волной меня откинуло на пару метров, я покатился в пыли, но почти сразу же вскочил на ноги.
— Нет, нет, не стреляйте!!! — что было сил заорал я в панике. — Сдаюсь, не стреляйте! — вскинув руки вверх, заорал я, падая на колени с перекошенным от ужаса лицом.
Активная защита доспехов патрульных поддерживается встроенными излучателями, которые генерируют силовое поле, отражающее летящие с большой скоростью небольшие предметы. Настройка параметров скорости и массы при активных щитах позволяет защите поглощать урон от пуль и сколков снарядов, при этом не отталкивая бойца от твердых поверхностей. Именно поэтому, будь передо мной полицейский, закончилось бы все печально: у них настройка поля защиты ориентирована на действия при городских беспорядках — булыжники, там, к примеру. Однако передо мной был снайпер военизированного патруля.
В тот момент, когда я падал на колени перед ним, моя левая нога скользнула вперед, правая же оттолкнулась от земли, и я будто расстелился, весь вложившись в бросок. Пистолет, несколько раз перекрутившись в воздухе, всей своей массой ударил рукояткой в защитное стекло шлема патрульного. От удара тот отшатнулся, шагнул назад, пытаясь удержать равновесие, но запнулся и с грохотом неуклюже приземлился на задницу. В этот момент в катер заскочил я — на лету подхватив отскочивший от шлема пистолет, со всей силы вбил ствол в сочленение доспехов на шее противника и нажал на спуск.
Тело патрульного дернулось и от удара пули во внутреннюю часть шлема обмякло. Сферическую прозрачную защиту изнутри окрасило бордовым, а я уже, подхватив винтовку, залетел в кабину пилота. Пистолет бросил машинально, подхватывая более мощное оружие. Зря это сделал, надо сказать.
— Руки! Руки поднял! — истошно заорал я, направляя «дырокол» на последнего оставшегося в живых в челноке.
Пилот огромными глазами посмотрел на меня, беззвучно открывая рот как рыба, но не шевелился.
— Стреляю! — заорал я и зажал спуск.
«Черт, зачем? Приборную панель же разнесет!».
В последний момент удержал руку на спуске. Противно зашипело, на конце ствола у винтовки появилось небольшое сияние. Активизация мощного выстрела — особое умение, — время подготовки семь секунд. Уже шесть, пять…
Черт, я же без доспехов…
Упс.
Стоило только винтовке загудеть, как пилот сразу сорвался с места, упал на колени, загребая ладонями (четыре, три…), прополз мимо, устремившись к проему бокового выхода.
Развернувшись на каблуках, я тоже направил винтовку в сторону бортового люка.
Два, один. Выстрел.
Отдача ударила меня в плечо с такой силой, что я взвился в воздух, пролетел пару метров и ударился о переборку десантного отделения и кабины. В глазах заиграла сотня красненьких звездочек, огоньков и клякс, от оглушения картинка перед глазами пошла волнами. Когда попытался осмотреться вокруг, внутренности челнока закрутились вокруг меня, глаза за ними не успевали. Зажмурившись и с трудом поймав руками кружащуюся голову, я обхватил ее, пытаясь остановить вращение.
Не, голова вроде держится на месте, но такое ощущение, что мозг сейчас вертится, как юла, внутри черепной коробки.
— О, мля… — протянул я, осторожно открывая глаза.
Так. Вращение понемногу прекратилось, но в уши будто ваты натолкали. Серьезно так натолкали, ломом утрамбовывая.
Цепляясь за стены, с трудом дыша широко открытым ртом, я поднялся.

Глава 11 

— Вот это прикол… — осторожно помотав головой, чувствуя, как проходят последствия оглушения, произнес негромко, прислушиваясь и смакуя звуки своего голоса.
Ну да, бахнуть из «дырокола» мощным выстрелом, будучи не облаченным в броню, которая амортизирует отдачу, еще и внутри челнока… во я дурак…
Подняв винтовку и все еще пошатываясь, я подошел и выглянул из бокового люка. «Хм», — поморщился я. От пилота остался только один обуглившийся, дымящийся ботинок. И мелкая крапинка на весь правый борт катера и по земле вокруг.
Да, товарища распылило — мощный выстрел на то и мощный выстрел, дырки в бронетехнике делать способен, не оглядываясь даже на некоторые виды щитов. Из–за этого винтовку и назвали «дырокол», хотя ее настоящее название SR-2325.
Покачав головой, чувствуя, что уже вполне пришел в себя, спрыгнул вниз, закинул одну из штурмовых винтовок (по сути, клон АК-47, за несколько сотен лет претерпевший совсем немного изменений, только пули мощнее стали, да обводы покрасивей) в катер и сам запрыгнул следом. Броню с трупов снимать не стал — долго, хлопотно, да и невозможно мне ее надеть — допуска патрульного нет, а навыки электронного взлома у меня средненькие, не факт, что справиться смогу. Да и незачем — челнок же есть! Сейчас на нем до границы долететь, и все, игра закончена! Давайте делить наши бабки!
Пройдя в кабину, упал в кресло пилота.
— Здорово, дорогая! — отбив на приборной панели незамысловатый марш, я положил ладони в специальные выемки.
Сверкнуло голубыми искрами, запястье кольнуло, и сразу под ладонями почувствовалось тепло и легкое покалывание. Руки мои будто бы сами собой начали подниматься — из специальных пазов в панели управления появился штурвал.
— Приветствую вас, Арчи Гудвин, — раздался женский механический голос, — допуск к управлению челноком подтвержден.
— Дорогая, можешь называть меня капитан, — самодовольно усмехнулся я.
— Да, капитан.
Не знаю, как и почему, но в тот момент, когда меня перекрутило в гостинице, перед тем как прибыло такси в аэропорт, все мои характеристики и умения стали идентичными тем, что были у Бургундца. К примеру, полностью изученная ветка навыков стрельбы из пистолетов. Четыре попадания из четырех, два из которых в голову, в условиях скоротечной перестрелки, — вам любой скажет, что для неподготовленного стрелка такое нереально.
Остались у меня и навыки стрельбы из снайперской винтовки, из плазмы в том числе. Да и много чего еще — возможность носить легкую и среднюю броню, увеличенная скорость реакции и регенерации, выносливость — когда Гера уже глазами с трудом шевелил, я только некоторую усталость чувствовал. Но самое главное сейчас — у меня сохранился допуск к управлению малыми и средними летательными аппаратами (во я денег когда–то за полную лицензию отвалил, десять тысяч кредитов, плюс пять взятки!).
И это прекрасно. Мои сохранившиеся навыки — наш билет к скорому успешному завершению экспедиции.
— Тебя как зовут, дорогая?! — подергал я появившийся штурвал, а после последовательно хлопнул по кнопкам запуска двигателей.
Серая приборная панель передо мной колыхнулась, оживая, и вокруг появилось панорамное изображение с камер челнока. Да, здесь все по–взрослому — броня по кругу, лобовое стекло не предусмотрено. Да оно тут и лишнее было бы — такие челноки разработаны для того, чтобы упасть с орбиты, не сгорев в атмосфере, и с грацией падающего в ущелье утюга приземлить отделение десантников в указанное место. Иногда даже с точностью. А иногда даже еще живых десантников.
Когда более новые модели начали поступать в космофлот, подобные челноки передали аборигенам. Патрулю в основном, в земную полицию другие машины отдают — в городах маневренность нужна. На этом же корыте вынос при поворотах один метр плюс–минус десять, ни в какой переулок не впишешься. Но для пустошей — самое то, особенно за неимением лучшего.
Потянувшись, я быстро разместил по–своему интерактивные панели с видом кормовых камер, отодвинув их чуть назад.
— Я ВИМП, — представилась между тем система управления после некоторого раздумья.
— А если по–русски? — поинтересовался я, расставив руки в стороны и легкими касаниями подушечек пальцев нажимая две кнопки, врубая маневровые двигатели. Корпус тут же пошел легкой вибрацией, и челнок неуклюже оторвался от поверхности.
— Эй, эй, ты подруливай, а? — возмущенно воскликнул я, когда нос начал сваливаться вперед. Виртуальная помощница тут же опомнилась, двигатели загудели, и катер выпрямился.
— Виртуальная модель помощника пилота, индекс один–один–ноль–один, — механическим голосом произнесла система.
— Че? — с нехорошим предчувствием поинтересовался я и вывел меню технических характеристик захваченного катера.
Мда. Вот это подстава — не челнок, а корыто старое. Осмотревшись по датчикам, я поморщился: еще и пустой полностью — без импульсной пушки, ловушек и ракетного вооружения… даже сраного пулемета нет! Да, дела… еще и ВИПМ первых модификаций, а они тупые, как дрова: «да, капитан; нет, капитан…».
— Мэрилин… а если по–русски?… Даша… — пробормотал я, дернув штурвалом так, что челнок медленно начал оборачиваться вокруг своей оси.
Чуть наклонившись, вгляделся в экраны, осмотрел унылые окрестные пейзажи. Чисто, никого вокруг. Пока никого.
Потянувшись, нажал несколько кнопок, и изображение перед глазами разбило сеточкой ядовитой расцветки — активировался режим сканера. Теперь и окрестные горы, и пустыня внизу, и даже небо было в зеленую клеточку. Не люблю я так смотреть, но тут без вариантов — по–другому сканер не работает.
— Тебе как лучше, Мэрилин или… — вовремя замолчал — если Даша[8] узнает, что я ее именем такое ведро называю, обидится. Не–не–не, ну его нафиг.
— … или Мэрилин? — запнувшись на мгновенье, закончил я, выводя полетную карту под руку справа.
Так. Что за фигня? — карта была так же заретуширована помехами, как и на моем терминале. Круто. Интересно, а у охотников так же?
— А ты чего замолчала? — спросил я виртуального помощника, врубая тягу и заставляя челнок прыгнуть вперед.
— Мое имя — ВИМП, виртуальная модель помощника…
— Да знаю, знаю, — прервал я, легко наклоняя штурвал в сторону, — так тебе что, Мэрилин не нравится?
Управление здесь своеобразное — сильная инерция, реакция на движения штурвалом не мгновенная, с задержкой. Когда учился летать на таком, два раза кувыркался даже, пока не понял специфики. Ну вот как так — на машине, если повернул руль влево, машина влево и поворачивает! А здесь — повернул влево, а челнок летит прямо! И только через долгую секунду, а иногда и две даже, от скорости зависит, начинает крениться вбок. И выходя из виража, надо учитывать не мгновенный отклик. А то я чудил при обучении — штурвал влево, вправо, не работает — вправо до упора, оп–па, покувыркались, здравствуй, земля. Хорошо подобные челноки неубиваемые. Ну, в плане того, что они, упав, сами себя убить не могут ударом об землю. Если предварительно не разогнаться совсем уж, конечно.
Легкими движениями штурвала направил патрульный катер вдоль скальной гряды, внимательно всматриваясь в экраны, — Гера ведь вряд ли догадается, что это я лечу, наверняка спрятаться попытается. А чтобы у него не получилось, для этого я и включил сканер.
— Нравится, капитан, — неожиданно раздался голос ВИМПа.
— Че?! — не понял я, даже дернувшись от неожиданности. — Чего нравится? — спросил и тут же сообразил, что ей нравится имя Мэрилин.
Да, если здесь виртуальные пилоты такие тормоза, неудивительно, что на подобном классе челноков десять процентов личного состава — допустимые потери при высадке без вражеского противодействия!
— Мне нравится имя Мэрилин, капитан, — уже увереннее повторила помощница.
— Значит, будешь Мэрилин, — подвел я логическую черту, еще больше наклоняясь над экранами.
«Ух ты, а вот и они! Попались, голубчики!» — тронула мое лицо ехидная усмешка, когда в клеточке матрицы, в которую превратилось изображение, мелькнул подсвеченный красным человеческий силуэт.
— Йу–хуу! — не в силах сдержать эмоции, заорал я, врубая двигатели на максимум. Позади загудело, а меня вжало в кресло от ускорения.
Подняв тучи пыли и пронесшись над самой землей недалеко от того места, где среди валунов почти успешно пытались спрятаться трое беглецов, я резко дернул на себя штурвал, убирая тягу, и тут же топнул по педалям посадочных двигателей. Челнок, задрав нос, встал на дыбы, все вокруг возмущенно гудело, переборки заскрипели, а я начал налегать на штурвал, наклоняя его влево.
Сбросивший после исполненной «кобры» скорость челнок, повинуясь штурвалу, накренился, двигаясь уже медленнее, — его лишь чуть тащило вперед. Слегка увеличив мощность двигателей, я полого развернул катер и направил его туда, где по–прежнему клубилась пыль. Еще раз дернув штурвалом, но не наклоняя его, а будто ледобур на зимней рыбалке вкручивая по часовой стрелке, заставил челнок повернуться боком.
Вот это круто должно сейчас получиться! Явление Арчи народу!
— Зависнуть в метре от земли, боковой люк открыть! — скомандовал я Мэрилин, а сам вскочил с кресла, стараясь побыстрее занять место у выхода. Выбежав в десантный отсек, подхватил с пола винтовку и подошел к широкому проему.
— Та–да–да-дам! — негромко, но пафосно произнес я.
Картина была действительно пафосная — низкий свист работающих на малой мощности посадочных двигателей, клубящаяся завеса пыли, из которой появлялись, понемногу вырисовываясь, очертания катера, и мой замерший силуэт в проеме выхода со вскинутой на плечо винтовкой.
— Эге–гей! Такси вызывали?! — чтобы не нервировать больше своих спутников, громко крикнул я.
Хм, не вызывали, что ли?
— Гера! Милана!!! — уже без прежнего пафоса, но зато громче крикнул я.
А, вот, выглядывают — я увидел мелькнувший среди камней белый комбинезон.
— Выходите быстрее! Ну чего вы там заныкались?
Вроде подействовало. Герандос, когда выбрался из–за валуна неподалеку (надо же как спрятался, я и не думал, что там кто–то может быть), отбросил в сторону приличных размеров булыжник, удивленно глядя на меня.
— Че встали?! Запрыгивайте, карета подана! — уже не сдерживая эмоций, закричал я. — Давайте, давайте!
Первой, пригибаясь от встречного потока воздуха, подбежала Жанна, и я подал ей руку, помогая забраться. Следом прыгнула Милана, которую подсадил Гера, сам же он быстро вскочил последним, схватившись за мою руку.
— Помчали отсюда, — кивнув удивленно глядящим на меня спутникам, я направился в кабину.
— Арчи, ты где тачанку такую раздобыл? — Гера прошел вслед за мной в кабину. Оглянувшись, я увидел, что и девушки рядом толкаются в проходе.
— Сама прилетела, — пожал я плечами и неожиданно вздрогнул, вновь пережив тот мимолетный ужас, который настиг меня в развороченной кабине лайнера, когда неожиданно заявились патрульные. Вот был бы прикол, если бы они меня там как спрятавшуюся в норе крысу нашли!
Со мной всегда так. Перед каким–либо серьезным делом никогда сильно не волнуюсь. Да и во время активных действий меня редко эмоции одолевают, зато потом, когда воображение подкидывает варианты того, что могло бы случиться, меня догоняет и испуг, и переживания. А если в реальности, иногда и адреналиновая атака может случиться, причем уже тогда, когда все закончилось.
— Давай, Мэрилин, погнали! — чтобы скрыть волнение, я хлопнул по штурвалу, вырубая посадочные двигатели и направляя катер полого вверх.
Осмотревшись по экранам, два раза прогнав изображение сканером и никого не увидев, обернулся к спутникам.
— Ну что, домой? — врубив автопилот на полет по прямой, я сел вполоборота в своем кресле.
— Э… в смысле? — коротко обернулась Жанна на Герандоса и вновь вернулась взглядом ко мне.
— Как в смысле? — удивился я, — рвем когти! Вот она, свобода, конец игры! — похлопал я по подлокотнику пилотского кресла. — Врубаем на всю мощу, сорок минут страха и мы дома! Вперед, к победе! — я даже привстал.
Так.
Ни Жанна, ни Милана, ни даже Гера, судя по выражениям лиц, моего энтузиазма не разделяли.
— Эй, а вы чего? — посмотрел я на посмурневшие лица.
Стюардесса отвела взгляд, посмотрев в ребристый пол, Милана сглотнула, взгляд мой выдержала, но вздохнула как–то обреченно. Да Гера глядел на меня, нахмурившись.
— А вы все че на меня так смотрите? — чувствуя неладное, удивился я.
— Арчи, понимаешь… — начал Герандос, но замялся.
— Андрей, лично мне очень нужны деньги, — потупилась Лана, — ты можешь побыть со мной хотя бы до завтрашнего утра, а после уже… ну, туда… к победе…
— Что? — не поверил я своим ушам, — Милана, ты… так, и вы тоже, что ли? — Жанна с Герой как–то синхронно глянули на меня и оба синхронно потупились.
— То есть, вы хотите продолжить представление? — с удивлением подытожил я.
Хрена себе. Действительно хотят. Вот это прикол!
— Так–так–так, — замотал головой я, — еще раз. Значит, вы не хотите сейчас лететь в сторону границы и фортов ТехноПолиса, а желаете продолжить наше веселое сафари?
Оглядев всех троих с недоумением, я с вытянувшимся лицом покачал головой:
— Ну вы… ну я… ну вообще…
— Андрей, пойми, пожалуйста, сумма вознаграждения за один день участия меня не спасет, — шагнула вперед Милана, будто вызывая огонь на себя, — это неплохие деньги, но…
Ладно. Неплохие деньги, значит.
Обернувшись к полетным экранам, я в недоумении похлопал по штурвалу, даже еще не осознавая, что от моего предложения отказались.
Черт, вот что за люди?
Единогласный протест спутников поразил меня и выбил из колеи — я даже не знал сейчас, что сказать. Изнутри меня распирали противоречивые чувства — недоумение, стыд, обида, огорчение…
— Арчи, а если попробовать спасти тех участников? Которые остались на месте крушения лайнера?
Милана спросила, кстати.
— Угу, — задумавшись, кивнул я, — они все в руины уже наверняка убежали. Что нам, летать там и из люка орать: «Мы не охотники?»
— Андрей, ну хотя бы попробовать?
Конечно. Давайте все вместе, дружно и в едином порыве… угу, сейчас.
— Эй, Мэрилин! — мягко похлопал я по штурвалу, — расскажи, почему на карте ничего не видно и сплошные помехи?
— У меня нет ответа, капитан, — тут же откликнулся голос ВИМПа.
Спиной чувствуя удивление спутников, я усмехнулся. Да, я такой! Капитан!
— Когда эти помехи начались?
— Четыре стандартных часа назад, капитан, — моментально ответила Мэрилин.
— Это ж–ж–ж неспроста, — удивился я и в несколько движений отобразил на карте трекинг полетов десантного катера. На карту, прямо на слой ряби помех тут же наложилась куча линий, отображающих предыдущие маршруты челнока. Так, ярко–красная — это мы сейчас пролетели, вот эта, посветлее, — путь патруля к месту на скале, где кабина валяется, вот эти, со слабым оттенком, вплоть до бледно–розовых, — предыдущие несколько дней. Ясно, стандартные маршруты патрулирования вокруг разрушенного города.
Отдалив масштаб карты, всмотрелся в очертания материка, а после начал понемногу приближать. Так, вот клякса огромного озера Биг Эйр—Норт, а вот и наше пятнышко территории сафари с помехами, почти у берега.
Хм, пятнышко пятнышком, но при приближении площадь его ого–го, оказывается.
— Мэрилин?
— Да, командир?
— Почему не включена запись с камер?
Молчит. Замечательно — я скривился и покачал головой. Вот что за дебилы, а? Ладно я не додумался, но патрульные–то могли сообразить!
— Включи камеры, визуально пиши маршрут и накладывай на карту!
— Ясно, капитан.
— Короче так, — принял я решение и вздохнул, оборачиваясь. — Сейчас летим на границу вот этой аномальной зоны, — очертил я рукой на карте область помех, — там расходимся.
— В смысле? — поинтересовался Герандос.
— Вот так, в смысле, — пожал я плечами, берясь за штурвал. — Вы высаживаетесь, а я возвращаюсь и немного повеселюсь.
Чувствуя спиной недоуменное молчание, дернул губой. Внутри до сих пор плескалось раздражение из–за того, что со мной не согласились в намерении закончить сафари. Ну как так, разве не лучше забрать награду за один день, чем подвергать себя риску?
Уж на что–что, а на человеческую жестокость в вирте, особенно в Пустошах, я вдоволь насмотрелся. Геймеры от этого, конечно, ограждены насколько возможно — всегда есть возможность репорт в службу поддержки отправить, но как над неписями издеваются иногда, это же…
— Держитесь, — произнес я за секунду до того, как начать плавно класть челнок на бок, вводя его в пологий разворот.
Судя по девичьим вскрикам, держались не все. Так им и надо — меня до сих пор изнутри всего обидой разъедало.
— Андрей, ты вот так нас оставишь?
— А че ты паникуешь? — обернувшись к Милане, раздраженно дернул я уголком рта. — Сейчас завезу на границу и кто вас там найдет? К тому же, вы думаете, этот челнок не обнаружат? Да наверняка у охотников есть системы слежения какие–никакие! А когда меня найдут, я с ними поиграю немного, а вы пока спрячьтесь в норе какой–нибудь, сидите и считайте бабки, только завтра к вечеру в сторону озера выдвигайтесь уже!
— Почему завтра к вечеру?
— Потому что послезавтра вы уже от боли взвоете — сказано же, что местная среда не подходит для жителей ТехноПолиса. Кожа язвами пойдет, блевать начнете, волосы выпадать будут понемногу…
— Что?!
— Слабость, утомление, — с мелким злорадством продолжил я. — Почему, ты думаешь, здесь никто больше трех дней не продержался? — обернувшись, глянул я на удивленную Милану.
— Если со мной останетесь, что вам делать? Ждать, пока катер догонят и собьют? Домой не хотите же? Не хотите, — обернувшись, я снова оглядел всех, — ну и смысл вам со мной летать? А я один пока тут шороху наведу!
— Арчи, слушай, — отлепившись от стены, подошел ко мне Гера, прикоснувшись к плечу, — расскажи, как? Как ты можешь челноком управлять? Откуда…
— Оттуда, — прервал я Геру, чуть улыбнувшись. — Оттуда, — повторил я для убедительности и добавил негромко: — Лучше не спрашивай. Меньше знаешь, крепче спишь!

Глава 12 

— Гера, в магазине всего девяносто патронов — я ведь не думал, что вы решите остаться, тогда бы вторую прихватил.
— Да понял я, понял.
— Но пяток раз хоть выстрели, потренируйся, чтобы хоть слону в ж… в голову с пяти метров попасть.
— Угу.
— Без нужды не высовывайся, двигайтесь осторожно.
— Угу.
— Стреляй только одиночными, здесь только нажмешь — и весь магазин за одну очередь вылетит.
— Еще чему меня научишь?
— Ночью тоже не вздумайте передвигаться.
— Угу.
— Если что, если совсем прижмет, бегите на границу, стоит только зону с помехами покинуть, у вас аварийные маячки включатся.
— Андрей, ты это уже в который раз повторяешь! — не выдержала Милана.
Посмотрев на девушку, я вздохнул.
Не хочется самому себе признаваться, но начинал за них волноваться все сильнее. Идея разделиться уже не казалась такой хорошей, но других не было вовсе. Нет, ну на самом деле — с антигравом много не полетаешь, он столько топлива жрет, что мне на пару часов полета всего хватит. А если его не включать, то все, кто в катере, превратятся в великолепный фарш — вряд ли в зоне охоты больше нет никаких летательных аппаратов, а если придется от них уходить, то спутники мои все виражи по переборкам посчитают. Крепления сидений в десантном отсеке предусмотрены для десантников в броне, а гражданскому там не просто не закрепиться, а даже не усесться удобно. Вот был бы скотч, тогда бы можно было что придумать…
К тому же смысл мне их с собой возить, если я решил с охотниками поиграть по своим правилам? Только обуза — бросить в ответственный момент их не смогу, а вместе с ними войну устраивать вовсе не вариант — не убежишь, не спрячешься никуда. А три мишени с собой возить зачем?
— Вон, Арчи, может, здесь? — вскинулся Гера и показал на экраны, выдернув меня из обдумывания возможных вариантов действий.
Да, действительно, ничего местечко — судя по сканеру, людей и нелюдей не заметно, изломанная скалистая поверхность, периодически засыпанная песчаными дюнами, то тут, то там виднеются развалины домов, острыми клыками торчащие из–под песка.
— Давай здесь, лучше вряд ли найдем, — согласился я, поднимаясь с пилотского кресла.
Мэрилин уже давно рулила на автопилоте — подлетев к границе области, закрытой на карте помехами, я опустил челнок почти к самой земле, и сейчас мы стелились над выжженной землей, выбирая место, где расстанемся. Конспирация — вдруг катер отслеживают. И если отслеживают, просто увидят длинную черту безостановочного полета вокруг границы территории сафари.
— Вон над барханом сейчас пролетим, давай к выходу! — поднялся я из пилотского кресла и следом за Герой вышел в десантный отсек.
Боковой люк здесь уже был давным–давно открыт, и по внутренностям катера гулял легкий ветерок, снизу медленно тянулась земля.
— Готовы? — оглядел я девушек, начавших подниматься с неудобных выемок в стене, предназначенных для десантников.
Конечно готовы, по глазам вижу.
— Пока, что ли, — глянул я на Милану, чуть кивнув.
— Ты осторожней, ладно? — неожиданно попросила она.
Ха. Ничего себе, волнуется вроде. Приятно. Хотя я тоже волнуюсь.
Милана вдруг шагнула вперед и быстро поцеловала меня в щеку.
— Ладно, вы там сами не кашляйте, — смутился я, изо всех сил пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.
— Все, погнали, погнали! — вдруг взвился Гера, который пристально наблюдал в люк за приближающимся песочным барханом.
Прыгать, кстати, всего ничего было. Ну, примерно как с третьего этажа. Да в песок, да с полным зарядом биогеля в браслете, чего б не прыгнуть? Но все же девушки замешкались, Гера подтолкнуть не решился, в дверях возникла нездоровая суета, а у меня все опустилось внутри.
В тот момент, когда я уже, хмурясь, думал о том, что вершина бархана позади и придется искать новое место десантирования, чтобы не снижаться, — мало ли, данные полета посмотрят потом, если катер захватят, Милана спрыгнула, только черные волосы взметнулись.
— Мама! — раздался ее короткий вскрик, пока летела. Следом тут же сиганула Жанна, зажмурившись, а Гера, глянув вниз, выкинул сначала винтовку, потом, помахав мне рукой, сам шагнул из открытого люка.
Вот черт — я еще раз нахмурился. Теперь уже от расстройства, что спутники, которые сейчас барахтались в песке на склоне холма, остались в одиночестве и без моей поддержки.
Все–таки волнуюсь за них. За всех.
«Да, за нее», — насупившись, все же смог признаться сам себе и пошел в кабину.
Все, еще полчасика лету и можно будет разворачиваться. Хоть на охотников посмотрю — что за звери такие. Что за люди, в смысле.
Первые несколько минут сидел как на иголках — все порывался развернуть катер и вернуться. Но после уже махнул рукой, внутренне смирившись. Со штурмовой винтовкой Гере рейдеры не страшны, надеюсь, а до границы очерченной помехами зоны тут совсем недалеко. «Уйдут, если что, а я пока с охотниками в салки поиграю», — продолжал я себя утешать.
Минут десять, пока на экранах снизу ползли унылые холмы Пустошей, раздумывал о том, какой вариант был бы лучшим. Не разделяться? Но тогда эти трое мне реальным балластом в катере бы были. Да и стены потом оттирать, мда…
А если всем вместе на катере где–то спрятаться? Но тогда тоже засада — не верю я, что его не найдут, несмотря на помехи на карте. Местонахождение–то свое челнок определяет? Определяет — как раз красная точечка на полосе помех сверкает.
— Эй, Мэрилин, ты здесь?
— Здесь, капитан.
— Сколько у вас на базе челноков, кроме тебя?
— Три, капитан.
Великолепно. Ладно, бывало и хуже.
Посидев еще немного, я, уже не в силах сдержать нетерпение в ожидании приближающегося развлечения, начал нервно подергивать ногой.
Может, хватит? Может, пора уже?
После того как задал подобные вопросы раз в пятидесятый, повел плечами, будто разминаясь перед дракой, и, взявшись за штурвал, вздохнул. Руки начали немного подрагивать от волнения, когда взялся за штурвал. Загудев всем корпусом, челнок принялся разгоняться, желтая изломанная земля замелькала снизу, на скорости полета сливаясь общим фоном.
— Мэрилин, ты вообще как, тащишь? — поинтересовался я.
Мда, мог бы не спрашивать. Простой, казалось бы, вопрос поставил мою виртуальную помощницу в тупик.
— Ты высоко оцениваешь свои способности как пилота? — через несколько секунд задал я еще один вопрос. Не, ну а вдруг перегреется?
Черт. Может, ее перемкнуло?
— У меня нет критериев оценки, капитан, — задумчиво ответил голос.
— Короче, давай — гоним на максимальной скорости у самой земли. Управляю я, посадочными двигателями подыгрываешь ты, чтобы по поверхности не чиркануть. Погнали?
— Погнали, капитан, — все так же задумчиво ответила Мэрилин.
— Йуу–ху! — заорал я, резко дернув штурвал вниз. Челнок дернул носом, экраны тут же заполонило желто–красной, будто прыгнувшей в лицо поверхностью земли. Успел — в последний момент потянув штурвал на себя, выпрямил катер у самой земли. Ну, не только я выпрямил — оценил скакнувшую боковую шкалу мощности посадочных двигателей, которыми рулила Мэрилин.
Сразу перед глазами замелькало — одно дело лететь на высоте пары километров, а другое — в нескольких метрах от земли, несясь со скоростью выше, чем у болидов формулы один.
Слившись со штурвалом в единый организм, то и дело вставляя крепкие выражения от удивления и возбуждения, я вел челнок, маневрируя между холмами, какими–то развалинами, периодически прыгающими перед экранами валунами скальных образований.
Несколько раз мы все же цеплялись за поверхность, но не опасно — просто по верхушке холмов погладили. Ну, и какой–то заброшенный ангар разнесли в хлам, но тут уж я сам отворачивать не стал.
— Все, отбой, — сбрасывая скорость, улыбнулся я.
Здорово полетали, мне понравилось!
— Эффективность прохождения вплотную к поверхности девяносто шесть и одна десятая процента, — сообщила мне Мэрилин.
— Неплохо, да?! — поинтересовался я.
— Капитан, разрешите задать вопрос?
— Без проблем. Жги, дорогая.
Зря я так — вдруг ее опять заклинит?
— Капитан, зачем было совершать маневры уклонения от следящих средств, если на территории, где мы находимся, полностью блокированы любые виды связи и опознавания?
— Стоп–стоп–стоп, — помотал я головой, — дорогая, тебе что, не понравилось, как мы промчали? Мы ведь практически слились в экстазе! — я позволил себе немного поерничать.
Мэрилин молчала, но мне не очень интересен был ее ответ — я уже всматривался в карту. Так, если база Патруля вот здесь — примерно прикинул расстояние до точки, где у челнока начинались маршруты патрулирования, то по идее… то по идее, вон с той скалы ее будет видно, — направил я катер в сторону высившейся довольно далеко горы.
— Понравилось, капитан.
— Че? — машинально переспросил я.
— Мне понравилось, капитан, — снова сообщила мне виртуальная помощница.
— Ммм, — находясь в задумчивости, кивнул я, — это хорошо, что понравилось. Мне тоже понравилось. Видишь, оба получили удовольствие…
Говорил я отстраненно, сосредоточившись на управлении, — периодически уменьшая мощность двигателей, подвел челнок к скале.
— Давай, дорогая, попробуй нас поднять наверх, — обозревая экраны, попросил я помощницу. Двигатели тут же взревели, челнок дернулся и будто прыгнул вверх.
— Стой! — заорал я. — Эй–эй, не так быстро! Медленно и печально! Вот так, молодец, — похвалил я Мэрилин, когда челнок, едва не касаясь бортами скалистого склона, начал подниматься.
— Нам не надо, чтобы нас заметили раньше, чем мы заметим того, кто не должен заметить нас. Ясно?
— Ясно, капитан.
Ха, вот это прикол — я сам–то не понял, что сказал, а она поняла! Может, учится?
Челнок между тем уже поднялся почти до вершины, и я полностью перевел управление на себя. Мэрилин молчала, но мне почему–то казалось, что она не одобряет того, что катер опустился на скальную поверхность и буквально пополз, громко скрежеща по острым камням. Практически вырубив посадочные двигатели, я понемногу, ползком–ползком, двигал челнок вперед, то и дело, впрочем, сам морщась от мерзкого скрежета.
Ну вот, закончили упражнение — миновав очередной булыжник, челнок слегка высунул нос из–за уступа, и на экранах появилось изображение выжженной Пустоши снизу. И база патруля практически как на ладони — серый квадрат стен, вышка связи, несколько модулей жилого состава, ангар с челноками.
Хм, что–то тут явно неладно — сторожевые турели смотрят стволами в небо, а одна и вовсе дымит слегка.
Слегка наклонившись, легким движением рук как бы зацепил изображение базы Патруля, вытянул его на другую виртуальную вкладку и включил приближение. Изображение быстро увеличивалось, а мои брови поднимались — кто–то патрульных, кажется, того… этого…
После двадцатикратного увеличения картинки мне теперь были ясно видны следы попаданий от выстрелов, выведших из строя сторожевые турели. Ворота огороженной территории были приоткрыты, на одной из створок виднелись следы от сильного удара.
Несколько минут ничего не происходило — база выглядела пустынной, никакого движения видно не было. Территория небольшая, забор высокий, так что мне обзора практически никакого.
— Ух ты! — не удержался я от комментария, когда неожиданно над базой поднялся челнок и медленно полетел прочь, стелясь невысоко над землей. В этот момент ворота базы распахнулись от сильного толчка и оттуда, откидывая в сторону створки, выскочило два шестиколесных вездехода, которые покатили прочь, поднимая за собой тучи пыли.
Вот так вот — вроде и ничего не происходило только что, а тут вдруг р-раз, и сразу глаза разбегаются! К тому же вездеходы разделились — плавно разъехавшись, попылили каждый в свою сторону.
Быстро перебегая глазами с вездеходов на удаляющийся челнок и на брошенную базу патруля, я даже губу закусил, задумавшись, прогоняя в голове сразу десятки вариантов. В этот момент раздался объемный взрыв, и база перестала существовать, только обломки в небо взвились.
О как. Сжигают улики, надо же!
Я уставился на зарево на месте форпоста патрульных, одновременно включив передний маневровый двигатель. Взвихрившаяся пыль и колеблющийся воздух смазали изображения на экранах, и тут же опять снизу раздался мерзкий скрежет — челнок понемногу отползал назад подбитой черепахой.
— Мэрилин, сейчас мы задом вниз начнем падать, выровняй машину, чтоб в воздухе зависла. Задача ясна?
— Да, капитан, — подтвердил голос.
Или показалось, или виртуальная помощница недовольна чем–то. Ну да, если бы я был ВИМПом и кто–то мой катер так брюхом по скале тащил, я бы тоже был недоволен. Скрежет такой, что корни зубов ноют. Брр.
Пока челнок пятился задом, все ближе приближаясь к пропасти, я перекрестился и положил руки на штурвал. Тут изображение перед глазами плавно покачнулось, все экраны заполонило белое, выцветшее от дневного жара небо — с последним взвизгом скрежета металла о камень, ударившим по нервам, челнок сорвался со скалы, но тут загудели двигатели, останавливая падение.
— Помчали, — кивнул я сам себе, полностью отключая от управления Мэрилин и заставляя челнок свечкой уйти вверх. Когда набрал высоту в несколько километров, катер на несколько мгновений завис и плавно начал опускаться вниз, переворачиваясь в воздухе.
— Дорогая, ты мне поможешь? — поинтересовался я.
— Да, капитан.
— Нам с тобой сейчас надо очень точно прицелиться и ни в коем случае не промахнуться. Ты готова? — прикрепил я метку к цели на увеличенном экране.
— Да, капитан.
— Ты попадешь?
— Да, капитан.
— Это прекрасно, — кивнул я с улыбкой, врубая антиграв и налегая на штурвал.
Изображение на экранах замелькало размытыми линиями, поверхность земли начала стремительно приближаться. В этот раз никаких перегрузок я не чувствовал — антиграв же работает. Маневренность, правда, значительно падает при его включении, но мне сейчас маневренность особо не нужна — задача–то проста как дрова: набрав максимально возможную скорость, попасть в движущуюся с небольшой скоростью цель.
Во всю стремительно приближавшуюся крышу неспешно летевшего над землей челнока были выведены белым цифры «017». Странная здесь нумерация, их что, с бору по сосенке собирали?
Цифры между тем увеличивались с пугающей быстротой.
Удар!!!
Даже несмотря на включенный антиграв, меня ощутимо тряхнуло. Освещение в кабине тут же погасло, но, на мгновенье моргнув мраком, все засветилось аварийным оранжевым светом. Перед самым столкновением, когда экраны перед глазами заняло изображение крыши чужого челнока, я вырубил маршевые двигатели. Сразу же дал полную мощность на посадочные, но вдруг изображение перед глазами поскакало и закрутилось юлой.
Резкие гудки аварийной тревоги ворвались в мозг, замигал красный свет, весь салон заволокло едким дымом, со всех сторон по корпусу посыпались удары, и я не придумал ничего лучше, как вырубить вообще все. И антиграв тоже.
Вернувшаяся сила притяжения моментально рванула меня за желудок, попыталась вытащить его у меня через горло, потом через… не через горло, в общем, и так в быстром темпе раз сто, наверное.
Раздался очередной грохот, и, рванувшись в последний раз так, что я чуть внутренности не выплюнул, катер замер. Загудела система аварийного жизнеобеспечения, зашипела пожарная система, освещение кабины начало нервно и неравномерно перемигиваться. Что–то снизу под ногами заискрило, потянуло горелой изоляцией, и свет вдруг вырубился, погрузив меня в темноту, изредка озаряемую отсветами искр из–под панели.
— Ааа… — выдохнул я, прислушиваясь к звуку своего голоса. — Ахааа…
Внутри по–прежнему все крутило, а бросив взгляд вниз, я увидел активное мерцание браслета. Ясно, потрепало меня чуть–чуть.
Все тело ломило памятью приглушенной боли — понемногу отлипая от кресла, шевелил то рукой, то ногой, удостоверяясь, что все на месте. Казалось, сидел так очень долго, но на самом деле заняло это всего несколько секунд.
— Мэрилин! — опомнился я. — Эй, Мэрилин, ты здесь?
Молчание.
Так, по всей видимости, я долетался.
— Мэрилин! Ты здесь?!
Тишина.
— Ответь, а? Пожалуйста… — жалобно добавил я, глядя в темноту.

Глава 13 

Неожиданно вспыхнув, мрак разорвали красные отсветы, перемигнувшиеся пару раз, после на несколько мгновений в кабине воцарилась светомузыка, а после что–то затрещало, заскрипело, и вдруг освещение стало равномерно оранжевым.
Слегка потрещало помехами, и с облегчением услышал я голос виртуальной помощницы.
— Я здесь, капитан, — откликнулась Мэрилин.
— Покажи картинку с повреждениями. Можешь?
На безжизненной панели перемигнулись несколько лампочек, и через секунду перед глазами у меня возникло трехмерное изображение катера. Повисев несколько секунд, голограмма моргнула, картинка катера из реальной превратилась в структурную сетку. Красно–желтого цвета.
— Да, неплохо досталось, — поморщившись, всмотрелся я. Так, корпус целый, пробоин нет, пара вмятин всего. Хуже, что красным мигает индикатор активной защиты. Плохо — щитов больше нет.
— Картинку дай с улицы.
Снова затрещало, и вокруг меня возникли интерактивные экраны.
— Че за нафиг? — поморщился я, глядя в куцую картинку.
— Приборы визуального наблюдения выведены из строя на тридцать три и три десятых процента.
Быстро прокрутив интерактивную модель повреждений перед собой, я выругался — из двенадцати камер челнока от удара вышло из строя четыре. Вроде бы немного, но две из них на левой скуле, сверху и снизу, а еще камеры с днища и левого борта, поэтому изображение мне сейчас выдавалось неполное. Я смотрел на мир, будто ослепнув на левый глаз, — всю переднюю левую полусферу на экранах заволокло серой пеленой. Зато все четыре кормовые в порядке.
Приблизив к себе экран заднего вида, всмотрелся в картинку. Мда, по сравнению с протараненным челноком мы легко отделались — смятый и вбитый в землю корпус дымил неподалеку. Но тут без вариантов — я падал сверху с включенным антигравом, а эти летели со скоростью прогулочного катера, открыв бортовые люки и свесив ножки вниз. То, что десантные люки открыты, я еще с вершины горы засек, когда за взлетевшим челноком наблюдал. Потому и последствия такие — тот челнок едва пополам не разорвало, вмяв покореженной грудой в землю.
Так, самый главный вопрос.
— Мэрилин, взлететь сможем?
— Маневровые двигатели выведены из строя на семьдесят семь процентов. Взлет невозможен.
Ну, то, что посадочным двигателям амбец, я и так видел — на сетке изображения повреждений катера весь нос и днище окрашены красным и ярко–оранжевым цветом. Еще и морда челнока деформирована прилично.
— Основные двигатели?
— Повреждений нет.
— Антиграв?
— Потеряно девятнадцать процентов мощности.
— И с хрена ли мы взлететь не сможем? — поразился я.
— Капитан, маневровые двигатели выведены из строя на семьдесят семь процентов. После того как вы после столкновения активировали их на полную мощность с командой набора высоты, челнок ушел в неконтролируемое движение, вращаясь…
— Это когда мы кувырком летели?
— Да, капитан.
— Покажи на экране, что вообще сохранилось.
Картинка с повреждениями увеличилась, и в задней части челнока я увидел мигание двух прямоугольников на днище, ближе к правой стороне корпуса. Хм, ну да, только с двумя двигателями не взлетишь. Тут если только подобно гусенице передвигаться, зад подбрасывая.
— Так и сказала бы по–человечески, — облегченно выдохнул я, чувствуя, что организм вновь в порядке.
Встряхнувшись, высвободился из притянувших меня к креслу ремней и поднялся, успокоенный, — взлетим, никуда не денемся! Антиграв на малую мощность, а основные двигатели на полную, и нафиг нам посадочные не нужны. Просто потеряли возможность маневрировать, как вертолет, теперь летать только прямо и быстро. Правда, в таком случае проблематичен вопрос торможения и посадки, но с этим можно потом разобраться. Придумаю что–нибудь.
Выйдя в десантный отсек, осмотрелся. Деформации корпуса не заметно, в дальнем углу хлопья пожарной пены. Там–то зачем? Непроизвольное срабатывание?
Подхватив винтовку из держателя, прислонился к обшивке рядом с десантным люком.
— Мэрилин, правый люк открой! — попросил я помощницу.
— Капитан, наше судно лежит на поверхности, правым люком соприкасаясь с неровностями рельефа, поэтому его открытие не даст возможности покинуть…
— Тогда левый, — прервал я Мэрилин.
Зашипело, заскрипело, и створка, сдвинувшись дергано, со скрежетом поползла в сторону. Отодвинувшись совсем немного, люк замер в полуоткрытом состоянии.
— Капитан, приводы повреждены, полностью открыть…
— Да понял уже, — снова прервав Мэрилин, я осторожно выглянул наружу. Челнок лежал, накренившись на бок, и люк смотрел сейчас больше в небо. Мда, до земли прилично, пара метров точно есть.
Плохо — если придется сваливать в темпе, с первого раза могу и не забраться.
Высунув голову дальше наружу, посмотрел по разным сторонам. Так, рядом никого не видно. Не рядом, впрочем, тоже. Пока не видно.
— Погоняй все системы тестами, попробуй исправить то, что возможно, — перед тем как спрыгнуть из люка вниз, дал я указание Мэрилин.
— Да, капитан.
Ладно, погнали — пора собирать трофеи. Если найду.
Едва ли не ежесекундно осматриваясь, держа винтовку у бедра, спрыгнул на землю и пошел вперед, приближаясь к дымящему катеру. Да, серьезно ему досталось — удар в крышу едва не разорвал челнок на две части. Протараненный мною патрульный катер был сейчас похож на пустую пачку из–под сока, которую кинули на землю и топнули по ней ногой, — корпус сплющило как раз по открытым люкам, так что крыша встретилась с палубой, закрывая проемы. В передней части обшивка имела несколько рваных дыр, из которых чадило понемногу черным дымом, который уносил легкий ветерок. Нормально — если что, залезть можно. Если там просто дымит, а не пожар разгорается.
Не переставая крутить головой, приближался к челноку. «О, вот и первый труп!» — я заметил ноги, зажатые в сплющенном проеме, рядом с которым лежала панель люка, отвалившаяся при приземлении.
Подойдя, внимательно рассмотрел торчащие из челнока конечности. Так, ткань, как у моего комбинезона, только в раскраске пустынного камуфляжа, на коленях уплотнения, на голени ножны с торчащей рукоятью. Ножны тут же снял и перевесил себе, вытянув из кармана и положив на землю кухонный нож, сослуживший мне неплохую службу.
Чужие ноги торчали примерно до бедер, все, что выше, осталось с той стороны консервной банки. Я взялся за пятку и приподнял чуть–чуть сапог. Вместе с ногой.
Опустилось тяжеловато, глухо ударившись каблуком об обшивку, — коченеет уже, точно труп. Ну да, если верхняя половина тела в тонкий блин раскатана, никакой биогель или даже ударная доза гидры не поможет.
«Герой, кстати, — легонько пнул я в подошву ботинка на безжизненно висящей ноге, — вовсе без доспехов охотничек». Не боялся, видимо, совсем ничего, думал, наверное, что будет, как в тире, с борта катера щелкать.
— Та–да–дарада-дам, та–дара–дам, та–дара–дам! — напел я Вагнеровский полет Валькирий, при этом даже где–то внутренне соглашаясь с позицией коммандоса, ноги которого сейчас передо мной из сплющенного люка торчали. Не, ну а что — денег в оркестр заслал, имеет право заказывать музыку и антураж! Только вот чуть–чуть не срослось… Вот чувак удивился реально — кучу бабок отмаксал, а тут бац и приплыли, гейм–овером я с неба упал! Невольно лицо расплылось в улыбке.
Так, а кто сказал, что гейм–овером? А если им возрождаться можно? Улыбка с лица тут же исчезла.
У меня, как и у других участников в сафари, — настройки такие, что после смерти появляешься в том месте, где начинал, — а это другой континент, просто так сюда не доберешься, быстро тем более. И только оттуда, из места первоначального появления персонажа, можно выйти в реальность, очнувшись в капсуле, Кекс предупреждал. Как у охотников с этим, интересно?
Как, как. Неясно, как. Может, они прямо здесь возрождаются.
Отбросив неприятные мысли в сторону, я на несколько секунд замер, прислушиваясь. Тишина. Только шипит понемногу что–то внутри челнока, а так тихо.
Снова покрутил головой по сторонам, осматриваясь, двинулся обходить подбитый катер. Осторожно миновав угловатый нос, который от того, что корпус деформировался, смотрел в небо, оглядел катер с другого борта. Та же картина, только здесь ног не видно. Но здесь и проем люка не так сдавило, осталось даже отверстие, в которое можно было заглянуть.
Заглянуть–то можно, но не видно ничего — весь десантный отсек катера заполнял клубившийся там черный дым. Выпрямившись, снова осмотрелся и тут заметил поодаль темную точку на склоне одного из холмов. Присмотрелся — так и есть, валяется кто–то.
Перехватив винтовку, быстрым шагом, почти сразу перейдя на бег, направился в ту сторону. Ну да, видимо, двое особо любознательных расселись у открытых люков, а когда прилетел бадабум с неба, одного стало наполовину меньше, а второй вывалился на волю. И сейчас, уже придя в себя, почти на ноги поднялся, головой замотал, длинные светлые волосы водопадом заструились.
Ух ты! «Не второй, а вторая», — уже понял я, приблизившись к упавшей. Чтобы не возникало трудностей взаимопонимания, первым делом, широко размахнувшись, засветил даме прикладом в голову — только взметнулись ввысь сапоги из комплекта брони. Шлем, кстати, надо всегда надевать — заметил я полившуюся из серьезно рассеченной брови кровь. Особенно шлем полезен, если ты находишься в агрессивной среде Пустошей.
Подняв винтовку охотницы и отнеся оружие на пару шагов в сторону, собрался положить ее на землю. Серьезный агрегат, кстати, ни разу такого не видел. Длинная, агрессивных очертаний хищная черная снайперка, с оптическим прицелом и широким магазином патронов на десять. Так, и затвор еще болтовой, хотя в прикладе четко виднеется уни–блок энергетический. Интересная штука. Отсоединив магазин, внимательно его осмотрел — ну да, пули. Так, а вот переключатель, ясно все — из винтовки можно как пулями стрелять, так и плазменным импульсом.
— Ааа… агх… — между тем попыталась что–то сказать дама, барахтаясь, как жук на спине, не в силах сориентироваться в пространстве.
— Привет! — дружелюбно поздоровался я, присаживаясь на корточки рядом и рассматривая пленницу.
Серьезно упакована. Серьезно и со вкусом — затянута в темный облегающий комбинезон, поверх которого надеты доспехи. Перед кем, кстати, выеживаться надо было, щеголяя без шлема и не активировав в броне защитный режим? Туристы, блин. Даже вот стыдно за них — что за страшные охотники–убийцы? Группа скаутов–любителей, епрст.
Дама–охотница на приветствие не ответила, кстати, — оглушена еще, трепыхается. Ей наверняка сложнее, чем тем, кто мирно упокоился в темноте. Там ведь как — бух, и в вирткапсуле очнулся, или в атомарном регенераторе. А тут дама ведь и летела с высоты пятого этажа, когда ее от удара из люка выкинуло, после мучительно ожидала, пока ее подлечит система жизнеобеспечения, интегрированная в бронекомбинезон, а стоило очнуться, вернее, вновь приобрести возможность управлять своим телом, так сразу снова в нокдаун отправилась. Не знаю, как она, но если б я в такую ситуацию попал, точно бы потребовал у продавца услуг компенсацию моральных издержек!
То, что барахтающаяся передо мной женщина — охотница, сомнений не возникало: слишком уж качественная броня, по–любому «мейд ин ТехноПолис», только вот личного терминала, который есть у каждого полноправного гражданина, не заметно. Кроме этого, на груди слева и на правом плече на темном, матовом материале доспехов у пленницы изображен красный, каплевидной формы агрессивно ощерившийся череп.
Никогда такой эмблемы не видел, и, думаю, не может быть такого, чтобы на территории проведения сафари появились левые личности, прикинутые за бешеные бабки, как эта дама, чтобы занюханную базу патруля захватить.
«У них ведь тоже наверняка условия попадания интересные», — догадался вдруг я. Не зря же они базу патруля бомбанули, челнок и вездеходы себе отжав! И это значит, что охота может только начинаться! А все пассажиры, выбравшиеся из лагеря, до сих пор не под прицелом, а разбегаются по сторонам, стремясь убежать как можно дальше или забиться в самую неприметную щель!
— Эй, подруга, ты в порядке? — размышляя, потрепал я охотницу за щеку, стараясь не касаться полосок крови из рассеченной брови, прочертивших лицо.
Правильное лицо, кстати, красивое. Да и вообще дама ничего — выглядит очень молодо, кожа как у юной девушки, но почему–то у меня ощущение, что лежащей передо мной женщине лет сорок как минимум. Может, в глазах дело? В их выражении, с того момента, как они сфокусировались.
— А… ты кто? — хлопая глазами, спросила меня охотница, безуспешно стараясь податься вперед, бессильно поводя руками, пытаясь подняться и от шока и удивления не замечая, что я ей ладонь на грудь положил, прижимая к земле.
— Конь в пальто, — жизнерадостно ответил я, невольно расплывшись в улыбке. — Дорогая, я предлагаю тебе сделку, — нож будто сам скользнул в руку, и иззубренная верхняя кромка лезвия с силой прижалась к открытому участку шеи охотницы.
— Ты… ты…
— Я, я, — покивав головой, сильнее надавил на рукоять. Острие, зацепившись, слегка вошло в кожу, и по шее покатилось несколько капелек крови. Охотница ойкнула от боли и дернулась, пытаясь подняться.
Вскинув руку, я оголовьем рукояти ударил даму в лоб, а она потом уже сама, затылком, глухо стукнулась в твердую землю.
— Вот скажи мне, неужели ты такая глупая? — поинтересовался я, когда взгляд охотницы вновь приобрел осмысленное выражение. — Готова про сделку слушать или продолжим упражнения?
Сглотнув, дама кивнула.
— Молодец, с первого раза поняла, — удовлетворенно кивнул я.
— Итак, сколько вас всего?
Пленница зажмурилась и сделала вид, что ей очень плохо.
— Не придуривайся, а, — легонько ткнул я ножом в нежную кожу шеи. Несильно ткнул, всего то на полсантиметра острие вошло, но дама снова ойкнула.
Так, очухивается вроде понемногу от шока. Надо ее обратно загнать, чтобы опомнилась.
— В глаза смотри!!! — рявкнул я таким голосом, что даже сам испугался. Быстро, наотмашь отвесив охотнице несколько хлестких пощечин, схватил ее за волосы и резко рванул вверх. Расширившиеся от ужаса глаза оказались совсем рядом.
Вот так, какой я молодец. Надо дожимать.
— Будешь молчать, отрежу тебе ухо, поняла?! А если выйдешь из мира, раздену, трахну и запишу на видео, так что потом весь ТехноПолис будет любительскую порнушку смотреть!
Вот ведь придурок. Пережал.
— Ну идиот… — протянул я, отпустив светлую гриву волос, которую сжимал в руке. Безжизненное тело охотницы тут же мокрой тряпкой упало обратно на землю.
— Во дебил…
Зачем я сказал про выйти из мира, а? Мог бы сам головой подумать, а не повторять слово в слово того, как Кубик Рубик однажды пленницу в быстром темпе допрашивал!
У меня сейчас и видео писать не на что — камеры–то нет, но я решил, что на даму подействует. А она услышала про выход из мира и сразу опомнилась, сбежала. Не, ну я дурак, мог бы догадаться! Это для того, кто давно в вирте, у кого персонаж прокачанный, присутствует в общей базе данных, засвечен на форумах и даже, возможно, не анонимен, угроза издевательств над телом, которое покинул обладатель, может сильно значить что–то. А этой–то что? Поднявшись, я со злостью пнул в бок безжизненную теперь охотницу. Наверняка эта дама в вирте нечасто и ненадолго, по жизни сидит в каком–нибудь совете директоров, а тут коллеги подарили тур «усталого менеджера», чтобы стресс снять.
«Вот и сняла стресс, — несмотря на неудачу в допросе, настроение у меня поднялось. Так сняла, что еще раз снимать придется!»
Так, ладно. Неудавшейся охотнице, аварийно вышедшей из мира, пора снимать стресс, а мне пора снимать с нее броню. Осмотревшись по сторонам и снова присев, я потянул к себе перевернувшуюся от удара женщину обратно на спину. И едва не отпрянул — с телом что–то происходило.
Лицо охотницы вдруг стало утягиваться, глаза быстро западали, кожа на щеках обтягивала скулы, на лице все больше проглядывали очертания черепа. Как будто тело под воздействием времени усыхает, вот только происходило это очень быстро. И десяти секунд не прошло, как передо мной лежал полностью высохший скелет, облаченный в броню. А чуть погодя и белый череп вдруг дернулся, рассыпавшись прахом.
«Удалила персонажа», — понял я. Насовсем.
Хм, может, зря изнасилованием безжизненного тела напугал?
Но зато не надо теперь мучиться, раздевая труп. Здесь не Терра, где протянул руку, и через мгновенье вещички побежденного у тебя в инвентаре. Как же, здесь максимальный реализм. Полное погружение — полный хардкор!
Деактивированный доспех, после того как тело внутри него перестало существовать, чуть дернулся и превратился просто в груду металла. Вот и хорошо. Вот и замечательно. Еще здорово, что этот доспех не полицейских и армейских частей, — то есть не запрашивает допуск на ношение. Кроме навыков использования типов брони, конечно.
Отсоединив от остальных частей доспехов, поднял кирасу, больше напоминающую сейчас тяжелый составной бронежилет с небольшим ранцем на спине. Вытряхнув остатки праха безымянной охотницы и вынув из–за пояса пистолет, еще от рейдера доставшийся, натянул доспех на себя. Отвернув в сторону пряжку пояса, нажал кнопку активации.
За спиной в ранце, в котором были батареи к доспеху, тихо протяжно загудело, и грудь будто в дружеские объятия попала. Кираса адаптировалась к моему телу, и теперь на ней не было двух полушарий, которые подчеркивали вторичные половые признаки предыдущей носительницы.
Только активировавшийся нагрудник, мигнув несколькими огоньками подсветки на груди, перестал гудеть, я потянулся к остальным доспехам, которые сейчас напоминали части экзоскелета. Подняв один из наплечников, присоединил разъем, приложив броню к плечу, и тут же моя рука оказалась закрыта броней чуть ниже локтевого сгиба. Дальше перчатка, снова наплечник, вторая перчатка, поножи и сапоги.
Довольно быстро облачившись в броню, я попрыгал, несколько раз ударил кулаком воображаемого противника и покачал головой от удивления. Доспехи высшего качества — никак не сковывают движения, тяжесть вовсе незаметна. Легкого класса, но это даже хорошо — можно передвигаться скрытно, включив стелс–систему (ресурс, правда, она жрет безбожно). Но на пулеметы в лоб я так и так бегать не собирался, даже если бы это был тяжелый штурмовой вариант. На этих же в пассивном состоянии хоть месяц в броне рассекай. Вот уже и батарея не гудит — после того как доспех активировался, а я оказался будто в латы закован, генераторы автоматически отключились, поддерживая лишь целостность брони, практически не тратя на это энергии. Это не массивные скафандры тяжелой пехоты, в которых можно с танком бодаться, но которым зарядка батарей каждые тридцать шесть часов работы требуется.
Теперь мне нужен шлем. Без шлема вся эта экипировка не бесполезна, конечно, но без возможности настройки и регулировки, а также без прицельного комплекса смысла от доспеха не очень много.
Подняв с земли обе снайперских винтовки — «дырокол» патрульных и трофейную охотницы, я задумался. Ненадолго, впрочем, — почти сразу закинул «дырокол» за спину.
«П-пиу», — сказала винтовка, примагничиваясь к спине. Что хорошо в оружии и броне производства ТехноПолиса — полная совместимость. Любая винтовка — снайперская или штурмовая, а также любой пистолет могут быть использованы с прицельным комплексом любой брони. Ну и естественно, в каждом оружии есть возможность автоматического крепления. Мелочь, а приятно — никаких ремней. Рейдерский пистолет, впрочем, тоже на земле не остался — на поясе несколько универсальных держателей было, там прикрепил. Хоть и один патрон всего в нем остался, но я не в том положении, чтобы оружием разбрасываться.
Взяв в руки снайперку охотницы, присмотрелся к ней заново.
— Ух ты! Ох, мать–перемать! — не удержался я, увидев на прикладе совсем малюсенькое розовое сердечко. Вот это прикол!
— Вышел зайчик пострелять, получил ногой по щщам, — немузыкально попытался схохмить я. Вот она, житуха свободного стрелка, — сам шутишь, сам смеешься. После того как еще Бургундцем постранствовал по пустошам, привык уже.
Убрав в сторону оптический прицел, который, опустившись, органично вписался в очертания ствольной коробки, как будто там и жил, я переключил режим огня на плазму и, подождав, пока кнопка спуска едва мигнет, подтверждая готовность, приложился, целясь в обломки катера.
— Птышь! — сказала винтовка, когда я нажал на спуск и сорвавшийся со ствола заряд ударил в покореженную обшивку, правда не пробив, — не самая сильная мощность выставлена.
— Птышь, птышь, птышь! — на броне челнока оставались следы от выстрелов, но пробить обшивку не получалось.
Тумблер настройки мощности выстрела здесь есть, но регулировать можно, только если шлем надеть, — без него, без активного и включенного прицельного комплекса, хоть до вечера крути туда–сюда, работать не будет.
Кстати, мне кажется, я понимаю, почему здесь, в винтовке охотницы, и пули есть, — импульс плазмы, какой бы малой мощности он ни был, не защищенного броней человека убивает при попадании в любую часть тела. Ну, может, только если в кисть или в ступню попадет, есть шанс выжить, и то при наличии медицины в загашнике.
А господам ведь поохотиться хочется, к тому же с учетом наличия биогеля в личных терминалов пассажиров, удовольствие можно и продлить — подранка там преследовать. Или, не сразу убив, захватить жертву в плен, а дальше поиздеваться всласть: дрелью колено просверлить, по кусочкам резать, кожу полосками снимать…
Что–то меня понесло уже, фу–фу–фу, ну–ка отставить! Я опустил винтовку. К тому же дырку в обшивке челнока делать не надо — и так можно влезть.

Глава 14 

К сбитому мной патрульному катеру бежал уже бегом — чадящий дым поднимался все сильнее, становясь гуще, чернее. Ощущение, что его можно руками потрогать или даже, отделив кусочек, подержать в ладонях.
Подбежав к проделанному в борту отверстию, замер рядом на мгновенье. Подумав немного, оббежал катер и кинул взгляд на ноги, которые по–прежнему висели из сплющенного люка. Хм, а этот не удалил персонажа.
— Эй, есть кто? — снова вернувшись на другую сторону, но не заглядывая в дырку искореженного люка, чтобы лицо не засветить на светлом фоне, крикнул я.
— Здесь спасательная команда ТехноПолиса, отзовитесь, есть кто живой? — снова громко поинтересовался я.
— Сейчас гранату кину! — последняя, третья, попытка.
Не, ну а вдруг там какой герой с шотганом сейчас очнулся, а? Сунусь я в люк, а мне плазменный привет прилетит?
Лучше перебдеть, чем недобдеть.
— Граната! — крикнул я, подняв и запустив в рваное отверстие небольшой ком земли, обветренный до каменистого состояния.
Нет никого. Живого нет — был бы кто, точно уж на гранату, уверен, среагировал бы.
Сбросив со спины «дырокол», опустив его на взрыхленную падением катера землю, закинул за спину винтовку и влез в рваное отверстие.
Почти сразу же пришлось зажмуриться — внутри настолько дымно, что чад прямо в глаза лез. И со стороны кабины слышится потрескивание пламени. Но туда мне точно не добраться — вдавленная ударом крыша, встретившаяся с полом, преграждает путь. Десантные люки находятся ближе к кабине, и надеюсь, что шлем сейчас здесь, рядом со мной в транспортном отсеке, а не погребен под слоем смятой обшивки и не в загорающейся кабине.
Сощурившись, практически зажмурившись, я начал ползать по полу, обшаривая руками все вокруг себя. Шлем нашел в держателе одного из сидений, предназначенных для десантников. Молодец, охотница, что его в руках не держала.
Трупов больше, кстати, в этом отсеке не было. Или их всего трое летело — пилот, охотница и виденный мною труп охотника, или остальные находились в кабине. Но там точно выживших быть не может, тем более сейчас, когда треск пламени становится все громче. Верхней части тела от ног, которые торчали снаружи, тоже не нашел — под сплющенной крышей были. И оружие не потрудившегося надеть броню охотника там же осталось, теперь недоступно.
Выбравшись на улицу, я отдышался и осмотрел искомую находку. По форме, с открытым забралом если, похож на защитный шлем для езды на кроссовых мотоциклах, только не такой большой, более плотно голову облегает и без козырька. Над тем местом, где должен быть правый глаз, чуть ближе к уху, блок небольшой прикреплен, по виду — от небольшой камеры. Стоило только его надеть, как сзади чуть защекотало шею — кираса щитком соединилась с нижним краем нового элемента брони, и сразу же вытянулся вверх воротник, полностью закрывая позвоночник.
Легким нажатием в области виска я опустил забрало. Мир сразу же окрасился в красноватые тона, по периферии зрения побежали красные всполохи, но информации перед глазами пока никакой не появлялось — шла подстройка под мои параметры. Несколько секунд ожидания, короткий щелчок, и все закончилось — справа, слева сразу появились индикаторы зарядки батарей и прочности щитов. Почти по сто процентов, это прекрасно.
— Ну–ка, а так? — я поднял винтовку и коснулся пальцем спуска.
Прикольно — перед взглядом сразу же появился тонкий крестик с маленькой, но яркой и хорошо заметной точкой по центру. Приложив к плечу винтовку и заметив, как крестик скачет перед глазами, замер. Легонько тронул небольшой рычажок сбоку на рукояти, и картинка с одной стороны, та, что видел правый глаз, устремилась вперед. Сбоку побежали цифры приближения.
Пятьсот метров, тысяча, полторы, две.
Выдохнув, выходя из недвижимого положения, так что вся панорама перед правым глазом смазалась, я снова замер. Приближенное изображение мгновенно стабилизировалось, и опять стало видно, что происходит в двух километрах от меня, — хоть песчинки на холме, в который взгляд уперся, рассматривай. Навык «затаить дыхание», самый верхний уровень, пятнадцать секунд полной неподвижности, целься — не хочу.
Вот оно, мое преимущество. Доставшееся в наследство от Бургундца, уж не знаю, каким образом. Ну как не знаю — догадываюсь, что благодаря моей излишней восприимчивости. Это ясно, только вот с механикой процесса пока пробел. Ну и ладно.
Любой другой из пассажиров лайнера, взяв в руки подобную винтовку, даже если бы каким–то чудом приобрел навыки ношения энергетической брони и умение обращаться с плазменным оружием и нашлемным прицелом, стрелять бы из нее не смог. Прицельно стрелять, в смысле — перед глазами только крестик был бы виден, особенно на таком расстоянии, все остальное размытым пятном. Это я такой крутой, что…
Прекратив самолюбование, активировал терминал, уже интегрировавшийся управлением с броней, и быстро перенастроил цветовую гамму перед глазами. Красные цвета индикаторов и отображаемой информации тут же сменились на холодный лазурный, больше мне привычный.
Вот теперь можно воевать! Закинув винтовку за спину, рядом с висевшим там уже «дыроколом», побежал к своему челноку, который, покосившись на правый бок, стоял поодаль, в падении зарывшись в пологий склон лысого холма. Миновав безжизненные сейчас сопла основных двигателей, остановился у левого борта, напротив открытого люка, который из–за того, что челнок стоял накренившись, был сейчас над головой. Но забраться наверх не составило никакого труда — когда надо, доспех сам помогает и прыгнуть выше, и на руках подтянуться без проблем, только мощности чуть больше требует.
— Мэрилин, ты еще здесь? — подтянувшись на руках, крикнул я, как только моя голова появилась на уровне нижнего среза проема.
— Да, капитан.
— Соскучилась? — поинтересовался я, закидывая тело внутрь и проходя в кабину. Достав из–за спины обе винтовки, закрепив их в держателях, завалился в кресло.
— А я вот соскучился, — подняв забрало и положив руки на штурвал, произнес я.
— Соскучилась, капитан.
Вау. Нифига себе, вот тебе и тормоз версии один–ноль–один–один. Может, где–то она туповата, зато о жизни с ней потрещать можно, оказывается.
— Люк закрой.
— Есть, капитан.
Сразу взлетать не стал. Усевшись в кресле, активировал свой терминал и включил функцию атомарного репликатора. Тоже отличие, кстати, аккаунтов ТехноПолиса и жителей Пустошей. В Пустошах действует система фул–лута — то есть, если ты кого–то убиваешь, то можешь забрать с его тела все вещи и экипировку. Это может быть очень болезненно на самом деле — если, к примеру, неделю зарабатывать на новую винтовку, а потом получить пулю в спину и приобретенной пушки лишиться. Неприятно, но вносит определенную изюминку в игровой процесс, естественно подстегивая интерес, играя на нервах. У граждан же ТехноПолиса есть возможность не расставаться со своими вещами — атомарный регенератор, или репликатор, — просто сканируешь себя с помощью личного терминала, а в случае виртуальной смерти появляешься на точке возрождения во всем том, в чем был, еще и не теряя вещи в инвентаре. Убивший тебя экипировку и вещи может не получить, вот только это специально настраивать надо, а охотница, к моему счастью, об этом не знала. Ну, вернее будет сказать, просто не думала — вряд ли вообще подразумевалось, что кто–то будет убивать охотников.
Долгую минуту я ожидал, пока терминал закончит едва слышно гудеть, проводя полное сканирование меня, доспехов и сумок, а после, переведя управление полностью на себя, я включил антиграв и понемногу начал увеличивать мощность на основных двигателях.
С включенными генераторами антигравитации челнок почти переставал существовать для земного притяжения, но оставался все еще на земле. Снизу, под днищем, скрежетало — разгоняемые двигателями, мы все быстрее ползли по земле, выбираясь из ямы и поднимая за собой просто столб пыли.
Я немного проехался на брюхе, то и дело рыская штурвалом вправо–влево, чтобы полностью видеть картину, — одна сторона на экране у меня ведь только рябь показывала. Когда челнок миновал около сотни метров, он увидел впереди небольшой пологий склон и врубил двигатели на полную катушку. Снизу заскрежетало сильнее, и разогнавшийся челнок с помощью естественного трамплина подскочил и устремился ввысь.
— Дорогая, кто там говорил, что мы взлететь не можем? — самодовольно поинтересовался я у помощницы.
Потянув штурвал на себя и подняв челнок на высоту нескольких километров, я дал возможность виртуальной напарнице полностью участвовать в управлении корабля.
— Мэрилин, полетай кругами, попробуй максимально уменьшить мощность антиграва, но так, чтобы мы оставались в воздухе, не падали, — дал я задание помощнице.
— Есть, капитан.
С некоторой опаской я отпустил штурвал, но Мэрилин справлялась неплохо — начав накручивать круги над облаками, челнок сделал несколько оборотов.
— Сделано, капитан.
Бросив взгляд на приборы, я кивнул.
— Посчитай, при такой скорости расхода на сколько нам времени в полете еще горючего хватит?
— Три часа, капитан.
Да, все–таки немерено антиграв ресурса потребляет.
Ладно, полетели отсюда. Вот только куда? Хм, а об этом я еще не подумал.
Вызвав меню карты, посмотрел на пелену, которую линиями расчерчивали полосы с открытой местностью, там, где я пролетал недавно.
Так. Вернусь–ка я к раздолбанной базе Патруля, а оттуда уже пролечу по направлению, в котором вездеходы уехали. А дальше видно будет.
Снова включив режим сканирования, когда все изображение на экранах исполосовали зеленые нити, я взялся за штурвал, разворачивая челнок туда, откуда недавно прилетел. Летел зигзагом — слева же не видно ничего, поэтому, чтобы никто не подкрался, я то и дело рыскал в сторону, чтобы увидеть мертвую зону. И совсем не зря — раздался короткий звуковой сигнал, и на экране красным подсветилось несколько клеток вдалеке.
— Капитан, обнаружено наземное транспортное средство, — доложила мне Мэрилин.
— Вижу, вижу, — кивнул я, увеличивая скорость и выключая режим сканирования, — ну не нравится мне на клеточки смотреть. Затем налег на штурвал, заставляя челнок устремиться вниз. Где по узкой, расчерченной по краям полосками оврагов равнине двигался шестиколесный транспорт, один из тех, которые выехали из разгромленной базы Патруля. Настоящий вездеход — немного угловатая капсула, закрепленная на шести высоких рубчатых колесах — по три с каждой стороны, с независимой подвеской. Кабина застекленная, секторная, как у вертолета.
— На муравья похож, да? — поинтересовался я у Мэрилин, вещая на вездеход метку цели.
— Да, капитан.
— Попадем? — пристегнулся я.
— Да, капитан.
— Прелестно… — ощерился я. — Давай только подрули так, чтобы левой скулой его ударить, у нас как раз там камер нет… Эй!!! — заорал я в самый последний момент, и тут катер сотряс громкий удар.
— Вверх! Вверх, давай же! — зажмурившись в ожидании удара о землю и его возможных последствий, заорал я, упершись ногами в пол и потянув штурвал на себя.
— Я приняла управление, капитан. Угрозы падения нет, капитан, — тут же произнесла Мэрилин.
— Да? — открыв глаза и отпустив штурвал, выпрямился я в пилотном кресле.
Черт.
— Вот урод, а? — скривившись, даже хлопнул я по панели, оборачиваясь.
Да, теперь только так на окружающий мир смотреть — все передние камеры раздолбаны, — в последний момент водитель вездехода понял, что я не просто так к нему на дикой скорости спускаюсь, и решил отвернуть, избегая столкновения. Причем очень для меня, да и для себя неудачно — вместо того, чтобы ударить «муравья» по касательной, в кабину, как предполагалось по моему прекрасному плану, челнок врезался вездеходу прямо в борт. Очень печально.
Нет, если с другой стороны посмотреть, это хорошо — от вездехода только несколько колес уцелело, вон по сторонам прыгают, а все остальное, взорвавшееся, сейчас небольшими частями по пустошам приземлялось. Стопроцентная эффективность атаки — это, конечно замечательно, но я‑то хотел только кабину боднуть, чтобы просто машину из строя вывести, а после уж посмотреть, кто на нем катит, зачем и что из трофеев может мне подарить.
— Набирай высоту в три тысячи, и индикатор повреждений выведи, — отворачиваясь от кормовых экранов, попросил я Мэрилин.
— Мда, — всмотрелся я в появившуюся в воздухе 3D-модель перед глазами. Весь нос катера, как и днище, ярко–красного цвета. Из восьми выживших после первого столкновения обзорных камер целыми остались целых шесть и ни одной впереди — камера правого борта, четыре камеры заднего вида и камера сверху.
Вообще здорово! Летать могу только прямо, а видеть могу только то, что сверху и сзади!
— Капитан?
— Дорогая?
— Меня беспокоит вопрос посадки, капитан.
— Мэрилин, мы взлетели?
— Да, капитан.
— И приземлиться сможем, верь мне.
Взяв управление на себя, я развернулся и полетел к уничтоженной базе патруля. Сначала туда все–таки слетаем, а дальше посмотрим.
— Мэрилин?
— Да, капитан?
— Ты очень выразительно молчишь.
— Мне грустно, капитан.
Нифига себе!
— Отчего же, дорогая?
— Капитан, анализируя ваши методы управления патрульным катером «СП» с бортовым номером «сто пятьдесят три», я пришла к выводу, что приземление будет последним маневром, который мы сможем совершить. Причем вероятность полного уничтожения, без возможности восстановления в ремонтных доках, я оцениваю в тридцать два процента.
— Так чего ты грустишь? — не понял я.
Только спросил, как сразу понял — выключения боится.
— Да ладно тебе, расслабься! Найдем нам новый катер! — поспешил я успокоить виртуальную помощницу.
— Да, капитан. Спасибо, капитан.
Может, мне показалось, но голос у Мэрилин слегка подрагивал.
Интересно, от радости или от ярости?

Глава 15 

Летели мы вперед, а смотрел я назад.
Так–то прикольно, конечно, но не очень комфортно. Все же когда летишь вперед, лучше смотреть по ходу движения, а не назад. Особенно когда приземляться собрался. Больше часа уже кружили, я все место для посадки выбирал.
Решение пришло неожиданное и поражающее своей простотой. Идея моя была просто гениальна — один самолет уже приземлился аварийно, ведь правда? Правда — я сам в его салоне несколько часов назад вместе со всеми весело орал. И падая, лайнер оставил за собой в пустыне четко очерченный след, кое–где даже подровняв рельеф. Так почему бы мне не воспользоваться этой подготовленной уже, по сути, аварийной ВПП?
Пропетляв немного по карте, я обнаружил место крушения лайнера и, когда обломки мелькнули снизу, подстроившись над полосой, оставшейся после его падения, выключил двигатели.
— Мэрилин?
— Да, капитан.
— Начинай понемногу убирать мощность антиграва. Так, чтобы мы медленно снижались.
— Есть, капитан.
Счетчик высоты тут же неуклонно побежал вниз. По мере уменьшения мощности антиграва наш челнок понемногу обретал вес для окружающей действительности и полого снижался.
Жаль, реверса нет — для торможения на катере маневровые двигатели предусмотрены, которые сейчас выведены из строя.
— Мэрилин, быстрее, — нетерпеливо произнес я, когда на кормовых экранах показалась лежащая на земле потрепанная туша лайнера.
После моей просьбы челнок начал снижаться гораздо быстрее. Мне пришлось обернуться и, дав малую мощность на двигатели, немного подрулить, выравнивая наше падение так, чтобы мы снижались прямо над четкой полосой, прочерченной по пустыне лайнером.
Земля приближалась очень быстро, а Мэрилин все снижала мощность антиграва.
— Когда коснемся земли…
— «Бух!» — сказал челнок, ударившись днищем о землю, тут же в кабине зажглось аварийное оранжевое освещение.
— …увеличивай мощность антиграва, чтобы совсем не разбиться! — закричал я, с трудом удерживаясь в пилотском кресле.
— Бух, бух! — снова понеслось снизу. Челнок затрясся от ударов, как эпилептик, дрожа всем корпусом, в салоне дохнуло пылью, потянуло дымом.
Да, это не широкий лапоть пассажирского лайнера, который, несколько раз подпрыгнув, поехал по земле, — я сейчас на неуклюжем угловатом челноке, который никак не хочет приземлиться, все норовя подпрыгнуть повыше, чтобы с удовольствием покувыркаться.
На подернутом рябью помех изображении кормовых экранов промелькнула деревенька рейдеров, но тут челнок перестал греметь, наконец приземлился на брюхо и заскользил по земле, почти не теряя скорости. Гулкий скрежет и непрекращающийся треск заполнили все вокруг, играя на нервах, как звуки пенопласта по стеклу.
— Да! — тем не менее не сдержался я. — Дорогая, мы сделали это!
Но тут заскользивший было челнок подпрыгнул на чем–то, снова оторвавшись от земли. Прочерченная лайнером полоса скошенной земли кончилась и теперь под нами неровная земля! Вот черт — не хватило нам этой аварийной полосы, чтобы приземлиться!
— Капитан!
— Что?! — крикнул я, даже не назвав Мэрилин дорогой.
— Напоминаю, что впереди в рельефе местности присутствует большое скальное образование, с которым мы в ближайшее время столкнемся.
Упс. О горе, за которую лайнер зацепился кабиной, когда падали, я как–то и забыл. В моем прекрасном плане мы должны были остановиться до того, как до нее доберемся.
— Врубай двигатели, набираем высоту!
— Невозможно, капитан, главные двигатели уже выведены из строя на тридцать четыре процента, и нам не хватит мощности, чтобы…
— Сколько до столкновения?
— Двадцать секунд, капитан.
— Ааа!!!
Несмотря на то что я заорал, как потерпевший, это был не пораженческий вой. Это был боевой клич с целью подстегнуть скованное оцепенением тело.
Без доспехов я бы так не смог. Силенок бы не хватило удерживаться и сохранять ориентацию внутри челнока, который сейчас превратился в подобие шейкера в руках смешивающего коктейль бармена — катер опять коснулся земли, пол под ногами тряхнуло, что–то отлетело сверху, ударив мне в шлем. Не обращая внимания на тряску, я, с трудом удерживая равновесие, рванул два рычага, аварийно открывая десантные люки, а после вскочил, выдернул из панели хранитель для ВИПМа, в котором жила Мэрилин, и попытался развернуться.
Не очень удачно — ходивший ходуном пол подло ударил меня снизу, и я рухнул, растянувшись побитой камбалой. Тут же пол сделал еще одну подлянку — покатав меня, как блинчик на сковородке у шеф–повара, он в очередной раз придал мне ускорения и мягко взбрыкнул, подкидывая так, что я взлетел и врезался в стену.
Удачно — врезался как раз рядом с держателем винтовок и рухнул на землю, уже сжимая в руках снайперскую винтовку охотницы. Одной рукой — второй я уже схватился за проем выхода в десантный отсек и, опять заорав, вытянул себя из кабины пилота. То же без доспехов вряд ли смог — силы бы не хватило. Да и оглушенный бы уже валялся.
В этот момент челнок опять подскочил на очередном большом ухабе, и на несколько мгновений воцарилось блаженное спокойствие — катер просто летел по прямой. Ну, не просто, конечно, — в кабине уже творился ад, замелькали языки пламени, в десантном отсеке стояла пыль столбом, но я, воспользовавшись моментом, оттолкнулся от переборки и выскочил в боковой люк.
«Из движущегося транспорта надо прыгать задом и назад», — гласит пособие для тех, кто выпрыгивает на ходу из электричек, проезжающих без остановки нужную станцию. У меня возможности выбирать не было, и я прыгнул передом и в сторону.
За краткий миг успел не только разжать руки, отпустив винтовку, но и закрыть забрало шлема. Тут же меня грохнуло, перекрутило всего и покатило по земле. Перед глазами замигало красными огнями индикатора повреждений, но почти мгновенно в кровь впрыснуло стимулятор, заглушивший боль.
Когда закончилась инерция от падения, благодаря которой я кувыркался, катясь по земле, как большой черный колобок, поднимая тучу пыли, сумел вскочить на ноги. Уже почти совсем здоровый — отделавшийся только легким испугом, двадцатью тремя процентами запаса биогеля, одним из пяти стимпаков, встроенных в систему жизнеобеспечения доспеха, а также потерянными четырнадцатью процентами мощности активной защиты.
— Йу–хуу! — останавливая бег и переходя на шаг, я выбросил вверх руку в жесте победителя, за краткий миг оценив индикаторы здоровья и состояния брони, которые горели перед глазами, проецируясь на забрало шлема. И тут же перевел взгляд с данных вперед, сфокусировав его на скале передо мной. Вернее, на том месте, в которое только что врезался челнок.
«Остановись, мгновенье!» — требуют люди с развитым чувством прекрасного. Я не просил, даже желания не было, но время для меня сейчас все равно будто остановилось. Как в очень, очень замедленной съемке, я наблюдал сминающуюся от удара о склон горы обшивку челнока — неуклюжий катер медленно–медленно для меня сейчас складывался гармошкой, сплющиваясь и уменьшаясь в размерах. Я даже заметил прыснувшие по сторонам осколки булыжников и обломки обшивки.
Когда взорвались баки с топливом, брызнув желтым пламенем, время снова рвануло вперед, только сейчас, наоборот, быстрее, чем оно обычно течет. Метнувшись, обгоняя наступающий вал клубящейся пыли, ударная волна стремительно прошлась по поверхности земли и подхватила меня, унося прочь. Улетел я мигом, спиной вперед и даже не успев опустить руку, которую так и держал поднятой со сжатым в победном жесте кулаком.
Пролетев с десяток метров, грохнулся на спину, меня проволокло, цепляя за высохшие кусты и колючки, но извернувшись, будто скользящий по льду хоккеист, я поднялся.
— О, мля… — выдал я глухо звучащим в закрытом шлеме голосом.
Выпрямившись и немного пошатываясь, первым делом осмотрелся по сторонам. По–прежнему никого вокруг. Пока никого — но если кто–то из охотников рядом, то наверняка не преминет заскочить на огонек, в буквальном смысле слова, и посмотреть, кто же здесь такой костерок запалил, что дым густым жирным столбом ввысь поднимается.
Двинувшись обратно, к месту своего падения, все ускоряя шаг, я на ходу счищал с доспехов пыль и ошметки сухих кустиков. Получалось не очень.
Винтовку я нашел почти сразу же. А вот с блоком ВИМПа, с Мэрилин, возникли проблемы. Куда я дел небольшую плоскую коробочку, напоминающую жесткий диск для компа, не помнил совсем. Перед глазами только искрящаяся кабина, тот момент, когда я вытянул хард из панели, и все.
Четверть часа потратил, не нашел ничего. Вообще ничего, хотя то место, где приземлился (найти было не сложно, в земле даже отпечаток тела остался), обходил кругами раз двадцать. Бегая вокруг места своего падения, все сильнее нервничал и громче матерился, но результатов никаких.
Внутренне смирившись с потерей Мэрилин, волевым усилием прервал поиски и направился подальше от места катастрофы челнока. Бегом миновав несколько километров вдоль скальной гряды, забрался чуть наверх и устроился на одном из уступов, включив стелс–режим брони.
Ждать пришлось несколько часов — над местом неудачной посадки появился челнок, брат–близнец того, на котором я разбился, только с бортовым номером «101», повисел немного и, не приземляясь, свечкой ушел в небо.
Безрезультатно прождав еще несколько часов, я поднялся и осторожно направился в ту строну, куда улетел патрульный катер, то и дело оглядываясь, готовясь в любой момент упасть, укрыться, активируя режим незаметности для сканирующих устройств. В движении его активировать смысла нет — спрятавшись от радаров, датчики движения не обманешь, а энергии стелс жрет изрядно.
И пока шел, нашел Мэрилин. На одном из универсальных креплений пояса, которое трансформировалось в сумку, защищая хард с ВИПМом от повреждений. Вот только когда и как я его туда убрал, убей не помню.

Глава 16 

Развалины отдаленно напоминали древний амфитеатр. Но что это за здание, точно понять было невозможно — изъеденный временем каркас кое–где обвалился, везде были нагромождены кучи строительного мусора, щерясь щупальцами вырвавшейся из бетона арматуры.
Когда сюда добрались и ведущий девушек Гера решил, что это место подходит для укрытия на ночь, Милана шагала уже из последних сил, слушая только сиплые звуки своего дыхания, ощущая лишь касание земли ступнями и ориентируясь на мелькание лазурного комбинезона Жанны впереди.
Одно радовало — солнце за спиной уже почти коснулось края горизонта, и больше не палило, обжигая и будто стараясь расплавить своими лучами.
Когда пробрались по нагроможденным обломкам в развалины, стоило лишь Гере сказать о том, что они пришли и остаются здесь на ночлег, Милана облокотилась плечом о полуразрушенную стену, без сил сползла вниз, подгибая ноги, сев прямо на землю. Закрыв глаза, бессильно свесив голову, девушка несколько минут приходила в себя. И, чуть отдышавшись, обратила внимание на легкое, почти незаметное покалывание в правом запястье. Опустив глаза, Милана увидела часто перемигивающиеся зеленым индикаторы на браслете личного терминала.
Подняв руку, Милана активировала изображение интерактивного меню.
— Выносливость: + 1. 
— Выносливость: + 1. 
— Стойкость: + 1. 
— Дух: + 1. 
— Выносливость: + 1. 
Выдохнув, девушка свернула эти и несколько других системных оповещений, снова закрыв глаза. От того, что у нее повысились игровые характеристики, никаких чувств она не испытала — толку–то.
Но, на удивление, силы к Милане как–то незаметно вернулись, и полностью пришедшая в себя девушка в изумлении открыла глаза. Как будто не было только что долгого, утомительного перехода по жаре — в теле снова ощущалась невероятная легкость. Поднявшись и стряхнув пыль с комбинезона, Милана осмотрелась.
Жанна уже была на ногах, вместе с Герой забравшись на будто оплавленную бетонную конструкцию немыслимой формы. Увидев, что Милана подходит, ее спутники слезли, и Гера показал на укромный уголок посреди полуобвалившегося остова развалин здания.
— Ночуем здесь, а дальше посмотрим. Пойдем, — поманил он девушек за собой, пробираясь среди нагромождения обломков. В этот момент солнце, будто ускорившись, начало опускаться. Оглянувшись, Милана засмотрелась, как красный, почти багровый диск постепенно скрывается за горизонтом. Посмотрев по сторонам, она увидела, как на развалины сверху спускается полумрак, будто наступая на свет от последних лучей уходящего солнца.
Чертыхаясь, с трудом пробираясь в опустившейся темноте по развалинам, трое беглецов дошли до укромного закутка, созданного несколькими свалившимися бетонными колоннами и обвалившейся сверху крышей.
— Перекус, — скомандовал Гера, легко ударив себя по ключицам, от чего рюкзак на его спине отделился, падая.
— Курицу или рыбу? — спросил он у девушек, доставая брикеты в вакуумной упаковке.
— Богатый выбор, — усмехнулась Милана, принимая свою порцию. — Ух ты! — удивилась она, увидев два красных круга на упаковке. «Курица» и «Рыба» было написано под каждым из них, а снизу мелким почерком: «Сильно нажмите на красный круг напротив выбранного вкуса».
Кстати, если не смотреть на содержимое брикета — бесцветную мягкую пористую массу, — то по вкусу вполне можно было принять его за курицу, причем довольно вкусно приготовленную.
— Располагайтесь, — когда все перекусили, кивнул Гера девушкам, пристраиваясь у своеобразного проема, служившего входом, — можете поспать. Если сами заснуть не сможете, можете в меню функцию сна активировать. Караулить будем по очереди, вы по три часа, я подольше посижу. Жанна, сначала тебя разбужу, а потом тебя, — посмотрел он на Милану.
Вздохнув, девушка кивнула и забралась на груду булыжников неподалеку. Найдя более–менее ровное местечко, попыталась устроиться поудобнее. Рядом зашуршало — Жанна поднялась туда же. Присев рядом, стюардесса немного помолчала, после посмотрела на Милану.
— Привет.
— Привет, — улыбнувшись от неожиданности, ответила та.
Улыбнулась и Жанна, немного смущенно.
— Слушай, а тебе правда семнадцать лет? — поинтересовалась она.
— Да, правда.
Помолчали немного.
— А тебе двадцать пять? — через некоторое время поинтересовалась Милана, вспомнив цифры на груди стюардессы.
Жанна не ответила, только слегка улыбнулась.
— Двадцать пять, — по ее губам прочитала Милана. Кивнув, девушка погрузилась в свои мысли.
— Тебя как зовут по–настоящему? — вывел ее из задумчивости вопрос.
— Милана, — снова посмотрела она на стюардессу, — а тебя? Жанна?
— Нет, меня Таня зовут, — покачала головой стюардесса, — но ты лучше называй меня Жанной, хорошо?
— Хорошо… — кивнула Милана, не зная, что и сказать, чтобы продолжить разговор.
— Послушай, а этот твой… — сделав паузу, посмотрела Жанна на нее, но, не дождавшись уточнения, продолжила: — Этот твой друг, он тоже такой молодой? У него написано, что ему девятнадцать лет.
— Да, — односложно ответила Милана.
— Хм… — тут уже Жанна задумалась. — Странно, — чуть погодя произнесла она, — вы такие юные, а уже здесь.
Милана ничего не ответила, лишь хмыкнула.
— Слушай, а вы с ним… ну, встречаетесь? — сформулировала вопрос Жанна.
— Нет, — покачала головой Милана поспешно.
— Ясно… — улыбнулась Жанна. — Но он молодец. Арчи, да? Уже на таком… летательном аппарате прилетел, оружие где–то достал… надо же.
— Он отморозок, — вдруг раздалось так неожиданно, что девушки вздрогнули и обернулись. Развалины уже полностью погрузились во мрак, и сидящего неподалеку Геру было почти не видно, только белый овал лица заметен.
— Я как–то на сходку клана пришел, — продолжил он, — там с ним в реале познакомился. Вроде совсем молодой парнишка, тихий, улыбается скромно так. Спокойный. Очень спокойный, — даже уточнил Гера, замолчав на мгновенье, будто вспоминая.
— А когда мы из кафе вышли, — продолжил он рассказывать, — до метро шли, а поздно уже было, так мимо отделения полиции прошли, и тут суета какая–то сзади, смех негромкий, возгласы. Оборачиваемся, а там Арчи на крыше уазика патрульного стоит, сфоткать его просит… В общем, на вид ботаник, а иногда такое ощущение, что у него головы вообще нет.
— Ну, если выпить, каждый может учудить, — произнесла Жанна.
— Да он не пьет совсем, — в темноте Гера покачал головой, несмотря на то, что девушки его не видят. — Просто он такой — мне иногда кажется, что у него страха нет. А здесь, в вирте, он вовсе безбашенный. Помню, как–то в засаде сидели на конвой Инквизиторов, в ущелье. Вроде все порядке, головные машины попалили, проблем не было, а один грузовик прорваться смог. А в тот раз условия были — если бы хоть одна машина ушла, мы бы… ну, нельзя, в общем, было никого упускать. Так Арчи по скале пробежался, угол срезал — там ущелье петляло, и спрыгнул вниз. Метров тридцать высоты было.
— На грузовик спрыгнул? — тихо поинтересовалась Жанна.
— Пытался, но не попал немного, рядом с колесом приземлился, в лепешку. Зато пока летел, у двух гранат чеку выдернул. Самонаводящейся миной сработал, — хмыкнул Гера. — Арчи грузовик попортил немного, а там мы опомнились, добили.
— У нас ведь как, — через некоторое время добавил Гера, — реализм у всех на максимум выставлен. Наш клан же в разных соревнованиях выступает, на КиберСпорте показывают, люди смотрят, интересно. Много смотрят потому, что если тут больно, то почти как по–настоящему больно. Оттого интерес высокий и гонорары большие, заработать можно неплохо.
— Зачем ты тогда сейчас участвуешь? — спросила Милана, не успев прикусить язык.
В закутке развалин повисло молчание.
— Мне деньги нужны, — наконец ответил Гера.
— Всем деньги нужны, — даже по голосу было слышно, как усмехнулась Жанна.
— Мне очень нужны.
— Удивительно, — снова усмехнулась стюардесса. — Думаю, что это ко всем нам применимо.
— Арчи не нужны, — негромко произнесла Милана, но тут же поправилась: — Вернее нужны, наверное, но не до такой степени, чтобы в этом сафари участвовать. Он просто со мной за компанию пошел, чтобы… ну, чтобы мне спокойней было.
— Неужели так прижало, что ты, такая молодая, красивая, в подобную авантюру вписалась? — может быть, Милане показалось, но в тоне Жанны вроде бы мелькнуло снисхождение.
— Прижало, — насупившись, посмотрела она на силуэт стюардессы в темноте. — Сильно прижало.
— Ой, не знаю даже, — неожиданно изменившимся, будто усталым от жизни голосом, произнесла Жанна.
— Не знаешь, — упрямо оговорилась Милана. — У меня мама сильно заболела, денег на лечение нет. Даже квартиру продаем, все равно не хватает. Операция очень срочно нужна, а в России таких не делают.
— Прости, — быстро произнесла Жанна. — Прости, не подумала… ты такая красивая, у тебя глаза такие, что не верится, что что–то плохое может у тебя в жизни быть. Прости, ладно?
Жанне сейчас стало очень стыдно — глядя на Милану, замечая ее нереальную красоту, она и не думала, что у юной спутницы может быть серьезная нужда в средствах. Жанне казалось, что участие в сафари для девушки — просто блажь, а проблемы у нее если и не надуманные, то уж вовсе не настолько серьезные, чтобы смертный приговор себе подписывать. Пусть и в виртуальном мире.
— А ты зачем здесь? — Милана попыталась во мраке поймать взгляд Жанны. Глаз ее не было видно, только белый овал лица, и тот смазался, когда стюардесса опустила голову.
Повисло тяжелое молчание. Наконец Жанна шмыгнула носом, решившись.
— У меня… муж.
Снова долгое молчание, в течение которого Милана недоуменно смотрела на соседку. Ну, муж и муж.
Сидящий поодаль Гера тоже смотрел с интересом, хотя этого никто и не видел.
— У меня муж второго ребенка хочет, — снова шмыгнув, выдала, наконец, Жанна.
— Кхм, — не удержалась Милана. — И все? — спросила она, когда пауза уж очень затянулась.
— Да. И все, — коротко произнесла Жанна, в голосе ее едва ли не злость мелькнула. — Тебе не понять.
— Так объясни, чтобы понятно было, — удержавшись от колкого замечания, постаравшись не обращать внимания на тон собеседницы, пожала плечами Милана, — времени много.
Жанна не ответила, и, когда уже Милана снова хмыкнула недоуменно, понимая, что продолжения беседы не будет, бывшая стюардесса разбившегося лайнера заговорила.
— Я издалека. В Питер четыре года назад приехала. К тете — у мамы здесь сестра. Прожила два месяца всего, больше не смогла. На меня там смотрели, как на…как на собаку приблудную. Пошла работать, жилье сняла. Познакомилась с мужчиной, все хорошо, прекрасно. Было.
Рассказывала Жанна короткими, рублеными фразами, часто делая паузы.
— Как вместе жить стали и я забеременела, он другим человеком стал. Никаких цветов, конфет, кафе. Ревновал страшно, с работы мне уволиться пришлось, да и рожать скоро надо было. Потом он пить начал. Когда я уже, — сделала на последнем слове ударение Жанна, — беременная была, начал любовниц заводить. Мог демонстративно уйти в пятницу вечером гулять, в воскресенье только прийти. Я думала, когда рожу, снова у нас секс будет, все наладится, но только хуже стало. Он зарабатывает немного, почти все на себя тратит. Зарплату получит, из дома исчезнет на пару дней, а в холодильнике нет ничего! Я ребенка кормлю макаронами с луком, больше нечем! Чай и макароны! — пауз уже почти не было, Жанна говорила все громче и громче. — На улицу выйдем: «мамочка купи чупа–чупс, пожалуйста», а у меня на сраный леденец денег нет! Вообще нет, даже мелочи никакой!
Девушка, судя по звуку, всхлипнула, но справилась с собой.
— А он еще психолог, он меня давит, реально! Он старше меня на десять лет, и давит, давит морально! Говорит, что подобрал меня, из грязи вытащил! Хочет, чтобы я его вещью была! Он, когда домой приходит, я слово боюсь сказать! Пожрать ему, обслужить, и молча, без претензий! Последнее время вообще, иногда напьется сильно, меня побьет и из дома нас с дочкой выгоняет! Мол, я шлюха, а это не его ребенок! А сейчас у меня получилось договориться, дочку в садик берут, а он, сука, чувствует, что я работу могу найти, как–то вырваться, уйти, квартиру найти себе, теперь второго ребенка пытается сделать, а куда я с маленьким от него денусь?!
— Так… как–то уйти, к друзьям, к маме… — когда Жанна сделала паузу, невольно спросила Милана.
— Какие друзья? Откуда? Я в Питере свободно полгода всего жила, продавщицей работала, конуру себе в общаге снимала. А домой куда — я русская, но не из России, из СНГ. У меня даже гражданства нет, я тут на птичьих правах! А дочку он на себя не записал, тянет все, а у нее даже прописки нет, временная регистрация только! Куда мне, на вокзал идти жить, милостыню просить?! Дома маме я тоже не нужна — там еще трое кроме меня в деревянном доме, у старшего брата уже двое спиногрызов, куда мне возвращаться с дочкой своей?
Жанна все же не справилась с собой, расплакалась. Когда рыдания стихли, все долго молчали.
— Как же ты сюда попала? — осторожно поинтересовалась Милана.
— Одно время в онлайн–игрушку играла браузерную, днем, когда дочка спит, начала там с несколькими игроками общаться. Он, правда, потом в мой ноутбук старый, который еще в кредит купила, продавцом работая, залез, увидел переписку, избил тогда сильно. Интернет после этого дома оплачивать перестал, но иногда появляется вай–фай бесплатный, даже не знаю откуда. Сигнал низкий, но я на форуме с девочкой одной из той игры списалась, мы общались хорошо, когда играли вместе, просила помочь. Советом хотя бы. Она пообещала, правда, молчала несколько месяцев, но вот недавно написала, что может со знакомым свести, он поможет денег заработать. Я к этому парню так и поехала договариваться с ребенком, потом дочку той девочке из игры отвезла, она пообещала посидеть пару дней. Вот так первый раз увиделись с ней… Так что здесь, если денег дадут, я в ту квартиру, к этому уроду, больше не вернусь.
— Да, теперь понятно, — вздохнула Милана.
— Жанна, запомни телефон, — вдруг глухо проговорил Гера, и продиктовал легкий номер. — Это не мой, просто его запомнить легко. Скажешь, кто ты, и чтобы мне позвонили, я тебе помогу. Договорились?
— Хорошо, — ответила Жанна.
— Запомнила телефон? — поинтересовался Гера.
Жанна запомнила, повторив семь цифр.
— Гера, а как тебя по–настоящему зовут? — поинтересовалась она чуть позже.
— По–настоящему Гера. Можно Егор. Только ты позвони, в любом случае — я и жилье помогу найти быстро, да и… да и просто помогу, если что.
— Егор, а ты почему здесь оказался? — невпопад спросила Жанна.
— Хм, — Гера просто хмыкнул, взяв паузу. Но после решил, что если начнет увиливать, то это будет выглядеть смешно, а складно врать он не умел никогда, к тому же особых идей сейчас не было.
— У меня девушка. Много денег на нее трачу, не хватает.
— У вас что, товарно–денежные отношения? — стараясь сохранить серьезный голос, спросила Милана.
— Нет, просто она привыкла к определенному уровню комфорта. Если планку снизить, то не факт, что мы сможем продолжать встречаться.
— Мда… вот тебя штырит, — не удержалась Милана. — Как будто вокруг нет девушек, отношения с которыми не надо подпитывать потоком бабла.
Гера вздохнул, но спорить не стал. Ну не объяснять же сейчас в темноту, что, когда он со своей девушкой, ему просто голову сносит? А в постели она такова, что после нее все остальные кажутся просто куклами безвольными. Но она привыкла к определенному ритму жизни — клубы, тусовки, сон до трех часов дня, а если и просыпаться раньше, то лишь для того, чтобы наслаждаться жизнью, а вовсе не думать о хлебе насущном.
— Тебе не понять, — просто покачал головой Гера.
— Вот уж согласна, — кивнула Милана, — мне действительно не понять.
— Жанна, — поинтересовался Егор, — ты запомнила телефон? Повтори, пожалуйста.
Стюардесса покладисто повторила легкий номер.
— Позвонишь, когда все закончится?
— Позвоню.
Беседа после этого угасла, никто больше не нарушал молчания. Полежав немного и подумав о своем, Милана так и не смогла заснуть, пришлось с помощью личного терминала активировать функцию гипносна.

Глава 17 

Очнулась Милана оттого, что кто–то легонько тряс ее за плечо. Открыв глаза, она проснулась сразу, очень легко, как будто и не спала. В реальной жизни у нее так не получалось, минимум несколько минут требовалось, чтобы валяясь в кровати прийти в себя, а полностью она просыпалась только после душа и чашки кофе.
— Что? — шепотом спросила Лана у склонившейся над ней Жанны.
— Пойдем, твоя очередь караулить, — так же негромко ответила стюардесса.
Осторожно спустившись следом за ней по изломанным обломкам, Милана подошла к проему выхода из закутка и вопросительно посмотрела сначала на Жанну, потом на спящего рядом Геру.
— Он прямо здесь спит, — увидела Жанна взгляд, — если услышишь или заметишь что подозрительное, буди его сразу же.
Милана кивнула, осматриваясь в поисках места, где бы присесть с удобством.
— Милана? Поняла?
— Да, поняла, — ответила девушка — ее кивка в темноте Жанна просто не увидела.
— Три часа засеки по терминалу, потом буди Егора и досыпай.
Милана снова кивнула, бросив еще один взгляд на Геру, который спал рядом, сжимая винтовку.
Жанна уходить не стала, а пристроилась рядом с парнем.
Первые несколько минут Милана сидела, ерзая, пытаясь устроиться поудобнее. Как назло, не получалось — то в бок что–то острое колет, то под бедром неудобно, то руку некуда деть. Наконец кое–как устроилась — прислонившись плечом к крупному обломку, скрестив руки на груди и подогнув ноги под себя.
Стоило только успокоиться, как понемногу девушку начал охватывать страх. Темнота вокруг будто смотрела на нее с затаенной угрозой. Еще и тишина стояла мертвая, глухая. Даже не было слышно сопения Геры и Жанны, находившихся рядом. Милана с трудом справлялась со своим испугом, обхватив себя руками, пытаясь усмирить чувства, удержать их внутри.
Понемногу Милана успокаивалась, хотя страх полностью не уходил. Но, устав бояться, девушка понемногу начала думать на отстраненные темы. Начала вспоминать маму, но едва не расплакалась и теперь, наоборот, пытаясь о ней не думать, попробовала вызвать в памяти другие картинки. Посмотрев вокруг, девушка зацепилась взглядом за еле видимое в темноте светлое пятно лазурного комбинезона Жанны и в мыслях попыталась поставить себя на ее место. Не получалось — свободолюбивая Милана просто не понимала, как можно чужому человеку, пусть это и отец твоего ребенка, позволить измываться над тобой. А тем более бить!
Постепенно мрак вокруг рассеивался, где–то далеко за горизонтом солнце уже приготовилось вставать, посеребрив небо на восходе, — ночь понемногу подходила к завершению. Не утро еще, но уже близко.
Радуясь скорому окончанию ночи и по–прежнему прокручивая в голове планы того, как она сопротивлялась бы, став заложником ситуации, в которой оказалась Жанна, Милана даже не сразу заметила, что тишина больше не мертвая. Как только она поняла, что где–то далеко, на грани слышимости, раздается звук автомобильных моторов, девушка напряглась.
Рокот, который поначалу едва–едва слышался, сейчас все более нарастал, приближаясь. Прислушивающаяся к нему Милана дернулась, выходя из оцепенения, и, вскочив, бросилась к Гере.
— Егор! Егор! — с громким шепотом потрясла она за плечо спящего. Парень дернулся и невольно разбудил Жанну.
Заполошно подхватив винтовку, которую сжимал даже во сне, Гера поднялся, озираясь. Но тут же, услышав звук моторов, он бесшумно, практически стелясь по земле, подскочил к проему, замерев там. Милана застыла в испуге и растерянности, мимо нее проскользнула Жанна, присев рядом с Герой. Лана опомнилась и тоже присоединилась к ним, прислушиваясь.
Шум моторов между тем все нарастал и из однородного рокота уже превратился в разноголосье, судя по которому у развалин, в которых прятались пассажиры разбившегося лайнера, остановилось две машины. Как только двигатели оказались заглушены, раздались голоса. В их звуках человеческого было мало — просто гортанные возгласы, даже завывания иногда.
— Рейдеры, — тихо, почти одними губами шепнул Гера, обернувшись к девушкам.
Голоса между тем становились громче — подъехавшие рейдеры заходили в развалины бывшего амфитеатра или стадиона. Милана зажмурилась, все ее тело сковало испугом, поколачивая мелкой дрожью. Девушка судорожно сглотнула, прикрыв глаза, но, справившись с собой, попыталась выпрямиться, глядя на Геру.
— Не волнуйтесь, — снова едва слышно шепнул он, подняв руку, обратив ее открытой ладонью к девушкам, — все нормально будет. Пересидим, переждем. Да и… — он не договорил, но выразительно похлопал ладонью по штурмовой винтовке, которую им оставил Арчи.
Возгласы рейдеров, забредших в развалины, становились все громче, но больше не приближались — незваные гости устроились неподалеку, но, судя по всему, все здание обыскивать не намеревались. Через несколько минут по развалинам заскакали отблески языков пламени разведенного нежданными пришельцами костра.
Прошло около четверти часа, и тяжелая тьма покинула развалины, ей на смену пришел серый полумрак. Рейдеры по–прежнему гомонили, о чем–то гортанно переговариваясь визгливыми возгласами на своем воющем языке. Беглецы напряженно сидели в своем укрытии. Переглядывались уже часто, уверенно, но напряжение не спадало, оно просто засело внутри.
— Сидим тихо, ждем, — еще раз зашептал Гера, приблизившись к девушкам. — Они здесь ненадолго, надеюсь, — парень попытался успокоить спутниц, — посидят немного, да уедут. Может, встретятся с кем–то и… — Гера замолк на полуслове. — Черт! — не удержался он и тут же сделал рукой знак подниматься.
Но девушки уже сами слышали приближающиеся шаги, сопение, звуки осыпающихся камней. Поднявшись, стараясь двигаться как можно тише, все трое, перескакивая по изломанным булыжникам и остаткам стен, пробрались в самый дальний угол, спрятавшись среди острых обломков.
Милана шла последней и не успела занять хорошее место — Гера с Жанной спрятались за крупным куском стены, который сломанным зубом торчал среди обломков, она же съежилась просто за кучей камней рядом. Здесь, в углу, еще было довольно темно, полумрак размывал очертания. «Но не моего белого комбинезона», — со страхом подумала Милана.
— Если что начнется, держитесь за мной, — услышала она шепот Геры, который в этот момент слегка похлопал по винтовке.
Через несколько мгновений стало не до разговоров — из проема раздался звук приближающихся шагов и гортанные возгласы, будто понукающие. И еще странный, будто звенящий звук, природу которого Милана не могла понять. Но тут она заметила, как, распластавшись на земле, выглянул из–за укрытия Гера, и тут же его лицо исказила гримаса, как будто он целый лимон в один присест съел.
Ненавидящая мат Милана даже не поморщилась, когда Егор ругательством прокомментировал появление незваных гостей, между делом сказав, что это мутанты. Дрожа от испуга, но не в силах перебороть болезненное любопытство, Милана сама легла на землю, стараясь делать это так, чтобы ни камешек не шелохнулся, и медленно–медленно выглянула, не обращая внимания на то, как Гера замахал ей руками предупреждающе.
При виде открывшегося зрелища девушка едва сдержала возглас отвращения. Это были действительно мутанты, и хорошо, что сейчас еще не совсем светло, — в сером призрачном свете раннего утра с трудом можно было различить детали внешнего вида гостей. Но и так хватало.
В закуток пожаловала своеобразная парочка. Первой шел… шла. Первой шла самка–мутант — у Миланы даже в мыслях не получилось «это» назвать женщиной. Высокая, едва не под два метра фигура, но она держалась не прямо, а на полусогнутых, будто обезьяна. «Большая лысая обезьяна», — с отвращением подумала Милана.
У самки мутанта имелся вторичный половой признак. Один. Второй груди не было, а на ее месте виднелась густая сетка шрамов. Да и вся ее кожа была бугристой, будто бородавчатой, и от взгляда на нее даже ладони у девушки отозвались тянущим чувством отвращения и боязни прикосновения к этому ужасу. Из одежды на шагающей первой образине были лишь обмотки на ногах и плотно намотанная на талии и бедрах грязная ткань. И пояс, на котором без ножен, в петле, висел длинный тесак с зазубренным лезвием. Волосы росли не по всей голове мутантки, только с левой стороны, на половину черепа была омерзительная плешь. Голову самка склонила очень низко, слипшиеся пряди закрывали лицо, и рассмотреть можно было только выпирающую вперед массивную нижнюю челюсть.
В руке мутантка держала цепь, которая и звякала периодически по земле, когда натяжение ослаблялось. Но стоило цепи провиснуть, как хозяйка тут же за нее дергала, гортанно восклицая что–то. А на привязи шел ее спутник. Не такой большой, как самка, раза в полтора ниже и не такой широкий. И к земле он больше стелился, передвигаясь почти как собака. Сходство с псом усиливал шипастый ошейник на его шее.
Присмотревшись, Милана поняла, что этот мутант гораздо больше походит на человека, — тело у него было не такое массивное, как у самки. Из одежды, кроме ошейника, на нем ничего не было, только маска на лице с тремя круглыми дырками для глаз и рта.
Морщась от омерзения, уже привыкнув к страху и не обращая на него внимания, Милана, вжавшись в землю, совсем чуть–чуть выглядывала из–за кучи камней и продолжала наблюдать, как зашедшая в закуток самка обматывает цепь, крепя ее к одной из обломанных колонн. А после этого она вдруг зашлась в злых, резких возгласах и неожиданно яростно дернула за ткань на своем поясе. Заходясь в резких движениях, мутантка освободилась от длинной полосы грязного и рваного подобия сари, в которое была замотана, и опустилась на колени. Самец–мутант издал короткий возглас, глухо прозвучавший из–под кожаной маски, но послушно подошел, пристраиваясь к хозяйке сзади.
Тут Милана даже голову в плечи втянула — перед ее глазами сейчас начинался процесс совокупления. Механический и грязный, тошнотворный даже. «Случка» — пришло на ум подходящее слово. Скривившись от омерзения, девушка понемногу отползла, но резкие, будто гавкающие звуки, которые ритмично подергивая тазом, издавала самка, никуда не делись. Милана зажмурилась, попыталась зажать уши, но все равно гортанные восклицания, похожие на сдавленный лай, доносились до нее, постепенно становясь громче. Громче, быстрее, равномерно ускоряясь и постепенно переходя в громкий однотонный стон, прерываемый лишь на мгновения, чтобы дыхание перевести. Вдруг воздух в закутке наполнился пронзительным, густым ревом, который отразился от стен и внезапно прекратился.
Несколько мгновений стояла тишина, которую после разорвал утробный скулеж, практически сразу же заглушенный громким рычанием и звуком ударов. Испугавшись, но не в силах сдержать любопытство, стремясь избавиться от липкого страха перед неизвестным, Милана снова осторожно выглянула. И моментально отпрянула, поняв, в чем дело, — удовлетворенная самка била своего слугу. За мгновенье Милана успела увидеть на его груди несколько кровавых порезов от когтей мутантки.
Но постепенно самка била все сильнее — ее рычание уже заглушили истошные вопли и взвизги избиваемого. Спрятавшаяся за укрытием Милана снова зажала уши, пытаясь сжаться в комок, но краем глаза все же заметила, что Гера тоже выглядывает из своего укрытия.
Вдруг он отпрянул, сжимая винтовку. По изменившемуся лицу парня Милана прочла, что все не очень хорошо. И действительно — неожиданно мимо пролетел голый мутант, загребая в воздухе руками, и ударился в стену. Оборванный кусок цепи, свисающий с ошейника, звякнул рядом.
Но тут же вскинувшись, мутант подскочил и бессильно заметался. Мимо укрывшихся беглецов, так близко, что даже ветерком дохнуло, пробежала самка, бросившись на своего слугу.
Милана, поморщившаяся от нестерпимой вони, которую источала пробежавшая рядом мутантка, краем заметила, как Геша, прижав палец к губам, пытается показать вжавшемуся в стену избиваемому рабу молчать. Неудачно — голый мутант, исполосованный кровавым полосами, увидев спрятавшихся беглецов, вдруг взвился, суматошно показывая на них пальцем хозяйке. Тоже не одетой — не успела в порыве страстной ярости.
Короткий и резкий возглас Геры потонул в верещании раба.
Стоило только самке обернуться, как раздался грохот выстрела, а в груди у нее появилась рваная дыра размером с кулак.
— Вот мудак, — не выдержал Гера, вторым выстрелом убив мутанта. — Сваливаем, сваливаем! — подскочил Егор, быстро бросившись к проходу. — Держитесь за мной, — обернулся он на мгновенье, а после высунулся, обозревая развалины.
Тут же Гера вскинул винтовку и один за другим выдал пять выстрелов. После, тщательно прицеливаясь, еще несколько. Выругавшись, он вскочил, развернувшись, и махнул девушкам, скрываясь в проеме, откуда почти сразу же снова послышались выстрелы. Жанна схватила за руку Милану, и они чуть погодя последовали за Егором.
В центре руин горел костер, рядом лежало несколько убитых Герой рейдеров–мутантов. Разные все — какие–то похожи на прокаженного Халка, какие–то больше на людей. Кто–то полуодет, кто–то в глухой комбинезон затянут. Пробегая мимо, Жанна остановилась и подобрала с земли рядом с одним из тел грязный, с пятнами ржавчины автомат. Слегка притормозившая в этот момент Милана невольно присмотрелась к вертелу над огнем и поняла, что на нем висит уже поджаренная человеческая нога. Девушка едва сумела сдержать рвотные позывы.
— Быстрей, быстрей! — поторопил спутниц Гера, суматошно взмахнув рукой, — с улицы уже послышался звук заведенного мотора.
Выскочив из развалин, Егор на мгновенье замер, осматриваясь, и вскинул винтовку к плечу, целясь в один из автомобилей, на котором приехали мутанты. Два выстрела, и тот от попадания неожиданно сильно дернулся, полыхнув пламенем. Милана с Жанной в этот момент выбежали из широкой арки следом за Егором, и вдруг за их спинами, сверху, раздался гулкий басовитый звук. Даже оборачиваться сразу не пришлось, чтобы понять его природу, — короткая злая стрела вонзилась Гере в спину, бросив его лицом на песок, рядом упала оброненная им винтовка.
Сзади ударило глухим звуком приземления, и, вскрикнув от страха, Милана в прыжке обернулась, глядя на перекошенное гримасой страшное лицо мутанта, который, спрыгнув со стены и отбросив в сторону арбалет, кинулся на них с Жанной. Стюардесса пронзительно завизжала, но тут, перекрывая ее, раздались гулкие звуки выстрелов — автомат в руках Жанны заплясал, зажив своей жизнью, выплевывая из себя языки пламени.
Неожиданно громко лязгнул затвор — визжащая Жанна так и жала на спуск, не обращая внимания на то, что патроны уже кончились. Мутант, в которого попало не менее десяти пуль, захрипел и упал на колени, а после, помогая себе руками, с рычанием пополз в сторону девушек. Вдруг он, несмотря на красные отверстия ран в груди, из которых обильно текла кровь, бросил в прыжке свое тело вперед, подминая под себя Жанну. Тут и Милана завизжала, разворачиваясь и бросаясь к лежащему Гере. А тот уже пытался подняться, качаясь как пьяный.
— Стрелу! — хрипло сказал он подбежавшей Милане и развернулся, едва не упав, с трудом удержавшись на ногах. — Стрелу вытащи! — глухо крикнул он.
Всхлипнув, Милана схватилась за толстый колышек с оперением, который торчал из спины Геры, и, зажмурившись, рванула что было сил. В лицо ей брызнуло кровью, на губах почувствовался соленый привкус, и Милана, отбросив вырванную стрелу, сразу же отпрыгнув, попыталась одновременно вытереть лицо рукавом и оглядеться.
В этот момент раздался выстрел, после которого мутанта, вцепившегося в лежащую Жанну, откинуло в сторону. Утерев кровь с глаз, Милана заметила разодранный на груди комбинезон девушки, под которым виднелись рваные раны и красный овал на голой коже, — мутант вцепился в Жанну зубами, вырвав у нее из шеи клок мяса. Весь лазурный комбинезон стюардессы был залит кровью — и своей, и подстреленного ею мутанта.
Замерев от ужаса, Милана с трудом сглотнула, но тут снова раздались выстрелы — Гера стрелял вслед уносящейся вдаль второй машине, которая поднимала за собой столб пыли. Безуспешно — его по–прежнему немного пошатывало от слабости, вызванной попаданием арбалетного болта в спину. Когда машина скрылась в одном из распадков, Егор, выругавшись, едва не шмякнул винтовку оземь от расстройства, но сдержался.
Подскочив к лежащей Жанне, он осмотрел ее раны, потом схватил за запястье и пару секунд вглядывался в браслет терминала. После этого Гера подхватил Жанну, взяв ее за руку и за ногу, взваливая на себя, будто мешок с картошкой.
— Пошли, пошли, — все еще морщась, качнул он головой, глядя на Милану, — винтовку только подбери, пожалуйста.
Девушка подняла лежащее на земле оружие и быстро догнала Егора.
— Мы куда сейчас?
— Подальше отсюда, — буркнул тот с напряжением в голосе — он не до конца отошел от раны, а браслет на его руке мигал голубым холодным огнем, показывая, что идет восстановление организма. На руке Жанны, которая безвольно болталась, браслет тоже мигал, но гораздо интенсивней, чем у Егора.
— Тот, который сбежал, может еще привести, — через несколько минут быстрой ходьбы произнес Гера, обернувшись к часто поглядывающей на него Милане. Он и до этого вопросительные взгляды девушки видел, но шел из последних сил — шутка ли, арбалетный болт в спину получить. Пусть и терминал сразу заработал, с помощью биогеля регенерируя ткани, но все равно без последствий такое быстро не проходит.
— Так, — приостановился рядом Гера, — чтоб ты знала, мы сейчас идем к границе. Еще немного — и окажемся на свободе, можно будет аварийные маячки включать, чтобы нас спасатели забрали.
— Готова закончить? — через некоторое время спросил Гера у Миланы, тяжело дыша, но не замедляя шаг.
Девушка вздохнула, прислушалась к себе и кивнула. После того, что она увидела в развалинах, ей совсем не хотелось продолжать участие в сафари. Дальше двигались молча, только Гера постепенно дышал все тяжелее. Милана часто оглядывалась, но никого не было видно.
— Егор… — вдруг раздался слабый голос.
Гера шумно выдохнул и, остановившись, спустил Жанну на землю. Та покачнулась, но парень ее поддержал, и стюардесса удержалась на ногах. Несколько секунд, и взгляд Жанны сфокусировался на спутниках, приобретая все более осмысленное выражение.
— Фух, — выдохнула она, — ничего себе, он меня не убил… а мне казалось, что… — девушка опустила взгляд вниз и тут же постаралась хоть как–то прикрыть грудь, видную в прорехах располосованного когтями комбинезона.
— Пройдем, пойдем, — поторопил Жанну Гера, аккуратно подхватывая ее под локоть.
Понемногу стюардесса пришла в себя, и беглецы ускорили темп шагов. Егор уже чувствовал себя в полном порядке, Жанна тоже почти пришла в себя — шагала, пытаясь стянуть комбинезон на груди. Пыталась, несмотря на то, что ткань мало того что сама соединилась, так и мягко прилипала к коже, оставив только несколько оголенных участков кожи, где мутант вырвал клочья ткани. Но Жанна все равно невольно держала руки у груди, будто защищаясь, — она очень испугалась в тот момент, когда на нее напал тот страшный урод.
На Жанне не осталось ни следа крови — материал комбинезонов отталкивал грязь, которая подсыхая осыпалась хлопьями, а раны девушки затянулись так, что шрамов не осталось. Даже на шее, где напавший на нее мутант вырвал немаленький кусок.
— «Генная инженерия будущего», — прокомментировал Гера, когда увидел, что Жанна поглаживает розовый след от зажившей раны на шее.
Зато браслет на руке Жанны теперь едва–едва помигивал оранжевым светом — полоска, обозначающая уровень биогеля, практически вся исчезла, осталась лишь тонкая голубая ниточка. Еще немного — и организм девушки не сможет сопротивляться губительному воздействию пустошей.

Глава 18 

— Третьи сутки в пути… че–то–там та–да–дам… все вперед и вперед… рота прет на восток… — монотонно напевал я, шаг за шагом вбивая подошвы в иссушенную солнцем землю пустошей.
— Напишите письмецо–о–о-о-о… нет его дороже для–я–я бойцов!!! — нещадно фальшивя, затянул я пронзительно душещипательную строку.
Если бы здесь были воробьи, они бы попадали на землю в шоке. Но здесь не было ни деревьев, ни воробьев. Да и вообще рядом никого не было — после каждой пропетой песни, вернее, всех тех слов от песни, которые знал, я опускал на лицо забрало и, активируя активный прицел, осматривался.
Только покрытые предрассветной серой дымкой выжженные пустоши вокруг.
Петь я очень люблю, хотя и не умею. Раньше пел в душе, но после того, как, находясь в ванной, случайно услышал звуки разговора соседей, понял, что через вентиляционные отверстия прекрасно слышно все происходящее в санузлах верхних и нижних этажей. Соседей я с той поры жалел, но здесь, в пустошах, никого жалеть не собирался.
— Никого не жалко, ни–ко–го… ни тебя, ни меня, ни его, — тут же перескочил я на текст, более подходящий к случаю.
Шел я в ту сторону, в которую улетел челнок с места моего неудачного приземления. Долго шел, уже целая ночь прошла.
Идти, если честно, уже устал. Не физически устал, с выносливостью у меня в порядке. От неизвестности устал — иду и иду. Только куда иду?
За минувшую ночь отмотал уже порядка двадцати километров. Мог бы и больше, но местность была не везде ровная, кое–где изрезанная оврагами, воронками, а один раз я даже наткнулся на проржавевший остов огромного авианосца. Как он сюда попал — загадка. Скорее всего, гигантской волной занесло, когда прежняя цивилизация погружалась в пучину взрывов и извержений вулканов.
Усталости не чувствовал — в броню был встроен экзоскелет, который питался от генератора и шагал вместе со мной, компенсируя значительную долю затрачиваемых усилий.
Небо за востоке посерело, а я все шагал и шагал. Петь перестал — тексты в памяти кончились, по новой начинать не хотелось, и теперь я шел, глядя на мир сквозь активное меню нашлемного прицела.
Базу охотников чуть не пропустил. Вернее, сначала пропустил, а потом, осмотревшись, услышал зуммер. Возникшие перед глазами несколько красных палочек быстро скакнули друг к другу и сформировали красный ромб, обозначающий врага, — систему «свой–чужой», кроме всего прочего не дающую выстрелить по «своим», я выключил едва ли не сразу, как в путь пустился.
Едва только в ухе зазвучал короткий противный сигнал, я уже прыжком летел к ближайшей складке местности, активируя стелс–режим.
Укрывшись в небольшой ложбинке, быстро пробежал по ней к виднеющемуся неподалеку холму и, обойдя его с обратной стороны, поднялся на вершину. Отсюда база была как на ладони — секционные ограждения инородно выглядящего здесь белого цвета, две невысокие вышки с караульными. Верхушку одной из них я и заметил, когда уже почти миновал это место, — база была расположена в низине, окруженной со всех сторон холмами. Не лучшее решение в плане возможной обороны, конечно, но с другой стороны — кого им бояться, тем более здесь и сейчас?
Так, ладно. Забор, внутри несколько длинных зданий, ангар для техники — ворота открыты, виднеется муравьиная кабина вездехода, брата–близнеца того, которого я на челноке забодал. А вот и брат–близнец разбитого мною челнока — такой же утюг, на котором я совсем недавно летал.
Так, на посту патруля, который внезапно и конечно же совершенно случайно был расположен неподалеку от места крушения лайнера, было четыре челнока, как Мэрилин сказала. Базы Патруля больше нет, а челноки есть, правда, не все — катер с номером «153» я захватил и разбил, а «017» просто разбил. Ну, не просто, конечно, используя творческий подход, но по итогу все же да, в хлам.
«Вот я молодец какой, — мелькнула мысль, — за неполные сутки принял активное участие в жизни пятидесяти процентов воздушного транспорта в зоне сафари». Еще двадцать пять процентов ждали — стояли на отдельной площадке с выжженной землей, смотрели на меня дюзами двигателей на корме. На крыше номер — «101». Интересно, а где остальные проценты, в смысле, четвертый катер? «Хотя мне и этот, сто первый, подойдет», — с хищной улыбкой подумал я.
«Ладно, еще до него не дошел», — одернул себя, рассматривая лагерь дальше. Но дальше мой взгляд уткнулся в ту точку, с которой я начал осмотр. Еще раз оглядев всю спокойную в эти предрассветные часы панораму лагеря, кивнул сам себе. Ну, о’кей, пора действовать.
Быстро прогнав все режимы сканера перед глазами, даже головой помотал от удивления — надо же, какие дебилы, это насколько надо быть самоуверенными, чтобы не выставить никаких защитных систем по периметру? Красная сетка инфракрасных датчиков движения не в счет — это уже совсем на дикарей рассчитано. Ну, и два дятла на вышках тоже ни о чем, в принципе.
«Хотя о чем это я, — снова одернул я себя, — кого охотникам в принципе бояться? Рейдеров? Да ладно, не смешите мою задницу — пусть они и туристы, но базу патруля легко вынесли, какие им рейдеры еще? А больше здесь и нет никого опасного. Кроме меня. Но меня бояться они постеснялись, по всей видимости. Обидно, конечно, но для дела так даже лучше».
Прежде чем выдвинуться к забору, я не забыл вырубить в броне вообще все системы распознавания, а то здорово будет — вот часовой бы удивился, увидев неясного пассажира, «своего», которому вздумалось ползком продвигаться к забору. Стелс–система стелс–системой, но дружественные цели на экранах появляются.
Осторожно миновав красную инфракрасную сетку лучей, замер за небольшим бугорком — на ближайшей вышке караульный как раз пошагал по кругу. Вжавшись в землю, я поймал его взглядом и активировал увеличение. После этого картинка перед правым глазом начала увеличиваться, приближаясь, и я увидел патрульного совсем близко. Как будто рядом стоял — только руку протяни.
Черт, да у него даже прицел на шлеме неактивный, а забрало поднято! Я вновь удивился раздолбайству несения караульной службы. Всмотрелся в лицо — непись, точно. Я живых игроков все время от неписей отличаю, не знаю уж как, но безошибочно чувствую.
Подождав, пока часовой прошелся по кругу и вновь замер, небрежно облокотившись на перила и вглядываясь вдаль, я вновь пополз к забору. Самоуверенность охотников просто поражала — неужели они ни разу не сталкивались с каким–либо серьезным противодействием?
Странно. Ну ладно, мне–то лучше от этого. Я заполз в мертвую зону, не просматриваемую караульным с вышки, спокойно поднялся и подошел к белому забору. Потянув из–за спины винтовку, которая с легким, едва слышным пшиком отделилась от магнитных креплений, выставил мощность на самый возможный минимум. Осторожное нажатие на кнопку спуска — все нормально: из ствола винтовки на мгновение появился небольшой светлый язычок, длиной не больше двадцати сантиметров. Сделать плазменный резак из подручных материалов, из снайперской винтовки то бишь, — уметь надо.
Зажав спуск, так что теперь яркая полоса не исчезала, я быстро вырезал небольшое отверстие в заборе, после подцепив и вытянув кругляшок на себя. Как дырка в скворечнике. Приникнув, осмотрелся — вроде никого рядом. Ну и прекрасно — опустившись на одно колено, прорезал снизу прямоугольник, чтобы самому пролезть. Проникнув на территорию, аккуратно поставил вырезанный кусок на место и в несколько перебежек, укрываясь за какими–то кучами и штабелями с коробками, оказался у длинного здания барака. Скользнув по стене, вжавшись рядом с одной из дверей, быстро активировав меню, скинул настройки на параметры, которые у дамы–охотницы были выставлены, а после выключил стелс–режим. Все, теперь я свой в местной системе координат, просто прогуляться вышел.
Неспешным шагом миновал квадратное двухэтажное здание, служившее штабом экспедиции охотников за острыми ощущениями, — перед крыльцом возвышался флагшток, и на нем бессильно опало в безветрии черное знамя с вкраплением красного. Изображения не видно, но наверняка череп аналогичный тому, что у меня на груди сейчас.
— Тук–тук, — мягко ткнулось мне в уши аккуратным звуком, и слева на периферии зрения появилась легонькая голубенькая полоска, слегка изгибающаяся в виде стрелки, направленной вправо и вверх. Несколько секунд — и я уже сам услышал шум двигателей приближающегося патрульного катера.
Быстро сориентировавшись, подошел к двери и аккуратно ее толкнул. Не заперто. Войдя, сразу же уткнулся взглядом в стену, едва не отшатнулся, но тут увидел, что коридор под прямым углом уходит направо. Шагнул вперед, осторожно выглянул — пусто, только однотипные двери по каждой стороне. А, не, не однотипные — на некоторых цифры, на каких–то надписи неряшливые, будто маркером в подъезде. На одной двери вообще просто крестик нарисован.
Сделав несколько шагов, остановился у одной из дверей без надписей или номера, прислушался. Тихо, никого вроде. Обычная типовая дверь, кстати, деревянная, как в гостинице какой–нибудь. Аккуратно нажал на ручку, слегка приоткрыл дверь, готовый в любой момент выскочить обратно или спросить, где туалет, по ситуации. Да, точно никого нет — сунув голову и осмотревшись, бесшумно скользнул внутрь.
Блин, да как есть гостиница — две односпальные кровати, которые можно в одну большую сдвинуть, между ними тумбочка с небольшим светильником. Стены отделаны деревом, в углу за ширмой душевая кабина. Только стойка с держателями для оружия в привычную картину не укладывалась.
— Охренеть санаторий, — едва слышно прошептал я, проходя к небольшому окну и осторожно раздвигая жалюзи. Как раз успел посмотреть, как из приземлившегося челнока выпрыгивают черные фигуры. Все в броне, кстати, похожей по типу на ту, которая на мне сейчас, но мелькают белые пятна лиц — шлемы не в боевом режиме. Ну да, спокойно тут у вас, как смотрю. Интересно, а тот перец, с чьими ногами я познакомился… ну, с теми, которые из подбитого мною катера свисали, он из понтов без брони был или тут многие так ходят, а после моего концерта просто в доспехи все облачились?
О-па, а это что? Одну за другой из бокового люка челнока мощными пинками выкинули несколько фигур. Ну да, знакомые все лица. Вернее, лиц почти не видно, но комбинезоны точно знакомые — как же, пассажиры рейса одиннадцать дабл-ю ти аш.
Пленников подхватили под руки и довольно грубо поволокли к соседнему корпусу. Наполовину опустив забрало и приблизив изображение, я рассмотрел лицо одного из них. Ух ты, точно знакомое — тот самый Саня—Страйкер, взявший в руки организацию сопротивления. Отбегался, значит, уже. Но молодец, долго продержался!
В тот момент, когда пленников грубо заводили в здание, на его крыше появились отсветы восходящего солнца. Так… уже светает. Надо думать, что делать сейчас. Или заныкаться, посидеть немного в ожидании, или идти всех убивать. Но сколько здесь народу, не знаю пока. Может, подождать все же? Или патрульный катер захватить, пусть за мной гоняются?
Несколько минут, наблюдая за опустевшей площадкой, я не мог решить, что же все–таки делать. Так и не придумав четкого плана, собрался было уже выходить, но тут по всему лагерю зазвучал ревун сирены, даже стекла слегка задрожали.
Долгие секунды ничего не происходило. Уже не просто секунды, около минуты даже ревун продолжал надрываться, но все та же тишина и спокойствие. А, не, гляди ж ты — зашевелились: из соседнего здания, куда не так давно завели пленников, выскочили сразу несколько фигур и бегом направились к стоянке катеров. Раз, два, три… четыре–пять, вышел зайчик погулять — быстро посчитал я охотников, ринувшихся куда–то по зову сирены. Пять человек.
— Они нормальные вообще? — нахмурившись, не сдержал я удивления: выбежавшие из здания охотники тащили тех же пленников, которых только что сами завели в здание, — Саню—Страйкера и еще парочку парней в приметных комбинезонах.
— Не, ну в чем прикол? Туда, сюда… — снова прокомментировал я себе под нос, провожая взглядом бегущих к катерам охотников, тащивших за собой пленников обратно.
Выбежав из зоны моей видимости, фигуры исчезли, но меньше чем через минуту мелькнул борт взлетающего челнока, который, заложив вираж, очень быстро скрылся из виду. Цифры на борту были — «101». Значит, вылетел не тот, который только что прилетел.
Ну, мне в принципе поровну — тот, не тот. Мне что подтаскивать, что оттаскивать, разницы особой нет. Так, машинально номер запомнил.
«Ладно, пора уже», — решился я и аккуратно высунул нос в коридор. Никого.
— Значит, так, — сказал я сам себе, — дойду сначала до стоянки челноков, посмотрю, не заперто ли, а там видно будет.
«…ять!» — выругался я мысленно, когда дверь рядом распахнулась и я едва не нос к носу столкнулся с молодчиком, одетым в такую же броню, как и у меня.
— Привет, — машинально произнес я.
— Привет, — нахмурившись, ответил собеседник, пристально вглядываясь мне в лицо.
— Слушай, а этого черта поймали? — спросил я. — Ну, того, который семнадцатый катер заколбасил?
— Нет еще, — лицо охотника зло ощерилось.
— Вот ублюдок, а? — тоже натянул я на себя маску свирепой злости. — Поймаем, как думаешь?
— Конечно, — кивнул собеседник, но снова нахмурился, — слушай, а ты из какого звена?
— Я Саныча сын, первый раз в сафари участвую, — широко и немного смущенно улыбнулся я, и добавил в голос восхищения: — Круто тут у вас!
— Это да, — согласился собеседник и добавил, смакуя: — Это точно. Круто.
— Ладно, я к себе, — снова смущенно улыбнулся я и, пройдя мимо охотника, двинулся по коридору.
Меня заколотило мелкой дрожью от напряжения — спиной чувствовал заинтересованный взгляд. Теперь главное, чтобы двери не были заперты, но, как назло, больше ни одной чистой не попадалось — на каждой какая–то метка.
Ладно, хрен с ним, была не была — я ткнулся в предпоследнюю дверь, готовый в любой момент сорвать винтовку из–за спины.
Ух ты, открыто! И в тот момент, когда щелкнул дверной замок, охотник сразу развернулся и, потеряв ко мне интерес, двинулся к выходу.
— Это ж нихера себе… — выдал я, едва не подпрыгнув от изумления и отвращения, осматриваясь в помещении, куда попал, — тот, незанятый номер, в котором я только что был, выглядел предназначенным для того, чтобы там жили. Этот, уже занятый, был видоизменен для того, чтобы здесь могли умирать. Долго, мучительно. И с огоньком — даже паяльная лампа стоит рядом, только руку протяни. А вот дальше…

Глава 19 

Через полчаса ходьбы поочередно, но почти одновременно произошло сразу три события. Сначала над плоской сковородкой показался красный краешек восходящего светила. Сразу стало как–то легче и веселее. И стоило лишь солнышку подняться, как Милана почувствовала, что в запястье легонько покалывает. Почувствовала не только она — Гера с Жанной тоже практически одновременно подняли руки, вглядываясь в браслеты.
На маленьком экране мигала иконка срочного сообщения с цифрой «3», и Милана коснулась ее пальцем.
Поздравляем, вы покинули зону молчания! 
Ваше местонахождение определено. 
Активировать аварийный маяк? Да/Нет 
Под повисшими в воздухе надписями возникло меню карты, на которой была ясно видна синяя мигающая точка — определившееся местоположение Миланы.
— Да! — ответил за всех Гера, нажимая на что–то в воздухе, — меню его терминала было видно только ему одному. Увидев это, Милана тоже подтвердила желание активировать аварийный маяк.
— Да! Да!!! — прежде невозмутимый Гера в это время, не сдержав эмоций, подпрыгнул, как футболист, забивший гол. Стоявшая рядом Жанна смущенно улыбнулась, по–прежнему закрывая руками самопочинившийся комбинезон на груди. Улыбнулась и Милана — она ушла чуть вперед и сейчас развернулась, глядя на спутников. И тут же улыбка исчезла с её с лица.
— Смотрите! — даже подпрыгнув немного, показала она рукой в сторону далеких холмов, где поднималось несколько столбов пыли.
Гера с Жанной обернулись одновременно, и оба не сдержали возгласов — стюардесса испуганного, а Гера злого.
— Давайте, давайте, — потянул он девушек за собой, сорвавшись бегом к видневшимся поодаль нескольким остовам разрушенных домов. Через полминуты заполошного бегства Гера крикнул спутницам, чтобы не останавливались, сам же, опустившись на одно колено, развернулся в сторону преследователей и сделал несколько выстрелов. Одна из машин преследователей вильнула, но продолжала ехать, остальные разошлись в стороны, будто щупальцами обхватывая беглецов. Заполошно оглядываясь на ходу, Милана насчитала не меньше семи машин.
Они с Жанной бежали как могли быстро, и, обернувшись в очередной раз, Милана споткнулась и едва не упала, пытаясь сохранить равновесие. Спутница подхватила ее, помогая. Дальше побежали, взявшись за руки.
— Там засядем! — хрипло крикнул Гера, догоняя девушек. — Нам надо продержаться минут двадцать, пока за нами не прилетят! Давайте, ну! — закричал он — приземистые стены были уже близко.
Еще рывок, и беглецы залетели в один из проемов разрушенного дома, от которого остались стены только на уровне второго этажа.
— Туда! — закричал Гера, показывая на нагромождение обломков, по которым можно было забраться на сохранившееся перекрытие второго этажа, сам же остановился и, тщательно прицелившись, сделал еще несколько выстрелов, после бросился за девушками.
Милана с Жанной, прыгая по острым обломкам, подбежали к куче камней, оббегая особо крупную бетонную плиту. Зашуршали камни — Гера догонял. Вдруг мелькнуло что–то темное, раздался глухой удар, и двигающаяся впереди Жанна отлетела спиной вперед, даже не успев вскрикнуть. Замершая Милана успела с невероятной четкостью увидеть приклад ружья, сбивший Жанну с ног, и даже заметила, что тот треснувший, обмотанный проволокой. В следующий миг девушка встретилась с глазами мутанта, на одном из которых было большое белесое бельмо. И тут поняла, что выскочивший из укрытия мутант направил на нее оружие.
Милана попыталась прыжком уйти в сторону, но нога ее проскользнула на камне, и она неуклюже упала, больно ударившись локтем о твердые острые обломки. Но мутант целился не в нее — он направлял оружие на Геру, который в этот момент тоже поднимал винтовку.
Звук выстрелов слился в один. Пытающаяся подняться Милана, рука которой проскользнула на каменной крошке, с радостью увидела, что мутант падает, а из широкой раны на его груди потоком выплескивает кровь. Но вскочив на ноги, она обернулась и заметила, что Гера тоже лежит на спине, пытаясь поднять руки. Выстреливший мутант тоже попал — Егору выстрелом из дробовика весь бок разворотило. Несколько мгновений тот бессильно барахтался, но наконец–то смог извернуться, закрывая страшную рану ладонями.
Зашипело, и на крыше появились сразу две быстрые фигуры. Не люди, больше на обезьян похожи. Под ногами одной из появившихся бестий, прыжком оказавшейся на краю верхнего этажа, обвалилась немалая часть перекрытия. Заверещав от неожиданности, тварь рухнула вниз вместе с кучей обломков, но почти сразу же пришла в себя и попыталась подняться. Часть упавших сверху камней в облаке взметнувшейся пыли попала на Жанну, но лежащая не шелохнулась.
Вторая фурия, та, что подальше, действовала более удачно — прыжком она перелетела немалое расстояние и оказалась прямо около лежащего Геры. Он попытался вскинуть окровавленные руки в тщетной попытке защититься, но подхваченный тут же когтистыми пальцами камень опустился ему на голову. Фурия ощерилась в победном вое, обнажая острые зубы.
Встретившись с ее взглядом, Милана вскочила и изо всех сил бросилась бежать, подгоняемая страхом. Чудом не переломав ноги, проскочив по грудам острых обломков, девушка подскочила к дырке в стене, которая когда–то была окном, выскакивая наружу. И не сдержала панический возглас — машины рейдеров были уже совсем рядом.
Сжав зубы, Милана побежала. Она никогда в жизни так быстро не бегала и сейчас, казалось летела, стелилась над землей. Девушка не поднимала глаз, боясь увидеть рейдеров, в то же время понимая, что шансов скрыться от преследования у нее нет. Тем не менее, она попыталась еще ускориться, и у нее получилось. Неожиданно для себя Милана услышала стон и также неожиданно поняла, что это ее стон. От безысходности.
Рядом зарокотало, и мимо, подняв за собой шлейф пыли, проехала машина, каркасный багги. Чиркнуло в воздухе темным — кто–то попытался ударить Милану цепью, но она шарахнулась в сторону и, сменив направление, снова побежала что было сил.
«Вот за тем холмом, может быть будет какой овраг, ущелье, развалины, где можно спрятаться, только с чистого пространства уйти», — мелькнула последняя надежда, и девушка поднажала еще. Пересекая ее путь, пронесся еще один багги, разворачиваясь к ней, но Милана снова немного сменила направление.
Шум моторов теперь доносился со всех сторон — рейдеры кружились вокруг нее, наслаждаясь беспомощностью жертвы. То одна, то другая машина пролетали в опасной близости. Поняв, что с ней играют, Милана замедлила бег, по инерции еще двигаясь вперед, но тут подумала о том, что они же подали аварийный сигнал! Должна же прийти помощь, надо только дождаться! Обернувшись, она осмотрелась вокруг — никого не видно, только несколько машин кружат рядом, как стервятники около добычи, а небо чистое.
Как раз в этот момент совсем рядом небыстро проехал багги, где один из рейдеров сидел за рулем, а второй, привстав, вытянулся вперед, с гиканьем попытавшись схватить девушку.
Милана резко обернулась, отскакивая, и неожиданно даже для себя схватила рейдера за руку, упершись ногами в землю, стараясь остаться на месте. Рывок — руку удержать не получилось, но ноги рейдера проскользнули, и, кувырнувшись через дугу кузова, он упал вниз, прямо под колесо. Раздался короткий вскрик, тут же прерванный резким хрустом шеи, и багги взбрыкнул задом на неожиданном препятствии.
Милана тут же снова сорвалась на бег, рванувшись изо всех сил. Казалось, сейчас она действительно летит — ноги ее почти не касались земли. Вдруг в воздухе пронзительно свистнуло, и Милану что–то сильно ударило в живот. Тут же змеями мелькнули веревки с обвязанными камнями на концах.
Пущенная одним из рейдеров бола щупальцами опутала ноги девушки, после чего Милана рухнула на землю. От удара у нее из груди выбило дыхание, в глазах потемнело, но она извернулась, попыталась встать. Тут рядом взвизгнули тормоза, и один из рейдеров, спрыгнув с подножки, наклонился над девушкой. Милана рванулась, попытавшись оттолкнуться ногами, чтобы не видеть над собой отвратную, скалящуюся рожу, правую часть которой покрывали гнилые, кровоточащие струпья, но рейдер, прекращая трепыхания девушки, быстро и сильно ударил ее сверху кулаком в лицо.
Пользуясь тем, что Милана на несколько секунд потеряла ориентацию, рейдер схватил ее за руки, освободил от стянувших ее пут и, связав запястья, вдруг шагнул назад, запрыгивая на подножку багги. Мотор взревел, раздался радостный вой, и, брызнув землей и мелкими камешками из–под колес, машина рванулась вперед.
Все так же с бессильно открытым ртом — она по–прежнему не могла вздохнуть — Милана подняла голову, слезящимися глазами вглядываясь вслед уезжающему багги. И сразу же заметила петляющую змеей веревку, которая разматывалась из совсем небольшого мотка. На мгновенье натяжение ослабло — багги широко разворачивался, но вот он уже поехал в обратном направлении, пронесшись мимо лежащей девушки.
В последний момент Милана смогла сгруппироваться, согнув и напружинив руки, подтянув колени в груди, но рывок веревки был столь силен, что девушка струной выпрямилась. Ее поволокло по жесткой, выжженной земле; сразу же ожгло болью ребра, бедра, плечи. От страха Милана пронзительно закричала, забарахталась на привязи, но через несколько мгновений поняла, что боль не такая сильная, как можно было ожидать, — прочная ткань комбинезона держалась, не рвалась. Стоило только об этом подумать, как волочащаяся по земле девушка налетела на небольшую россыпь камней и вскользь ударилась спиной о большой валун с острыми изломанными краями. Затрещала ткань, и когда Милану перекрутило по земле, она почувствовала, как на спине и бедре кожу будто наждачной бумагой стирает. Девушка пронзительно закричала от боли, но, снова ударившись обо что–то, захлебнулась.
К счастью, пытка продолжалась совсем недолго — лихо затормозив, багги подлетел к развалинам дома, от которых минуту назад убегала Милана. Натяжение ослабло, и, проехавшись по инерции несколько метров, девушка застыла. На одном ее боку комбинезон был порван в клочья, но ткань уже прилипала к коже, оставив лишь несколько прорех, сквозь которые сочилась кровь. Сжавшись в позе эмбриона, подтянув колени к груди и зажмурившись, Милана невольно расплакалась, спрятав лицо в ладонях. От страха ее било крупной дрожью.
Рядом послышались звуки шагов, гортанные возгласы, и кто–то, рванув Милану за руки, поднял ее и грубо кинул в кузов машины — изъеденного ржавчиной пикапа. Приземлившись, больно ударившись плечом и бедром, девушка почувствовала под ногой что–то мягкое. Милана увидела рядом Жанну — девушка тоже лежала поодаль, бессильно раскинув руки, лицо ее закрывали рассыпавшиеся волосы.
— Жанна… — с надеждой прошептала Милана, но тут увидела над собой тень. Подняв глаза, девушка ничего не успела рассмотреть — в глазах взорвался сноп искр, и она погрузилась в беспамятство.
Патрульный катер из Форта Тау прилетел на место через четыре минуты — и на месте развалин уже никого не было, как не было больше на карте аварийных маячков. Командир спасательного отряда, настоящего спасательного отряда — двенадцать солдат армии ТехноПолиса, — находясь в рубке пилота, увидел пыль на горизонте от удаляющихся машин рейдеров. Но команды следовать за ними не дал — четкий и ясный приказ был получен еще позавчера — границу зоны исследований, территория которой на экранах скрыта помехами, пересекать нельзя ни в коем случае.
Командир отряда доложился в Форт, где запрет подтвердили. Еще раз глянув вслед удаляющимся рейдерам, выругавшись негромко, он дал указание пилоту возвращаться на базу. Взвыв двигателями, катер развернулся на месте и в скором времени исчез в небе.
* * * 
Очнулась Милана из–за боли, дернувшей вывернутые назад плечи. Не открывая глаз, девушка поняла, что прислонена спиной к столбу и кто–то сейчас связывает ей руки за спиной. Особо не церемонясь. Послышался гортанный возглас, которому тут же ответил гомон голосов, и вязать руки прекратили, но веревка несколько раз обмоталась вокруг ее талии. Рывок, и Милана не смогла удержаться, вскрикнула, выдыхая воздух, — уж очень сильно ее притянуло к столбу.
Открыв глаза, она осторожно осмотрелась.
Глаза тут же захотелось закрыть и очнуться где–то далеко отсюда — Милана была привязана к столбу, который находился на небольшой площади в окружении приземистых, неряшливых хижин и шалашей. Более подробно осмотреться девушка не успела — выйдя из–за спины, перед ней встал тот дикарь, который ее вязал. При взгляде на него у Миланы от отвращения и страха ком в горле стал. Рейдер был практически голым — высокие, до колен сапоги и полностью закрывающий голову намотанный кусок ткани, с небольшой прорехой, сквозь которую были видны стекла противопылевых очков. Вся темная, коричневая от загара кожа рейдера была источена небольшими язвочками, на плече гнила застарелая, незаживающая рана. По всей груди рейдера тянулся вниз шрам, и, невольно опустив глаза, Милана зажмурилась — никакой набедренной повязки и в помине не было, а детородный орган мучителя был поднят и притянут к животу клейкой лентой, обмотанной вокруг пояса.
Когда девушка закрыла глаза, рейдер тут же схватил ее за подбородок, больно надавливая пальцами на щеки. Что–то прокричав, провыв даже на своем непонятном наречии, он вдруг дернулся вперед, и сквозь мутноватые стекла Милана увидела его глаза — желтые, воспаленные, с крупными красными прожилками.
Вдруг рядом раздался не простой гомон, а какой–то общий вой, и рейдер отвлекся от девушки, обернувшись. Милана тоже скосила глаза — ее лицо по–прежнему с силой сжимала когтистая и липкая ладонь рейдера. С трудом девушка заметила, что один из рейдеров высоко прыгает, вереща от радости, а рядом с ним беснуются еще несколько. Когда дикарь проскакал мимо нее, Милана заметила на нем солнцезащитные очки Геры.
Неожиданно раздался выстрел, и перекрученное тело радостного рейдера покатилось по земле, оставляя кровавые пятна. В наступившей на несколько мгновений тишине к трупу подошел огромный мутант, на котором был металлический наплечник от доспеха, и взял очки себе.
Досмотрев разборку, рейдер–мучитель повернулся к Милане, что–то зашипев под тканью маски. Тут же девушка почувствовала холодное прикосновение металла к щеке — в свободной руке рейдера оказался нож, который он с силой прижал к шее девушки.
Оскалившись и что–то невнятно промычав, мучитель отстранился и повел лезвием вниз — по шее, опускаясь еще дальше. Вот нож коснулся ткани комбинезона, и, отпустив лицо девушки, рейдер принялся резать ткань на стыке выреза в ложбинке груди. Действовал он грубо, плотный комбинезон почти не поддавался, и несколько раз лезвие, срываясь, наносило раны Милане. Когда девушка при этом вскрикивала от боли, рейдер от этого, казалось, получал несказанное удовольствие.
— Аргх… аргх… — начал он приговаривать в такт с каждым движением ножом, полосующим по ткани.
Провиснув на веревках, Милана бессильно заплакала, но сразу получила хлесткую пощечину, откинувшую ее голову назад.
— Аргх… — между тем почесал себе затылок рейдер. Милана поняла причину его задумчивости — он уже разрезал ей комбинезон почти до пупка, но в этом месте как раз живот девушки пересекала веревка, притягивающая ее к столбу. Озадаченный рейдер сейчас смотрел на нее и пытался понять, как же резать комбинезон дальше.
Но решив дальше пока не продолжать, рейдер схватил обеими руками за ворот и рванул ткань в стороны, чтобы насладиться результатом. Милана съежилась, рванулась, но снова получила сильный удар, бессильно повиснув на веревках.
Рейдер же в это время, снова отогнув края порезанного комбинезона, захрюкал от открывшегося зрелища, даже маска зашевелилась — его лицо исказилось в гримасе. Зашевелилась не только ткань — Милана мельком скользнула взглядом по мучителю и с ужасом заметила, насколько рейдер уже возбужден, — даже лента на его поясе натянулась, стягивая кожу живота. Заметив, куда смотрит Милана, дикарь захрюкал еще громче.
Не выдержав, Милана заскулила, но тут рейдера будто метлой смахнуло, только черные сапоги мелькнули. На мгновенье девушка, обомлев от ужаса, столкнулась взглядом со страшной мутанткой. Но та, не обращая внимания на пленницу, крикнула что–то угрожающе валяющемуся в пыли рейдеру, пригрозив ему дополнительно кулаком, развернулась и пошагала прочь.
Судя по тому, как рейдер, поднявшись, молча удалился, приказ был четкий — пленницу больше не трогать.
После того как мутантка прогнала мучителя от Миланы, никто из рейдеров к девушке больше не подходил. Через несколько минут девушка осмелела настолько, что уже крутила головой по сторонам. Краем глаза, совсем на грани видимости, извернувшись, насколько позволяли путы, Милана углядела у себя за спиной лазурный росчерк.
«Жанна тоже здесь!» — появилась догадка.
Минуло еще несколько минут, и тут Милана поняла, что вдалеке слышится очень тихий, но какой–то знакомый шум. Звук приближался, становясь громче, и за мгновенье до того, как над деревней появился угловатый силуэт патрульного катера, Милана поняла, что слышит звук двигателей.
Катер с нарисованной белой краской бортовым номером «101» между тем завис над площадью и начал медленно опускаться. В проемах открытых боковых люков Милана увидела несколько темных, хищных силуэтов. Они были похожи на киборгов — затянутые в черную броню и с полностью закрытыми сферическими забралами лицами.
От вида неожиданных гостей в животе у Миланы сжался ком страха, но, не в силах оторвать взгляд, девушка смотрела, как челнок снижается. Одна из черных фигур, не дождавшись полного приземления, шагнула вниз, следом спрыгнуло еще несколько, и небольшая группа гостей двинулась к стоящей поодаль толпе обитателей поселения.
Как раз в этот момент катер коснулся земли, и все вокруг заволокло поднятой пылью, но в то же время стало тише — двигатели перестали пронзительно гудеть. Пара минут неизвестности, и сквозь рассеивающуюся пелену пыли Милана увидела, как темные фигуры шагают в ее сторону. Сжавшись от страха, с боязнью глядя на закрытые зеркальными забралами лица, девушка наблюдала, как неожиданные гости приближаются. Двое проследовали мимо, даже не глянув на девушку, а один остановился рядом, чуть склонив голову и вглядываясь в пленницу. На доспехах, слева, ей бросился в глаза каплевидный красный череп. Вдруг незнакомец шагнул вперед и неуловимым движением разрезал стягивающие Милану веревки.
Ноги у девушки подкосились от страха, но она справилась с собой, не упала. Неожиданно «киборг» схватил ее за волосы и притянул к себе, всматриваясь Милане в лицо.
В отражении зеркальной полусферы забрала она увидела свое отражение на секунду, но почти сразу последовал еще один рывок, и вот она уже побежала в сторону катера, едва успевая перебирать ногами, чтобы не упасть после приданного ей ускорения.
В проеме люка появился еще один человек в глухой черной броне и неожиданно выкинул на землю трех человек в знакомых комбинезонах пассажиров лайнера. Милана успела заметить, что один из грубо выброшенных из катера пленников — тот самый парень, с которым Арчи общался после аварии. Но девушка смотрела на него не больше мгновенья — ее саму довольно грубо и небрежно зашвырнули внутрь челнока. Упав и сильно ударившись об пол, Милана невольно вскрикнула, но, не обращая внимания на боль, поднялась на локте, осматриваясь. В этот момент мелькнул лазурный комбинезон — в катер влетела Жанна, только рыжие волосы взметнулись.
Милана столкнулась с ней взглядом и, поднявшись, бросилась к спутнице. Выглядела бывшая стюардесса не очень — браслет уже помаргивал красным. В этот момент один из незнакомцев легко, даже очень легко с места запрыгнул на борт катера. Наклонившись над Жанной, он достал небольшой стержень из маленького кармашка на бедре и, прислонив стюардессе к руке, нажал на кнопку, как на авторучке. Почти сразу же Жанна пришла в себя, обретя ясность взгляда.
Неожиданно рядом загудело, и пол под ногами слегка качнуло — челнок готовился взлетать. Глухо стукнуло — внутрь запрыгнули еще несколько человек, и сразу же катер оторвался от земли. Бортовые люки так и остались открытыми, и на несколько секунд внизу была видна вся площадь селения рейдеров.
Уже когда взлетели, у испуганной Миланы перед глазами осталась фотографическая картинка: привязанный к столбу Гера с бессильно висящей головой, лежащие рядом парни — привезенные на катере пассажиры лайнера, и несколько крупных мутантов рядом. Одна из них была та самая, прогнавшая от Миланы возбужденного рейдера.
«Нас обменяли, что ли?» — мелькнула у девушки мысль.
Челнок между тем еще больше накренился, разворачиваясь, но через несколько секунд выпрямился, ложась на нужный курс. На сжавшихся в уголке девушек в это время демонстративно никто не обращал внимания.
— Может, спрыгнем? — едва слышно шепнула на ухо Милане пришедшая в себя Жанна и чуть кивнула на открытый проем люка. И тут же вскрикнула от дикой боли — один из черных шагнул к ней и, заломив руки за спину, стянул запястья звучно вжикнувшей стяжкой. Почти сразу же Милана сама почувствовала грубые прикосновения и сомкнувшиеся путы на руках. Выпрямившийся черный вдруг коснулся пальцем виска, и непрозрачное забрало мягко поднялось.
Милана лишь мельком его увидела, но вроде обычное лицо — резко очерченные скулы, голубые глаза.
— Я те прыгну, — между тем спокойно и пренебрежительно произнес мужчина, легонько ударив Жанну ногой, но почти сразу вперился взглядом в Милану.
Девушка же, услышав голос, даже вздрогнула от неожиданности узнавания. И, почти сразу всмотревшись в черты лица охотника, обомлела.
— Кирилл? — неожиданно даже для себя, с трудом выдохнула Милана.
В голубых глазах охотника что–то мелькнуло, незнакомец замялся, но буквально на мгновенье.
— Ты че мелешь? — больно хватая девушку за подбородок, спросил он.
Внешне он совсем не походил на того парня, который неимоверно давно, как казалось, проводил инструктаж и помогал создать аккаунт в виртуальном мире. Тот, реальный Кирилл, был не очень высокий, с явно наметившимся пузиком над брючным ремнем, с одутловатыми щеками и заметным вторым подбородком, особенно когда склонял голову вниз, печатая на клавиатуре. Этот же охотник, который возвышался сейчас перед девушкой, был высок, статен, с резкими, будто в камне изваянными чертами лица. Но что–то было в выражении глаз такое, от чего Милану как ледяной водой окатило узнаванием.
— Кирилл, это ты? — дернулась назад девушка, вырываясь из не очень сильного захвата. И уже видя, как изменилось лицо ее мучителя, поняла, что зря спрашивает. Очень зря.
— Вот сука, а? — выпрямившись, недовольно покачал головой узнанный Кирилл, но тут же резко склонился обратно и отвесил девушке хлесткую оплеуху. Милана, вскрикнув, отлетела к дальней переборке. Кирилл же, под молчаливыми взглядами своих спутников, подошел к ней и задумчиво всмотрелся в лицо сжавшейся от страха девушки.
— Вот нахера ты меня узнала, а? — спросил он после недолгого молчания, — так бы трахнули тебя разок и застрелили б с миром — мы ж не звери какие.
После этой фразы раздался дружный взрыв смеха — молчаливые охотники отреагировали на слова Кирилла.
— Да ладно, слышь ты… — гоготнул один из них.
— Ну, пару раз бы трахнули, — и Кирилл тоже улыбнулся. — А теперь? — легонько пнул Кирилл лежащую девушку и повторил: — А теперь точно программа у тебя будет значительно обширней. Да, парни? — обернулся он к спутникам, а услышав одобрительный гомон, вновь посмотрел на Милану: — Ты готова, крошка?
— Кирилл… — сглотнула она в растерянности, — как… как же так?
В этот раз Кирилл ударил ее ногой очень сильно, так что девушка, отлетев на несколько метров, даже взвыла от боли, схватившись за бедро.
— Последний раз прощаю, — полностью придя в себя от неожиданности узнавания, покровительственно покачал головой охотник, — но в следующий раз за Кирилла будешь наказана. В ближайшие сутки будешь называть меня просто: Хозяин.
Последнее слово он произнес с гнусной усмешкой.

Глава 20 

— Ух ты е… — протянул я и, подняв руку, машинально поскреб шлем на затылке. — Вот это прикол… вот это охренеть… — не в силах справиться с эмоциями, я даже не знал, что мне делать — ужасаться, злиться, пытаться сохранить спокойствие… или поблевать, может?
— А как это? — удивился я, осматриваясь. Было даже желание выглянуть из двери, но удержался, что я там нового увижу? Но серьезный контраст — с той стороны обычный коридорчик, который может в мотеле каком придорожном быть, а здесь… как будто в другой мир попал.
— Мотельчик, да… — протянул я и добавил тут же: — Хостел, епть!
Действительно хостел. Только не гостиница, а фильм ужасов — почти один в один. Не знаю как, но за простенькой деревянной дверью скрывалось помещение, сделавшее бы честь любому подвалу средневекового замка. Нет, неправильно. Скорее бункер гестапо — никаких окон, стены из грубого, неотесанного камня, пол опускается вниз легким наклоном воронки к решетке в середине, а на ровном месте стоит несколько блестящих столов из нержавеющей стали, на которых разложены пыточные инструменты. На крюке, торчащем из стены, висит шланг, с конца которого равномерно падают капли, разбиваясь о бетонный пол и мокрой линией прочерчивая дорогу к воронке в центре комнаты. В стене обычная розетка, на двести двадцать, в нее воткнут провод, который, извиваясь, ползет к брошенной на пол большой дрели с толстым сверлом. На инструменте, кстати, было много бурых и мягких по виду ошметков.
Пересилив себя, я подошел к телу, которое висело у дальней стены, подцепленное крюком за бок, как свинья на бойне. Сморщившись от отвращения, но не в силах оторвать взгляд от страшного зрелища, рассматривал висящего человека. Под густым, вязким слоем крови была заметна ткань комбинезона.
— Ну–ка, дружище, как тебя звали? — морщась, потянулся я и очень аккуратно, одним пальцем слегка пихнул висящее тело.
— Ай…ять! — не удержался и вскрикнул я, отпрыгивая, когда на маске рваной плоти, которая когда–то была лицом, открылся один глаз. Красный, со вздувшимися капиллярами, и по–моему… по–моему, у него было… фу, мерзость, короче, у меня даже в животе противно страхом потянуло, когда я примерил на себя то, что испытал этот висящий чувак.
Пленник что–то едва слышно хрипел, но что, мне было не разобрать. Взяв себя в руки, я приблизился к телу и все же развернул его, поглядев на грудь. Табличку с именем пришлось немного очистить. Ух ты, старый знакомец: «ZLOY» WTH 0011/R/M27».
Не повезло ему, к такому мяснику попал. Фу–фу–фу — вновь передернул я плечами и, развернувшись, направился к выходу. Наверное, будь на моем месте кто другой, он бы расплакался от сострадания и, взывая к справедливости, милосердно закончил бы мучения пленника. Но мне до идеала светлого рыцаря далеко, и ради того, чтобы прекратить страдания быдловатого мудака, я не готов свои бабки тратить. Тем более не готов свои бабки тратить, чтобы прекратить страдания быдловатого мудака. Вот висел бы тут тот же сракер–страйкер, тогда бы помог ему отмучаться.
У самой двери остановился в задумчивости — если сейчас встречу здесь кого в коридоре, что говорить, интересно? С тем парнем прокатило, как я придумал–то, что Сан—Саныча сын, а? «Вот какой я молодец», — мысленно погладил я себя по голове. До этого момента думать об этом было некогда, а сейчас вот вспомнил.
Стоя у двери, я заметил рядом небольшую панель в стене, слегка отодвинул ее и уперся в экран. «Ах вот оно что!» — не сдержал я мысленного восклицания, рассматривая меню. Ну да, здорово придумано — на тусклом экране можно было рассмотреть несколько вкладок с изображением разных интерьеров.
Снаружи, значит, простой коридорчик, а в любой комнате настраивай внутренности по своему вкусу. Интересно, интересно. Я промотал на экране несколько вариантов — пыточные застенки, фотостудия, больничная палата, комната с ванной и джакузи, безликое помещение, затемненная комната, кровать с балдахином, внутренности бревенчатой избы… да чего здесь только не было, только захоти.
— Ох затейники, а? — сквозь зубы пробормотал я, бросив короткий взгляд через плечо, на болтающийся на крюке кусок мяса. Не выдержав, все же подошел к висящему Злому и… нет, не завершил его мучения. Просто обхватив его за талию, приподнял, пытаясь освободить с крюка. Не очень выходило, надо сказать, — повозился с минуту под стоны пленника. Но наконец получилось, и, опустив изуродованное тело на пол, я подошел к одному из никелированных столов и взял оттуда мясницкий тесак.
— Держи, дружище, — протянул я нож полубессознательному Злому, — помоги себе сам!
В этот момент я резко дернулся, вскидываясь на шорох.
— Твою мать… — негромко выдохнув, встретился взглядом с хозяином всего этого великолепия — из небольшой двери подсобки вышел невысокий мужик в кожаном фартуке, надетом, по–моему, на голое тело.
Глаза незнакомца лишь расширились в удивлении, а тяжелый тесак, перевернувшись в воздухе один раз, воткнулся ему в глаз.
— Фу блин, ты че пугаешь-о, а? — обратился я к взбрыкнувшему ногами упавшему трупу. Быстро преодолев несколько метров, разделяющие нас, вытащил у него из глазной впадины глубоко воткнувшийся тесак. А мучитель–то действительно в фартуке на голое тело.
— Мясник недоделанный, епть! — меня даже передернуло, когда я бросил взгляд на голые ноги трупа, едва прикрытые взметнувшимся кожаным фартуком.
Так, теперь надо действовать быстро, тут без вариантов — убитый наверняка сейчас очнется в точке возрождения и поднимет панику.
Я вернулся к полубессознательному Злому, вложил ему в ладонь окровавленный нож. Отвернувшись и больше не оглядываясь на лежащего пленника, подошел к двери и, осторожно ее приоткрыв, выглянул из номера. Так, нет никого, это замечательно. Быстрым шагом пройдя по коридору, вышел на улицу и двинулся по территории, стараясь выглядеть со стороны как не очень торопящийся куда–то местный обитатель. Главное, больше глаза в глаза ни с кем не сталкиваться, мало ли. А издалека я точно за своего канаю, это понятно уже.
Неторопливым шагом, щурясь от засветившего прямо в глаза встающего солнышка, я без проблем дошел до площадки с челноками. Оба–на, опять тут один стоит. Тот, сто первый, еще не прилетел — на вылете, значит, команда хэд–хантеров.
Подойдя к челноку с номером «043» на борту, обойдя его со стороны скошенного листа передней части, едва нос к носу не столкнулся с часовым у открытого люка.
— Здорово, — машинально кивнул я, глядя на невысокого пилота в сером комбинезоне. Непись, и это хорошо.
— Слушай, я там в прошлый раз внутри обронил кое–что, можно заглянуть?
Часовой… или пилот? Пилот–часовой с легким удивлением посмотрел на меня и молча кивнул. Кивнув в ответ, я легко запрыгнул внутрь и осмотрелся.
Хм, и зачем я сюда пришел?
Не, зачем я пришел сюда, в принципе знаю, вот только… вот только вариантов несколько — четкого плана у меня так и не было. Да, вот такой я раздолбай — гуляю по базе противника и до сих пор не знаю, что делать.
— Эй, друг, иди сюда! — позвал я пилота.
— Да? — только успел сказать он, подходя к люку, как я рванул его за загривок и одним движением затянул внутрь. Стоило только пилоту приземлиться на пол, как я схватил его за волосы и с силой ударил лбом о металл обшивки.
Вроде не убил — поморщился я, глядя на обмякшее тело.
Вздохнув, ругая себя, присел и, аккуратно сняв с пилота ремень, стянул ему ноги и руки. Вот не могу просто так, не в бою, неписей убивать, рука не поднимается. Игроков пожалуйста, а неписей не могу. Как будто настоящее убийство получается — они же потом не возрождаются.
Оттащив пилота в кабину, я вытащил пластинку с «местным» ВИМПом и вставил туда Мэрилин, тут же активируя помощницу.
— Приветствую, капитан, — почти мгновенно раздался чарующий голос.
— Здорово, дорогая, — улыбнулся я.
Голосок–то изменился, точно. Более человечным стал, что ли.
— Почему так долго, капитан? Я уже соскучилась…
Вау–вау–вау, вот это номер.
— Дела, дела… слушай, дорогая, мне нужна твоя помощь.
— Да, капитан. Конечно, капитан.
— Я сейчас уйду, надеюсь, ненадолго. Если меня долго не будет, а в катер попытаются сесть другие люди, ты можешь их не пустить?
— Да, капитан.
— А если они будут пытаться вскрыть твои двери, ты взлетай и лети на ту скалу, где мы разбили катер с номером…
— Катер патрульной службы с бортовым номером сто пятьдесят три.
— Во–во, его. Найдешь место?
— Да, капитан.
— И еще, если ты увидишь, что я покидаю базу без тебя, тоже за мной лети. Хорошо?
— Да, капитан.
В этот момент я снял предохранитель и перевел один из переключателей приборной панели в красную зону, сразу же подтвердив решение полностью отдать управление катером ВИМПу в выскочившем передо мной интерактивном окне. Так вообще–то почти никогда не делается, но у меня выбора нет.
Молчание в катере стало почти осязаемым.
— Благодарю, капитан, — голос Мэрилин был наполнен эмоциями, и удивление в нем читалось очень явно.
— Да не за что. Если…
— В катер заходит посторонний, капитан.
— Что? — не сразу понял я. — Черт! — а поняв, беззвучно выдохнув, обернулся и сделал шаг к проему входа в десантный отсек, тут же столкнувшись взглядом с охотником, который заглядывал внутрь катера, стоя рядом на земле.
— Ты кто? — посмотрел он на меня.
Что за невежливые люди? Даже привет не сказал.
— Я Саныча сын, первый раз в сафари участвую, посмотрите, там какая–то змея пилота укусила, он в кабине скрючился, блюет, очень плохо ему, — затараторил я почти без пауз.
Вот интересно, откуда все эти слова и мысли у меня в голове берутся? Они там живут или рождаются только тогда, когда что–то сказать надо? Какая змея, какой блюет, откуда все это у меня на языке появилось?
— Слышь, не тараторь, а? — степенно произнес охотник, запрыгивая в катер и делая в мою сторону несколько шагов. В этот момент винтовка, повинуясь рывку, отлипла от спины и, совершив в воздухе быстрый пируэт, вполне достойный любого почетного караула в мире, уткнулась дулом в лицо охотнику.
— Бэ, — нажимая на спуск, произнес я.
Вот дебил… выставить мощность обратно на нормальные значения я, естественно, забыл. Поэтому вместо зубодробительного и всеразрушающего импульса из ствола винтовки появился небольшой плазменный луч. Но сориентировался мгновенно — у противника только глаза расширились от удивления, а я ему уже стволом в лицо ткнул, как штыком.
Охотник сдавленно вскрикнул, машинально отшатываясь и вскидывая к лицу руки, а я уже перекинул значения мощности на максимум и нажал на спуск. Да, что–то переборщил — винтовка прыгнула в руках, мощный импульс попал охотнику прямо в голову, которая взорвалась будто арбуз, упавший с семнадцатого этажа.
Утерев лицо от нескольких мелких красных капель, я схватил упавшее тело за ноги и быстро отволок его в кабину. Интересно, услышал кто звук выстрела?
Никто не услышал, скорее всего — только сейчас я понял, что с улицы слышен свистящий гул приземляющегося челнока. То, что я размышлял и прислушивался, не помешало мне машинально снять с пояса охотника пистолет и зафиксировать его у себя на поясе. Хорошая штука, кстати, — «Призрак», я из такого только пару раз стрелял.
— Мэрилин?
Гранаты тоже не помешают, правда, у него две всего было. Но тоже ничего — две гранаты лучше, чем ни одной.
— Да, капитан?
— Солнце мое, дверь закрой и не пускай никого.
— Да, капитан, — тут же зашелестели приводы закрываемого люка.
— Картинку с камер выведи, — попросил я, проходя в кабину и падая в пилотское кресло.
Моргнуло, и вокруг меня появилось изображение базы вокруг.
— Хм, — поморщился я. Спереди и справа ничего, кроме забора, не видно, слева–сзади тоже — сплошная пылевая завеса от приземляющегося катера.
Покусывая губы, я ждал. Реальный вариант сейчас — уничтожаю или захватываю второй катер, вместе с Мэрилин взлетаю и с воздуха отстреливаю всех этих уродов. Охотников, в смысле.
В нетерпении я начал мелко–мелко барабанить пальцами по панели.
— Нет, — покачав головой, произнес я, заметив в клубах оседающей пыли мелькание белого. — Нет, нет, нет, не надо… только не это, — снова помотал я головой, уже понимая, что бесполезно. Сжав зубы, я грязно выругался и еле удержался от того, чтобы со всей дури кулаком куда–нибудь не зарядить.
— Ну как вы так, а? Гера, ну что же ты… — сжав зубы, негромко произнес я, сквозь оседающую пелену пыли видя, как в сторону здания, соседнего с «мотелем», ведут двух девушек. Одну в лазурном комбинезоне, вторую в белом.
Черт. Черт, черт, черт!
Мне очень не понравилось, как их вели, — у обеих руки были стянуты за спиной, и один из охотников вел Милану, обхватив ее за запястья и задрав руки, так что она семенила, согнувшись. Жанну же вовсе волокли за волосы — девушка бессильно перебирала ногами, но охотники шли быстро, у нее никак не получалось встать на ноги.
— Дорогая, ты помнишь, что делать? — спросил я, поднимаясь.
— Да, капитан.
— Люк открой.
— Да, капитан.
— Не забудь закрыть за мной.
— Да, капитан.
— Все, я погнал, — осторожно выглянул наружу, но никого рядом пока видно не было.
— Удачи, дорогой.
Уже шагнув вперед, я чуть из катера не выпал от удивления, запнулся, но, взмахнув рукой, равновесие удержал. И тут же стало некогда думать — стоило только выглянуть из–за лобастого носа катера, как увидел, что охотники уже подходят к двери здания.
Оглянувшись по сторонам, быстрым шагом зашагал вслед за группой, толпившейся сейчас у дверей здания. Пальцы подрагивали — хотелось прямо сейчас нырнуть в любое укрытие, выхватить из–за спины винтовку и начать отстреливать врагов. Однако не вариант — вышки вон еще с часовыми торчат, я перед ними как на ладони, а если сначала снимать часовых, так эти охотники опомнятся. Броня, щиты, туда–сюда. Времени на все не хватит.
Миновав пыльный плац, я забежал на широкое крыльцо и уже без особой осторожности влетел в дверь, одновременно опуская забрало, — сейчас точно стрелять придется. Не, не сейчас — здесь нет никого. Небольшой пустой холл, широкая лестница на второй этаж. На мгновенье замерев, я прислушался и тут же направился влево, откуда слышался нестройный гомон голосов.
Вот, точно они.
— Серег, давай тогда баньку сначала? Девки есть, — за мгновенье до того, как появиться в коридоре, услышал я басовитый голос.
— Давай, сейчас настрою, погодите, — согласился кто–то невидимый, и послышался звук открываемой двери.
Сняв с пояса пистолет, я уже было собрался шагнуть вперед, выходя из–за угла, как снова по всему лагерю пронзительно зазвучал звук ревуна.
— Твою мать! — послышался мне удивленный голос, — эй, смотрите, пишет, что несанкционированное проникновение на территорию!
Я все же шагнул вперед, одновременно поднимая пистолет. Картина «Не ждали» — одновременно моргнув, сразу трое уставились на меня, переведя взгляд с экранчика прибора в руках одного из охотников, на котором отобразилось сообщение.
Три выстрела почти слились в один, и три обезглавленных охотника упали на пол. Надо отдать девушкам должное — не закричала ни одна, хотя Жанну забрызгало мозгами.
— Сюда, быстрей! — махнул я рукой, но глядящая на меня широко открытыми глазами Милана, сидящая на полу, только бессильно попыталась оттолкнуться ногами от пола, чтобы, наоборот, от меня отползти.
Черт, забрало забыл поднять.
— Милана, Жанна, это я! — коснувшись виска, я открыл лицо и подскочил к ним. Милана вскочила сразу же, а Жанна поднималась с некоторым трудом, пришлось ей помочь.
Рядом открылась дверь, и в проеме появилось круглое, сытое лицо. Уже настроил баньку, надо же.
— А… — только и успел сказать удивленный охотник, когда прямо в рот, взрывая голову, ему залетел импульс плазмы.
— Помоги ей! — даже не обратив внимания, едва не швырнул я стюардессу на Милану — не оценил силы из–за экзоскелета, но, не обратив внимания на пытающихся сохранить равновесие девушек, которые с трудом пытались удержаться на ногах, обернулся к выходу.
— Вперед, вперед, — махнул я рукой и побежал к выходу, лишь коротко обернувшись, удостоверившись, что Милана пытается бежать следом, помогая Жанне.
Стоило мне только попытаться высунуть голову из–за двери, как в нее ударило сразу несколько пуль вперемежку с плазмой — брызнуло ошметками, вокруг сразу все задымило, заволокло дымом и пылью.
Проснулись, наконец–то, туристы, блин. Охотники за головами сраные.
Чуть высунув руку, практически не целясь, выстрелил десяток раз из пистолета, отпрыгнул и, схватив в охапку девушек, бегом бросился к лестнице. Не обращая внимания на ойканье и болезненные вскрики, вместе с ними забежал наверх и только тут отпустил, ринувшись в коридор слева. Первый этаж здания к тому времени уже основательно заволокло пылью — опомнившиеся охотники палили яростно и беззаветно. Правда, без цели, тупо садили по первому этажу.
Метнувшись в конец коридора, я открыл одну из дальних дверей без меток. Ну да, как и предполагалось, типичная комната пригородного мотеля, а у двери пульт — настраивай не хочу. Закинув внутрь девушек и заскочив следом, сразу же закрыл за собой дверь, пробежал несколько шагов и упал. Проскользив пару метров по полу, ударившись в стену, остановившую меня, осторожно поднял голову, всматриваясь в окно.
— Держи, — резко обернувшись, из положения лежа как–то отпрыгнув от окна, я уже протягивал Милане пистолет. Тот самый, у рейдера отобранный, в котором оставался один патрон.
— Застрелишься, если что, — глянул я в огромные сейчас глаза. — А тебе немного осталось, дотерпишь, если что, — кивнул я стюардессе — красное мигание ее браслета заметил уже давно.
— Сейчас приду, не уходите никуда! — даже не дожидаясь ответа, произнес я и, взяв короткий разбег, выпрыгнул в окно. Пока летел до земли, успел выстрелить два раза. Оба раза попал, но когда спрыгнул, перекатом сразу уходя в сторону, брошенный на живот моими выстрелами охотник уже ворочался — все, лафа кончилась, у всех броня в глухом режиме, щиты активны.
Действовал я сейчас, наверное, даже быстрее, чем думал, — несколько охотников неподалеку меня заметили, рядом свистели пули и мягко шуршали заряды плазмы, но я, петляя как заяц, уже бежал к стоянке катеров.
— Мэрилин! Мэрилин…ять! — добавил я сакральное заклинание, которое помогает ускорить процессы восприятия окружающими.
Я не только кричал — успевал и стрелять. Правда, не по охотникам. В моих руках уже была винтовка (и когда только успел достать из–за спины), и на бегу я палил по дюзам одного из катеров.
— Мэрилин, пусти меня!!! — снова истошно закричал я, в очередной раз нажимая на спуск, отправляя очередной заряд плазмы в дюзы стоящего рядом катера, из кормы которого уже поднимался дымок. «Вот так вам, уроды», — мелькнула у меня радостная мысль.
В этот момент в меня все–таки попали — ногу рвануло, и я как подкошенный рухнул на землю, покатившись и поднимая кучу пыли. Но сориентировался быстро — оттолкнувшись руками и ногами, смог изменить направление, поднявшись прыжком. Вжикнуло, в грудь несколько раз тупо ударило, и на периферии зрения замигала проседающая полоска индикатора заряда защитного щита.
«Вау» — это я уже просто не успел произнести — на меня боком скользила туша катера. Но даже опередив мое «вау», тело сделало все само — я подпрыгнул и залетел в открытый люк.
Загребая руками и ногами, как паук, пролетел по десантному отсеку, схватился за проем и бросил себя к креслу пилота. Уж не знаю, как так получилось, — вроде летел головой вперед, а приземлился на сиденье задницей. Талант, наверное.
Руки все сделали сами — взревели двигатели, и челнок, едва–едва набирая высоту, пошел боком, облетая базу полукругом, будто дрифтующий спорткар. Сходство подчеркивало то, что из–под катера вырывались клубы пыли, — летели мы очень низко.
Столкновения с вышками, на которых секундами ранее в нас палили часовые, я почти не заметил — только обломки на экране мелькнули. После того, как аннигилировал вышки, пролетел по территории базы.
Вот, кстати, разница между теми, кто за идею, и теми, кто просто пострелять сюда пришел. Если бы здесь были защитники или идейные борцы за свободы чего–то там, то они не разбегались бы сейчас прочь как тараканы, стремясь скрыться от дико ревущего челнока, который разъяренным булыжником летел на них практически вровень с землей. На экранах я увидел только одного героя, но совсем безбашенного — в полный рост поднялся и побежал на меня. Вот куда, интересно? — лобовая броня здесь самая толстая, а щиты всего на двадцать процентов повреждены.
Героя размололо в труху, погребя под челноком и испепелив под дюзами посадочных двигателей, а я рванул штурвал на себя и, поднимая челнок, развернул его, направляя к зданию, покинутому совсем недавно.
Лишь в этот момент я понял, что все это время орал как заведенный на одной ноте, и сразу же захлопнул рот. Крик, наполнявший салон, в этот момент будто обрубило, но только сейчас я его услышал.
— Мэрилин, открой люк и вплотную подведи его к стене! — громко попросил я, вскакивая к креслу. — Видишь окно разбитое?
— Вижу, капитан.
Выскочив из кабины, я едва не вылетел в открывающийся люк, но, дернувшись, уклонился и врезался в стену рядом. Это все экзоскелет — еще не очень к нему привык, он все мышечные импульсы усиливает, надо внимательно в нем двигаться. Захочешь из носа спрятавшуюся козявку достать, так задумавшись можно и в мозг палец воткнуть.
В этот момент раздался грохот — Мэрилин слегка переборщила, и челнок ударился бортом в стену. Но открытый люк к разбитому окну пристыковала безошибочно, и то хорошо.
— Сюда! Быстрее!!! — заорал я, но Милана и Жанна немного замешкались — еще бы, — неожиданно солнце пропало, грохот удара, от которого здание ходуном заходило, и еще из недр причалившего к окну катера орет кто–то. Очень громко.
Не дожидаясь ответа, я прыгнул в комнату, сорвав остатки рамы, и, подскочив к девушкам, не очень вежливо швырнул их обеих в челнок. Черт — не просто невежливо, а очень невежливо — если Жанна просто покатилась по полу десантного отсека, то легонькая Милана и вовсе пролетела по воздуху и ударилась о закрытый сейчас люк противоположного борта. Ну а что мне было делать? Катер сейчас завис у окна, большой, неподвижный, — идеальная мишень. Если челнок сейчас расстреляют как в тире, смысл тогда всей этой беготни? А попадать в руки разъяренным охотникам я не хочу.
В подтверждение моим мыслям замигала красным аварийная сигнализация, а в обшивке появилось несколько рваных дыр.
— Мэрилин, люк закрой, сваливаем! — успел заорать я, едва влетев внутрь, но тут же прямо перед глазами в обшивке катера появилось еще одно отверстие, и от прямого попадания в голову сознание у меня отключилось.

Глава 21 

Физических неудобств было совсем немного — утреннее солнце еще не припекало, раны почти не болели, только ныли сильно стянутые за спиной руки.
Егора пока никто со столба не снимал — троих парней, включая Саню—Страйкера, уже увели, его же никто не трогал. Теперь по нервам били раздающиеся то тут, то там крики боли — кто–то из рейдеров мучил привезенных на челноке пленников.
Здесь, в поселении мутантов, не все были настоящими, местными мутантами — Егор уже догадался, что тут присутствуют и люди из реального мира. По крайней мере, огромный рейдер в наплечнике и солнцезащитных очках переговаривался с одной из мутанток на чистом русском языке, когда они выбирали себе пленников для забавы, решая, кому кто достанется. Этот, кстати, в наплечнике, был единственным мужчиной в поселении, имевшим право голоса в условиях явного матриархата. Хотя неудивительно — не непись же.
Несмотря на то что его оставили в покое, Гере сейчас хотелось выть в голос — парня глодало осознание того, что он не смог уберечь девушек. Ругая себя последними словами, он даже боялся представить, что скажет Арчи в свое оправдание.
Прерывая самобичевания Егора, неожиданно перед ним затормозила удивительная машина. Автомобиль постапокалипсиса — глухой угловатый корпус с прорезями в броневых листах вместо лобового стекла, высокие рубчатые колеса, на крыше станковый пулемет.
Скрипнула подвеска, и качнувшийся автомобиль замер. Тут же, скрипнув уже вечность не смазываемыми петлями, открылась дверь, и на утоптанную землю площади из машины выскочила молодая женщина.
Егор смотрел на нее во все глаза, оглядывая снизу вверх. Непривычная картина для пустошей — сапоги на высоких каблуках, рваные в нескольких местах обтягивающие штаны, пояс с кобурой и кожаный топ, практически не скрывавший большую, невольно притягивающую взгляд грудь, а еще выше длинные черные волосы острыми прядями сложной прически обрамляли красивое лицо.
Но, несмотря на привлекательный вид, перед Герой точно была мутантка — у незнакомки была чуть зеленоватая кожа, а лицо справа, под глазом и дальше к уху, стягивало шрамом, будто от ожога, по шее к плечу спускалась вычурная вязь татуировки.
— Ну, привет, — произнесла незнакомца, с легкой, блуждающей на губах улыбкой шагнув к Егору. — Мы вас, значит, ищем везде, а вы сами сюда пришли, — покачала красивая мутантка головой. В этот момент воздух в поселении рейдеров буквально разорвал долгий, истошный крик непереносимой боли, раздавшийся неподалеку.
— Дружок, я гляжу, ты на меня вовсе без страха смотришь, — усмехнулась мутантка, коротко оглянувшись в сторону крика, перешедшего в вой.
Гера действительно не испытывал особо страха — с момента пленения прошло уже около часа, и он с нетерпением представлял, как отключит сейчас фильтры боли, чтобы не дать возможности этой красивой, загадочной незнакомке насладиться своими мучениями.
— Ты, значит, как последний лох, до сих пор веришь в то, что тебя не обманули про фильтры боли, которые якобы можно отключить, — произнесла незнакомка, будто прочтя его мысли, и, увидев изменившееся выражение лица Геры, вдруг громко и искренне засмеялась.
— Дурачок, — отсмеявшись, продолжила незнакомка, — лапши на уши навешали, а ты поверил!
— Но… — не справившись с собой, прохрипел Гера.
— Молодец, вот теперь чувствую, что напрягся, — улыбнувшись, красивая мутантка приблизилась к Егору почти вплотную, — неужели ты такой глупенький и думаешь, что я была бы согласна гоняться за вами для того, чтобы после поимки вы все от реальности отключались?
Грудь у нее была большая, упругая — когда незнакомка прижалась к нему, Егор очень хорошо это прочувствовал. Но почти сразу же мутантка начала целовать его, жадно, прикусывая губы, прижалась еще сильнее, обнимая, перешла поцелуями на шею, неожиданно требовательный и юркий язык ввинтился Гере в ухо.
— Еще знаешь что? — отпрянув от Егора, глубоко дыша, поинтересовалась незнакомка. Невольно бросив взгляд на ее грудь, Гера машинально отметил, что той очень тесно в узком, маленьком топе.
— Про то, что ты не будешь ничего помнить, это правда, — произнесла красивая мутантка, переведя дыхание, — память так и так за сегодняшний день сотрут, без вариантов. Знаешь, почему?
— Почему? — одними губами произнес Егор.
— Зачем тебе такое помнить? — снова облизнулась незнакомка, прежде чем вновь прильнуть к Егору.
* * * 
Сидя в пилотском кресле, я задумчиво теребил подбородок, бросая взгляды то в сторону стоящего на панели приборов шлема, то на вращающееся изображение 3D-модели челнока передо мной. Не радовало ни то, ни то.
Шлем напоминал мятое высокотехнологичное ведро, которым поиграли в хоккей, используя вместо клюшек кувалды, — первый из пробивших борт выстрелов попал мне прямо в голову. Броня ведь легкая, щиты и так уже были на последнем издыхании, так что шлем пришел в негодность. Печально.
Зато голова сохранилась. Сохранилась настолько, что всего за два часа я полностью пришел в себя, когда личный терминал помог организму, компенсируя повреждения тела от внешних воздействий, как написано в инструкции к биогелю.
Вздохнув, я перевел взгляд на модель изображения катера, по–прежнему медленно вращающуюся перед глазами. По цветовой гамме картинка очень напоминала белорусский флаг — тоненькая полоска зеленого — борт, которым мы были прислонены к зданию, а все остальное — разные оттенки красного, в основном очень яркие. Все же за те несколько секунд, пока челнок висел в неподвижности, многие охотники времени не теряли. Вживую же красная часть напоминала дуршлаг — в борт стреляли кучно. Да так кучно, что и в крыше теперь много незапланированных по конструкции отверстий — Мэрилин молодец, перекинула всю мощность щитов вниз, защищая двигатели, а выстрелы снизу по диагонали прошивали и борт, и крышу.
— Зато целые — все же удовлетворенно вздохнул я, посмотрев на сидящих рядом Милану и Жанну. Первая глядела на меня широко открытыми глазами, второй же явно поплохело — сев на пол и обхватив колени, Жанна прикрыла глаза. Очень бледное лицо ее было покрыто красными пятнами, периодически девушка вздыхала, и был слышен хрип ее дыхания. Браслет у нее, кстати, мигал уже густо–красным, почти бордовым цветом. Милана же молчала, сидела заплаканная, все еще периодически утирая слезы, — шутка ли: я хладным трупом с размозженной головой валяюсь, а катер летит непонятно куда, не реагируя на команды и рывки штурвала. В подобной ситуации у любого может истерика случиться.
Достав из кармашка на поясе стимулятор, один из двух, которые у меня с собой были с самого начала, еще при посадке в лайнер, я подошел к Жанне и, приложив ей к шее небольшой стержень, нажал на кнопку сверху. Да, это не громоздкие стимпаки, напоминающие велосипедные насосы, которыми мы пользуемся в Пустошах. Технологии ТехноПолиса!
Стюардесса почти мгновенно пришла в себя, помотала головой и глянула на меня прояснившимся взглядом. Посмотрев мне в глаза, она молча кивнула, подтверждая, что пришла в себя.
— А… кхм, — не сразу справился я с голосом, чувствуя, как подрагивают руки, — а где Гера?
Это были первые слова, которые я произнес после того, как мне выстрелили в голову.
— Нас рейдеры захватили, он у них остался, — ответила Милана, а Жанна, глянув на меня, машинально кивнула.
Чувствуя невероятный стыд, чувствуя, как от него горло спазмом сжимает, я осмотрел девушек. С силой сжав кулаки, скользнув взглядом по лазурному комбинезону Жанны, который на груди был весь в тонких прорехах, уставился на Милану. Даже зубами скрипнул, боясь представить, что же так могло ее в бок ударить, что оторвало полукругом кусок прочной ткани.
— Простите, — негромко произнес я и тут же развернулся, оказавшись снова в кресле пилота.
— Мэрилин, выведи карту, пожалуйста, — негромко буркнул я.
— Да, капитан, — произнесла виртуальная помощница, и тут же у меня перед глазами возникло изображение местности.
— Э… а за что простить–то? — подошла сзади Милана, взявшись за спинку кресла.
— За то, что оставил вас одних, — произнес я, насупившись и мысленно ругая себя на все лады. Коммандос, блин, — девчонок оставил, а сам отправился в свободный полет.
Дебил.
— Арчи, ладно тебе, — неожиданно уверенным голосом произнесла Жанна, — не парься, все нормально. Наоборот, если бы не ты… сходили бы мы в баньку, да? — Краем глаза я заметил, как стюардесса глянула на Милану и даже улыбнулась слегка. Ничего себе — еще и шутить может.
Я, разрываясь между стыдом, злостью и попыткой думать о том, что делать дальше, всмотрелся в карту. Открытых мест здесь было очень много — вся карта исполосована линиями маршрутов. Прикинув по рельефу местности, я довольно быстро нашел место, где не так давно оставил Геру и девушек.
— Мэрилин, давай сюда летим потихоньку, — обозначил я точку на карте, а сам обернулся к Милане и Жанне.
За несколько минут вместе по карте примерно прикинули их путь, после того как мы расстались. Развалин, в которых мои спутники провели ночь, на открытых участках карты не нашли — видимо, охотнички на этом катере туда не залетали. Зато деревню рейдеров обнаружили — туда от разных мест зоны сафари вело сразу несколько прямых полос открытого пространства. Хм, часто охотники в эту деревню летают, однако. Скооперировались с рейдерами? Судя по тому, что рассказывала сейчас Жанна, как их забирали без стрельбы, еще и привезя с собой пленников на обмен, получается, что да. Скооперировались.
— Арчи, слушай… — вдруг произнесла Милана и как–то потупилась.
— Мэрилин, высота триста, зависни над этим гадюшником и люк мне открой, — произнес в это время я, глянув сначала на карту, после чего бросил взгляд на смущенную Милану. Встретившись глазами с девушкой, я чуть дернул подбородком вопросительно, как бы прося договорить то, что она не успела, когда я ее прервал.
— Капитан, а почему вы больше не называете меня «дорогая»? — неожиданно поинтересовалась Мэрилин.
— Аэ… — открыв было рот, замялся я, застигнутый вопросом врасплох. — Эа… кхм, — закрыл рот, так и не найдя ответа. — Называю, — смущенно бросив взгляд на Милану, кивнул я. — Ты люк открыла?
Под внимательными взглядами девушек я подхватил винтовку, прошел в десантный отсек и остановился у бортового люка, осматриваясь.
— Мэ… дорогая, снижайся понемногу, — громко произнес я и бросил короткий взгляд на девушек в проеме прохода в пилотскую кабину. — Сидите там пока.
— Да, капитан, — уже откликнулась помощница, и катер начал медленно–медленно опускаться на окраине деревни. Из многих домов уже выскочили рейдеры и наблюдали за челноком. Без особого страха или возбуждения, кстати, что подтвердило мои догадки по поводу того, что с охотниками они наверняка спелись.
— Мэрилин, тормози, — произнес я, доставая винтовку из–за спины, нажимая небольшую кнопочку и выдвигая из тела винтовки обычный снайперский прицел.
— Нашлемный комплекс — это, конечно, замечательно и очень удобно, но мы же из Пустошей, и по старинке умеем, — хмыкнул я, вскидывая оружие и перекидывая переключатель на обычные пули.
Приникнув к прицелу, скорчил гримасу отвращения — деревня мутантов. Те же рейдеры, в принципе, только выше, сильнее, уродливее. И, кстати, судя по всему, тут матриархат — впереди держатся несколько самок, самая огромная из которых, в одной набедренной повязке, с не прикрытой ничем грудью, лопухами обвисшей едва ли не до пояса, сейчас смотрит на меня, приставив ладонь козырьком ко лбу. За ее спиной стоит огромный мутант, с железным наплечником на плече, чье лицо закрывают очень знакомые солнцезащитные очки. Этого я застрелил первым.
Плазма — это хорошо, но скорострельность все же хромает. А пули — знай на спуск жми. Десять выстрелов прогремели один за другим, оставив на песке площади десять самых внушительных тел из появившейся на улице толпы, из которых трое были самые крупные мутантки. Когда затвор лязгнул вхолостую, я тут же перекинул рычаг на плазму, начал неторопливо отстреливать заметавшихся по деревне рейдеров.
Вот один бежит, прячется за стоящим у хижины багги. «Давай–давай», — мелькает у меня мысль, когда нажимаю на спуск, импульс плазмы прошивает багги, сминая автомобиль как бумажный, и разрывает на молекулы пытавшегося спрятаться за ним рейдера. Долгих четырех секунд, пока винтовка с тянущим тихим звуком автоматически перезаряжается, мне вполне достаточно, чтобы найти следующую цель. Выстрел — грубая стена хижины, из проема двери которой только что выглянула рожа мутанта, разлетается пылью. Вижу голый череп, с лицом, обтянутым кожей, будто после застарелого ожога, опускаю прицел чуть ниже, нажимаю на спуск. Голова даже на некоторое время на месте осталась, а вот импульс, пройдя сквозь деревянную перегородку укрытия, сделал из рейдера несколько частей.
Кто–то пытался по мне стрелять, но очаги сопротивления гасились сразу же.
— Дорогая, давай эту сраную деревню по кругу облетим! — крикнул я, не оборачиваясь, когда винтовка в очередной раз загудела, перезаряжаясь.
— Да, капитан, — тут же откликнулась Мэрилин, и челнок медленно сдвинулся с места.
Почувствовав чужое присутствие, я обернулся и столкнулся взглядом с девушками — обе, оказывается, судя по всему, давно стояли за моей спиной, наблюдая за отстрелом рейдеров.
— Вы бы отошли чуть, а? — покривился я. — Мало ли что, прилетит пуля шальная.
— Пфф, — переглянувшись, обе удивительно синхронно фыркнули. Ясно — после той переделки, в которой они побывали, перспектива словить шальную пулю их не пугает вовсе. Надо будет расспросить аккуратно, что же все–таки случилось, а то мне буквально в двух словах объяснили.
После спрошу — пока некогда.
За несколько кругов вокруг селения я нашел еще немало целей. Когда облетали деревню в очередной раз, неожиданно несколько рейдеров прыснули бегом по сторонам, пытаясь убежать подальше, скрывшись в разломах скал поодаль, на окраине. Неудачно попытались, надо сказать, — из плазмы стрелять одно удовольствие.
— Мэрилин, спускайся понемногу, — отстрелив последнего беглеца, скомандовал я и обернулся к девушкам, которые так и маячили рядом, — не высовывайтесь, хорошо?
По тому, как Жанна с Миланой синхронно кивнули, я понял, что просьба моя особого веса сейчас не имеет.
— Мэрилин, дорогая, повиси тут и люк за мной закрой, — ухмыльнувшись простоте решения, попросил я виртуальную помощницу, шагнув вниз, — катер был уже почти у поверхности земли.
Не слушая возмущенных возгласов, донесшихся из челнока, пока закрывался люк, я двинулся вглубь селения, осторожно осматриваясь. В этот момент где–то неподалеку взвыл мотор и в просвете между несколькими зданиями я увидел пронесшийся автомобиль — похожий на крутую тачку апокалипсиса, поднявший за собой тучу пыли. Вскинув винтовку, сделал ему вслед несколько выстрелов.
— Черт, ушел! — скривился я, но, подумав, бежать к челноку и преследовать беглеца не стал. Пусть живет — я пока тут осмотрюсь.
Практически никакого шевеления больше видно не было, а туда, где мне чудилось хоть какое–то движение, я стрелял. Укрытий здесь не могло быть в принципе — выстрелы из моей винтовки прошивали дома насквозь и улетали дальше, пока не втыкались в землю холмов окрестного рельефа, поднимая попаданиями ввысь клубы песка и земли, как при падении авиационных бомб.
— Раз–два–три-четыре–пять, вышел зайчик погулять! — радостно заорал я, всадив заряд в груду мусора, где мне почудилось движение, — эгей, есть кто живой?! Гера, ты здесь? Гера!!!
Замерев на секунду, я всей кожей почувствовал неладное и резко обернулся, едва не отпрыгивая от зависшей надо мной махины.
— Фу, епть, — когда сердце поднялось из живота, куда упало, выдохнул я. Мэрилин не оставила челнок на месте, а летела за мной на антиграве. В тот момент, когда я посмотрел на катер, на переднем грубом обтекателе приветливо перемигнулись два ярких посадочных огня.
Отмахнувшись от нависшего за мной катера, будто от мухи, я снова развернулся, двигаясь к центральной площади деревни. Так и передвигались — впереди я, а следом огромный по сравнению с халупами рейдеров патрульный катер, ведомый Мэрилин.
Сбоку раздался дикий вой — из–за полуразрушенной хижины выскочил рейдер, сжимающий в руках огромную дубину, и бросился на меня. Выстрел — и только куски мяса по сторонам разлетелись. Тут же с другой стороны раздался глухой, но вроде даже радостный рев — пользуясь тем, что винтовка перезаряжается, на меня бросилось сразу четыре мутанта.
«Вот идиоты. На что они рассчитывают, интересно?» — подумал я уже после того, как, выхватив пистолет, за две секунды убил всех четверых.
В Ингрии, в нашем кластере, когда наученные жизнью обитатели подобных деревень видят гостей из топ–кланов, они сразу разбегаются в разные стороны или в землю закапываются от страха — дураков нет с нами связываться. Хотя я не в Ингрии сейчас, но по броне–то могут определить, что к ним не простой пассажир в гости пришел?
Закинув винтовку за спину и взявшись за рукоять пистолета обеими руками, я двинулся дальше. Больше смельчаков кидаться на меня не было. Если живые и остались, то сидели они теперь очень тихо. Когда вышел на площадь, со мной осталась только тишина, шелест мусора, подгоняемого легким ветерком, и легкий гул от антиграва катера за спиной.
Обойдя несколько столбов в центре поляны, у одного из них я увидел обрывки темно–зеленой ткани. Не очень много, точно не весь комбинезон здесь. Зато было много крови.
Суля по всему, Гера здесь был, это обрывки его одежды, а отволокли его вон туда — я посмотрел на хижину, куда вел след в пыли, будто волокушей оставленный. Подойдя к дверному проему, я осторожно заглянул во мрак хижины. Сразу же внимание привлек красный огонек в дальнем углу. Подождав немного, пока глаза привыкнут к полумраку, я, сжав губы, покачал головой, как только смог рассмотреть открывшуюся картину.
— Гера, это я, — подошел я к распятому на стене голому Герандосу. — Гера, Гера, слышишь меня? — легонько тронул я его за плечо, там, где на коже не было глубоких порезов.
— Арчи… — прохрипел Герандос, открывая мутный глаз. Второго не было — через все лицо у него тянулся кровавый след от широкой рваной раны.
— Арчи, Милана с Жанной, их… — прохрипел Гера.
— Они со мной, — успокаивающе поднял я руку с пистолетом, большим пальцем второй в это время сковыривал предохранительный колпачок стимпака.
— Стой! — даже дернулся на привязи Гера, зашипев от боли.
— Ты чего? — удивился я, пытаясь приставить стимулятор к его руке.
— Нет! — даже забился Герандос всем телом. — Арчи, пожалуйста, не надо!
— Ты чего? — отшатнулся я, не понимая, в чем дело.
— Арчи, дружище… — прохрипел Гера, — ты можешь сказать им, что я… что я тут умер, а?
— Зачем? — оглянувшись на дверь, поинтересовался я.
— Как я перед ними так? — сморщил Гера изуродованное лицо в гримасе.
Начиная понимать его чувства, я кивнул и выстрелил два раза ему в ноги. Ну, не в ноги, а рядом, обрубая ножные путы. Быстро убрав стимулятор обратно в кармашек на поясе, подошел к Гере и, не обращая внимания на кровь, подхватил его и прострелил веревки, которыми его руки были привязаны к крюкам в стене. Осторожно перенеся Геру к подобию кровати неподалеку, уложил его на грязные тряпки.
— Арчи, ты тут всех убил? — негромко спросил Герандос.
— Ну, так–то да, — покачал я головой, — всех, кого видел, убил, ты ж меня знаешь. Но кто–то мог заныкаться.
Тут же вспомнил, что один автомобиль упустил, но говорить об этом уже не стал.
— Есть оружие какое–нибудь, а? — морщась от боли, поинтересовался Гера.
— Да, найдем сейчас, — кивнул я, — подожди пять сек.
Выйдя из хижины и успокаивающе махнув рукой висящему над площадью катеру, я подошел к толпе трупов в центре и выбрал валяющийся небольшой пистолет–пулемет древнего вида. Еще раз махнув челноку, опять зашел в хижину.
— Вот, держи, — вложил я оружие Гере в руку.
— Спасибо, — кивнул тот, — все, сваливай, мне уже недолго осталось. Иди уже, пожалуйста, — попросил он, видя, что я не двигаюсь.
— Кто тебя так? — не торопясь уходить, поинтересовался я.
— Сука там одна, мутантка, — прохрипел Гера, — не непись, из пришлых.
— Как выглядела?
— Сиськи такие… большие, — с ненавистью прошипел Гера и вопросительно посмотрел на меня единственным глазом, даже сделав движение рукой, будто обозначая большую грудь.
— Эту грохнул, — чуть кивнул я в сторону площади, вспомнив мутантку с обвисшими до пояса лопухами.
— Спасибо, — прикрыл глаз Гера, — Арчи, уходи, пожалуйста. Дай помереть спокойно.
— Ладно, покеда. Не грусти, — чуть коснулся я целого места на коже плеча, пытаясь ободрить Герандоса.
— Давай, — снова закрыл он глаза, откидывая голову назад, на грязные тряпки. — С меня должок! — у самого выхода донесся мне вслед его негромкий, хриплый крик.

Глава 22 

Челнок стоял на вершине пологого песчаного холма. В открытом люке, свесив ноги вниз, сидела Милана, наблюдая, как я осматриваю Жанну. Стюардессу как раз совсем недавно стошнило, поэтому нам пришлось приземлиться — и салон в порядок привести, да и так, просто. Постоять, воздухом подышать.
Действие стимулятора прекращалось, и Жанна снова начинала чувствовать себя плохо — лицо бледное, даже серое, как пергамент, на щеках и подбородке красные пятна, глаза желтеют понемногу.
— Тебе часов восемь осталось, — почесав в затылке, вынес я, наконец, заключение.
Жанна ничего не ответила, только смотрела на меня вопросительно. Я же старался взглядом с ней не встречаться, но получалось еще хуже — глаза все соскальзывали к разорванному на груди комбинезону. Но бывшей стюардессе было уже наплевать — она, старавшаяся стянуть порванную ткань на груди даже в лагере охотников, сейчас на это просто не обращала внимания.
— «Плохо», — через несколько секунд охарактеризовала положение Жанна, только немного другим словом.
Кивнув, по–прежнему не глядя ей в глаза, я перестал чесать затылок и начал теребить ухо. Сейчас взгляд зацепился за браслет на запястье стюардессы, который уже не мигал, а ровно светился бордовым. Но тут Жанна обхватила себя руками, и браслет исчез из поля зрения.
— Действие Пустошей. Мы говорили в самом начале, помните? — чтобы не смотреть стюардессе в глаза и на ее притягивающую взгляд частично обнаженную грудь в прорехах комбинезона, я глянул на Милану, — жителям ТехноПолиса нельзя долго оставаться здесь.
— Я могу как–то до утра дотянуть? — поинтересовалась Жанна, — чтобы мне еще одни сутки засчитали?
Странные люди. Деньги, деньги… Вот о чем эта рыжая ненастоящая стюардесса думает сейчас? Ей умирать скоро, довольно мучительно, кстати, а у нее первая мысль о деньгах — дотяну до следующих суток или нет. Вот на что ей деньги нужны, интересно? «Наверняка хрень какая–то», — мысленно поморщился я и, чтобы Жанна не увидела тень презрения в моих глазах, снова глянул на Милану. Девушка, сидя на краю люка, начала понемногу болтать ногами, но смотрела на стюардессу с участием. И тут я вспомнил, зачем деньги нужны Милане, и подумал, что в принципе у Жанны тоже могут быть веские причины. Внешняя картинка ведь, как оказывается, очень часто отличается от того, что есть на самом деле. И благополучный по виду человек иногда может нести на себе столько проблем, что удивляешься, как он выглядит так хорошо под таким грузом…
Помотав головой, прерывая льющиеся на меня откровения, я посмотрел на солнце. Полдень уже давным–давно миновал, жарит оно не как на сковородке. Так, шашлычок на мангале. Значит, скоро вечер, а ночью…
— Скоро вечер, а ночью тебе полегче будет, — начал я думать вслух, — восемь часов — это минимум. Часов десять еще есть… может, и дотянешь. Вот еще, — достав из кармашка, показал я стимулятор, — в принципе, четыре часа еще вполне сносно с ним себя чувствовать будешь. Лечить он не лечит, но сама видишь — понемногу блокирует. Нам когда сутки засчитываются? Во сколько? — посмотрел я поочередно на девушек.
— С рассветом, — ответила Милана. Произнеся это, она вытянулась стрункой, спрыгивая из люка, подошла к Жанне и села рядом, обняв ее за плечи.
— С рассветом… — эхом повторил я.
— Очень тяжело… будет? — спросила меня стюардесса.
— Ну, ты спросила, — покачал я головой, задумавшись и подбирая слова. Опыт гибели от воздействия Пустошей у меня был — ощущения хорошо помню.
— Слушай, ну от восприимчивости твоей зависит. Это знаешь, как будто ты болеешь, — начал вспоминать я свои тогдашние ощущения, — при этом у тебя дикое похмелье, голова болит, живот крутит, блевать частенько тянет.
— Это ты про смерть от воздействия Пустошей рассказываешь? — поинтересовалась Милана.
— Нет, блин, про то, так в клубе нажрался в прошлый четверг! — раздраженно ответил я, — конечно про Пустоши, про что же еще!
— Прости, не ругайся, пожалуйста, — потупившись, Милана попросила это таким тоном, что я ее сразу же простил, — просто ты говорил, что у тебя персонаж всегда из Пустошей был, помнишь, тогда в самолете разговаривали? Вот я и удивляюсь, откуда ты знаешь, как умирают жители ТехноПолиса от…
— Участвовал я в ивенте одном как–то, — прервал я ее. — «Кто дольше проживет» назывался. Нас там… ну, не суть, в общем, всем участникам антиген вкололи. Там убивать друг друга по–быстрому надо было, а то, что нам вкололи, блокировало защитную реакцию организма жителей Пустошей. Я тогда почти всех пережил и умер сам, — бросил я, невольно поежившись от воспоминаний. Тогда, очнувшись после виртуальной смерти в капсуле, в первый раз испытал очень неприятные ощущения, которые догнали меня в реальности.
— Так ты умирал уже от этого? — утвердительно, с затаенной надеждой в глазах спросила Жанна.
— Ну да, говорю же, — кивнул я.
— А… а сама смерть? Как? — она даже сглотнула от волнения.
— Ну… — поднял я взгляд в небо, прикрыв глаза.
Перед внутренним взором встал полуразрушенный домик, где я забился в угол, сжимая винтовку без патронов, которой уже пару раз воспользовался как дубиной, надеясь, что успею сдохнуть раньше, чем дикие найдут меня в этих развалинах.
— Последние минуты легче всего, — вспомнил я, — тяжесть отступает и как будто в беспамятство проваливаешься.
— Тогда и я смогу, — улыбнулась стюардесса.
— Жанна… — вздохнул я, — через пару часов у тебя безостановочно сопли потекут, ты блевать будешь каждые полчаса, а к утру начнут волосы выпадать. Ты этого хочешь?
— Брр, — стюардесса передернула плечами в отвращении и даже по волосам себе провела, будто проверяя, на месте ли. Вот как — проняло, наконец!
— Ребят, тогда оставьте меня, а? В норе какой–нибудь, я там до рассвета дотяну. Очень не хочу, чтобы вы меня в таком состоянии видели, а? — поочередно посмотрела на меня и на Милану стюардесса.
— Слушай, а не проще вместе с нами сейчас улететь и… — сделал я некий «фьюить» рукой, — и дома, и при бабках, пусть немного меньше. Зато без мучений, а?
Оставлять ее одну, тем более умирать, мне категорически не хотелось.
— Арчи, — с трудом поднялась Жанна на ноги, но постаралась держаться прямо и подошла ко мне.
— Арчи, — кивнув, эхом произнес я, глядя ей в глаза. Воспаленные, усталые, все в красных прожилках.
— Спасибо тебе, ты очень хороший парень, — вдруг широко улыбнулась Жанна, неожиданно крепко меня обняв, а после еще и в щеку поцеловала. — Спасибо тебе, что помог мне… нам, — бросила стюардесса взгляд на Милану. — Просто пойми, я же сюда не просто так пришла, мне деньги нужны.
Теперь мне тем более не хотелось ее одну оставлять. Не ради нее — ради себя. Она–то ладно — ей деньги нужны, но мне же самому себе придется объяснять, почему я ее бросил. Второй раз уже, кстати, бросил.
— Не понимаю, — покачал я головой. — Слушай, у тебя есть уже деньги за двое суток здесь, неужели не хватает? Неужели оно стоит того, чтобы мучиться всю ночь, теряя человеческий облик, лишь бы бабла срубить?
Видимо, в моем голосе все же что–то мелькнуло, после чего взгляд Жанны стал неожиданно жестким.
— Арчи, стабильно пару раз в неделю меня бьет муж. И чтобы не разбудить ребенка, я стараюсь не кричать от боли. Даже когда он меня недавно головой об бортик ванны колотил, а потом там же и трахал, не закричала. Как ты думаешь, можно мне сейчас разок потерпеть, чтобы убежать от всего этого, а?
Как–то внезапно она все это сказала, я даже не нашелся что ответить.
— Э… а полиция там, не? — немного даже отпрянув, растерянно выдохнул я. Как–то в сознании не очень укладывалась картинка, когда один человек безнаказанно второго головой о бортик ванны бьет, а потом еще и… без последствий для себя.
— Арчи! — наткнулся я на взгляд Миланы, которая тут же сложным выражением лица показала мне, что не стоит расспросы продолжать.
— Прости, — снова обняла меня Жанна, — прости, пожалуйста, я вовсе не хотела тебя своими проблемами грузить. Просто пойми — если ты так спокойно рассказываешь о том, как здесь смерть пережил, то думаю, и мне не очень тяжело будет. Ребят, оставьте меня, пожалуйста, а? Я очень не хочу, чтобы вы видели, как мне плохо, — Жанна отстранилась, но ее руки по–прежнему лежали у меня на плечах.
— А это… — не зная, куда девать свои руки, я невольно положил ладони ей на талию.
— Я запомнила телефон Геры и, как только у меня все наладится, позвоню обязательно, хочу в реальной жизни спасибо вам сказать. Хорошо? — убирая руки с моих плеч, еще раз улыбнулась Жанна.
— Хорошо, — кивнул я немного растерянно — по–прежнему не знал, куда руки деть, и продолжал держать ее за талию.
— Милана, — развернулась стюардесса и, подойдя к ней, приобняла девушку, что–то негромко говоря ей на ухо. — Все, — не слушая зардевшуюся Милану, отошла от нее Жанна и подняла руки, обратив их к нам ладонями, — все, улетайте, пожалуйста. Очень не хочу, чтобы вы видели, как я тут буду…
— Держи, — шагнул я к ней, достав из–за пояса рейдерский пистолет, — там один патрон остался.
— Спасибо, — невесело усмехнулась Жанна, принимая оружие.
— Стимулятор еще держи, — протянул я ей препарат, — если себе его вколешь, даже поспать сможешь.
— Спасибо. Все, улетайте уже, — махнула Жанна рукой.
Я все не мог двинуться с места, но подошла Милана и увлекла меня за собой, к челноку, который немного криво лежал на брюхе рядом.
— Егору позвони обязательно! — крикнула напоследок Милана перед тем, как створка люка с шипением закрылась.
«Егору? Какому Егору?» — несказанно удивился я, но почти сразу догадался — Гера же! Надо же, Геру, оказывается, Егором зовут. Вот уж не знал.
* * * 
Когда мы взлетали, Жанна еще смотрела нам вслед, несколько раз помахав рукой, а после развернулась и пошагала в сторону исчерченной оврагами долины неподалеку.
— Полетели? — отвернулся я от экранов к Милане.
— Куда? — отведя взгляд, поинтересовалась она.
— Мда… — пожал я плечами. — Ну, как я понял, вариант закончить приключение нами не рассматривается, поэтому полетели куда–нибудь вон туда, — показал я на невысокую столовую гору неподалеку, — там припаркуемся и посидим. Подождем, — кивнул я на маленькую фигурку Жанны на экранах, — мало ли кто еще приедет к ней. Завтрашнего утра дождемся, а там посмотрим.
— Полетели, — согласилась Милана.
Кивнув, я развернулся в кресле и взялся за штурвал. Уже меньше чем через минуту приземлил челнок на плоской вершине горы, развернув его носом в сторону далеких оврагов, к которым брела едва заметная отсюда фигурка.
Тихо зашипел люк, открываясь, а после того, как он щелкнул, упершись в ограничитель, в катере наступила полная тишина. Лишь камни периодически потрескивали под тяжелой тушей катера. Выйдя из кабины, Милана подошла к люку и уселась на край борта, свесив ноги вниз.
— Мэрилин, смотри по экранам, если кто живой появится, говори сразу же.
— Да, капитан.
Подойдя к сидящей на краю борта Милане, я аккуратно присел рядом, случайно задев ее плечо. Слишком близко как–то получилось — отодвинулся немного и заметил, что девушка тоже немного поерзала.
— Рассказывай.
— Что рассказывать?
— Что произошло, когда я вас… высадил.
Милана помолчала немного, а потом начала говорить. Рассказала про то, как они спрятались в развалинах, пережидая там ночь, как случайно оказались замеченными заглянувшими в эти развалины рейдерами, как убегали по пустыне, выйдя из зоны сафари и подав аварийный сигнал.
— И что, никто не прилетел? — удивился я.
— Егор сказал, что минут двадцать. Но нас раньше захватили.
Молча я глянул на Милану, ожидая продолжения.
— Рейдеры, — пояснила она, — мутанты. — Помолчав немного, девушка кратко рассказала, как захватившие их рейдеры привезли пленников в деревню, а после туда прибыли охотники, которые не забрали Геру, еще и оставив там несколько пассажиров нашего рейса, но увезли с собой на патрульном катере ее и Жанну.
Вот оно, значит, как. «Среди мутантов тоже охотники были, — догадался я, — только женского пола, с интересными персонажами». Я вспомнил огромную мутантку с отвисшей грудью, застреленную мной одной из первых. И они, мутанты, связавшись с другой группой, традиционных, так сказать, охотников, просто обменяли парней на девушек, ведь охотникам из лагеря наверняка две девушки гораздо интереснее троих парней.
— И знаешь… там, среди них был… — когда речь зашла об охотниках, вздохнув, посмотрела на меня Милана, будто подбирая слова.
— А это? — пользуясь возникшей паузой, провел я на себе воображаемую линию по груди, от шеи до живота, повторяющую по очертаниям разрез на комбинезоне Миланы. Несмотря на то что ткань комбинезонов самовосстанавливается, как бы склеиваясь и прилипая к коже, на ней все равно остаются шрамы от повреждений.
— Это… — посмотрела себе на бок Милана, — это меня за машиной на веревке волокли, об камень какой–то задела, порвалось. А это, — показала она себе на грудь, — мутант в деревне рейдеров резать начал, снять хотел, но его отогнали быстро.
В наступившей тишине явственно раздался скрежет металла. Только по взгляду Миланы я догадался, что это скрипит сминаемая обшивка катера под моей перчаткой, — слишком сильно я вцепился в угол борта.
— Кхм, — кашлянул я, поднимая руку, мельком увидев вмятину в том месте, где только что держался, — прости, я дурак. Извини, что вас одних оставил, надо было…
— Арчи, не парься, — покачала головой Милана, — все нормально, все ты правильно сделал. Если бы не ты, мы бы все еще в первый день в плену оказались.
— Слушай, а что ты говорила по поводу охотников? Ну, ты сказала, что среди них был кто–то? — посмотрел я на девушку.
Милана будто бы замялась, даже губу закусила, но задумчивость ее длилась недолго.
— Да… — решилась она, наконец, — да вроде среди них обычные люди, а на поверку выходит, что могут вот просто так убивать, издеваться, насиловать, — пожала она плечами и мельком мазнула взглядом по отметинам на обшивке, которые я оставил перчаткой доспеха.
— И еще? — что–то она не договаривает, точно.
— Арчи, давай об этом потом поговорим. Когда в реальности окажемся, хорошо?
— …
— Пожалуйста? — она так посмотрела на меня, прервав еще не сказанную фразу, что я кивнул, соглашаясь.
— Знаешь, — после недолгого молчания покачал я головой, — обычно я никогда не парюсь по поводу своих поступков, потому что всегда делаю то, что кажется мне правильным. Но сейчас я понимаю, что не надо было нам разделяться.
— Да не парься, говорю же, все правильно сделал. Ты–то сам чем занимался в это время? — спокойным, своим обычным тоном с проскальзывающими дерзкими нотками поинтересовалась девушка.
Ухмыльнувшись, я рассказал, как таранил катер охотников, как потом допрашивал охотницу, — кстати, на лице Миланы было явно удовлетворенное выражение, когда говорил о методах убеждения в виде ударов прикладом по лицу; рассказал о разрушенной базе патруля, о том, как уничтожил вездеход, и в красках поведал, как приземлялся вслепую на челноке. Когда дошел до того, как оказался на базе охотников, про комнаты «мотеля» говорить не стал — ну его, не надо ей такого знать, наверное.
— Круто, — улыбнулась в конце рассказа Милана, — вот они удивляются там сейчас.
— Да уж наверное, — тоже улыбнулся я.
Пока мы сидели и разговаривали, солнце опустилось вниз, краснея и понемногу скрываясь за линией горизонта.
— Пойдем, — вопросительно посмотрел я на девушку. — Утро вечера мудренее?
— Пойдем, — кивнула Милана, поднимаясь.
Мэрилин закрыла люк сама, даже не дожидаясь команды. Молодец, учится.
Пройдя в кабину, я нашел в боковых панелях полки и опустил их. Кровати, практически как в плацкарте, только белья постельного нет — только матрац и небольшая подушка.
Сделав приглашающий жест, показывая Милане на одну из полок, подошел ко второй, у противоположной стены кабины.
— Мэрилин?
— Да, капитан?
— Смотри внимательно по экранам в режиме сканера. Увидишь движение, буди меня сразу голосом.
— Да, капитан.
— Можешь свет выключить.
— Да, капитан, — тут же яркий, почти дневной свет погас, и кабина погрузилась в полумрак, развеваемый приглушенной подсветкой приборной панели, огоньками многочисленных датчиков и светящимися контурами экранов внешнего обзора, которые транслировали сейчас сумерки за бортом.
Я вздохнул и, не снимая доспехов, развалился на откидной полке; устроился на спине, закинув руки за голову и вперившись взглядом в потолок. Так заснуть явно не получится — слишком много произошло за последние двое суток. «Хотя… почему не получится, я же эти двое суток и не спал!» — вспомнил я, и тут же веки будто тяжестью налились.
— Капитан? — вырвал меня из полудремы голос Мэрилин.
— Да?
— Капитан, я проанализировала состав воздуха в кабине и пришла к выводу, что вы испытываете физическое влечение к находящемуся на борту пассажиру.
— Кхм, — поперхнулся я — и вместе с кашлем с меня весь сон слетел, как и не было.
— К пассажирке тогда уж, и, кстати, меня Милана зовут, — раздался голос с противоположной стороны кабины.
Голос с веселыми нотками, надо сказать.
— Капитан, мне кажется, что из–за присутствия пассажирки Миланы вы перестали часто называть меня «дорогой». Моя догадка верна? — поинтересовалась Мэрилин.
— Мэ… дорогая, ты знаешь, — приподнялся я на локте и, сощурившись, поскреб затылок. — Такие вопросы принято обсуждать… ну, наверное, наедине. Это не очень этично и…
— Да–да, — судя по голосу, Милана хмыкнула в темноте, — может, мне выйти?
— Да не надо, просто…
— Пассажирка Милана, анализ воздушной смеси в кабине показывает мне, что и вы испытываете к капитану идентичное чувство, поэтому я и завела разговор в вашем присутствии.
Теперь настала моя очередь хмыкать.
— Мэрилин, дорогая. — С трудом сдержав смешок и сдерживая эмоции, я попросил: — Мэрилин, у людей не принято говорить так прямо на столь деликатные темы. Поэтому давай, когда останемся наедине, я тебе все объясню, договорились?
— Да, капитан.
— Вот и хорошо, — все еще широко улыбаясь, кивнул я, — а теперь давайте спать. В смысле, мы с Миланой спать, а ты, Мэрилин, будь начеку, пожалуйста.
— Да, капитан.
— Вот и хорошо, — поднимая руку и находя в меню функцию гипносна, кивнул я.
Приятные откровения, конечно, но сейчас лучше поспать.

Глава 23 

Разбудил меня резкий звук аварийной сирены. Еще с закрытыми глазами я вскочил с койки, а полностью открыл их, уже когда полностью приземлился в кресло пилота.
— Докладывай! — немного громче, чем нужно, наверное, крикнул я.
— Капитан, только что пропало статистическое поле помех, покрывающее местность, и на радарах я вижу три летательных объекта, приближающиеся к нам с большой скоростью.
— Сколько?
— Три, капитан.
— Сколько у нас времени?!
— Две минуты, капитан. Если попытаться уходить от преследования, семь с половиной — их проектная скорость выше на…
— Предстартовый прогрев двигателей врубай и картинку мне покажи, — нервно облизнул я губы.
— Да, капитан, — моментально снизу загудело, и по катеру прошла дрожь проснувшихся двигателей. Одновременно один из экранов моргнул, привлекая к себе внимание.
— Черт! — не выдержал я, увидев на фоне серого предрассветного неба приближенную картинку. Два угловатых штурмовика и один десантный транспортник. Штурмовики без ракетного обвеса — сразу же оценил я, но чтобы сбить меня, им и пушек за глаза хватит. Тем более, живого сбить, не уничтожая. А транспортник покруче, чем наш челнок, — напоминает «Буран» или американские космические шаттлы, только в серой мышиной раскраске и вместо одного хвостового вертикального крыла — два, ушами по сторонам смотрят.
Уроды.
— Это охотники, как думаешь? — Милана уже рядом, завороженно смотрит на изображение.
— Думаю, да, — поднялся я с кресла и приобнял девушку.
— Арчи, что делать? — испуганно спросила Милана, глянув на меня своими огромными глазами.
— Иди сюда, — улыбнулся я и, осторожно положив руку ей на затылок, притянул к себе.
Несколько секунд позволил себе наслаждаться поцелуем и только после этого открыл глаза, оторвавшись от вкусных губ, снова встретившись взглядом с Миланой.
— Все будет хорошо, не парься, — глядя в огромные глаза, как можно спокойней улыбнулся я.
У нее глаза зеленого цвета — надо же, только сейчас внимание обратил.
В тот момент, когда нажимал на спуск, все же моргнул. Утерев кровь с лица, оттащил в сторону обезглавленное выстрелом тело девушки, почти аккуратно пристроив его у переборки.
— Мэрилин, открой люк! — я уже орал, не сдерживаясь.
— Да, капитан, — голос грустный.
Зашипело, и в катер ворвался свежий воздух раннего утра.
— Слушай, дорогая, — коснулся я рукой кнопки извлечения блока ВИМПа, — мы сейчас расстанемся, но я за тобой прилечу, о’кей?
— Да, капитан. Конечно, капитан.
— Не скучай, — не дожидаясь ответа, я вытянул хард с Мэрилин и, быстро выскочив из катера, сунул его в расщелину скалы неподалеку.
— Ну че, педики! — воодушевленно заорал я, запрыгивая обратно в люк и быстро прыгая в пилотское кресло, — полетаем! Ну и пусть разобьемся! Сердце рвется в груди… сердце рвется!!!
Взревев двигателями, челнок буквально спрыгнул со скалы, разворачиваясь. Не развивая всей возможной скорости, повел катер на снижение к земле. Так, минуты полторы у меня есть, точно.
В кабине все свистело, клубилась мелкая пыль — боковой люк я так и не закрыл. Да и не надо — на неуклюжем даже по сравнению с преследующим транспортником челноке далеко я точно не улечу, а играть по чужим правилам не собираюсь.
Еще секунд тридцать полета — и заморгала красным автоматическая система предупреждения, сообщив мне о том, что челнок захвачен чужими системами наведения. Я вплотную приблизился к земле, вильнув несколько раз, — пусть думают, что с экрана радаров пытаюсь уйти.
Когда впереди показалось несколько пологих холмов, я решил, что это именно то, что нужно, — вряд ли будут варианты лучше. Хлопнув по кнопке фиксации штурвала, я выхватил из пазов держателя винтовку и выскочил в десантный отсек. Прыгнул в люк, даже не задумываясь.
В уши ударило свистящим воздухом, несколько очень долгих секунд полета, а потом сначала мои ступни, а после все тело ударило о немилосердно жесткую землю. Винтовку вырвало из рук почти сразу же, но некоторое время я даже сохранял сознание, пока катился по земле.
Пришел в себя от боли. Не открывая глаз, начал прислушиваться к ощущениям.
Так, дышать могу, хотя и с трудом, — внутри хрипит что–то. Лицо горит, одну ногу не чувствую, вторая дико болит, и как–то не так ощущается. Вернее нет, не так. Я очень хорошо чувствую то, что не чувствую одну ногу, потому что она не болит. Потому что все остальное болит очень сильно.
Попробовал открыть глаза. Получилось, надо же!
В этот момент боль отступила, как не было, — видимо, система автоматически впрыснула мне один из встроенных в броню стимуляторов, реагируя на датчики.
Не афишируя того, что полностью пришел в себя, не поворачивая головы осторожно осмотрелся. Небо, песок. Чуть шевельнулся, медленно поворачиваясь на бок. Так, времени после моего прыжка прошло совсем немного — поодаль черный столб дыма поднимается, над ним завис один из штурмовиков.
«А остальные где?» — подумал я, чуть приподнимаясь и снимая с пояса пистолет.
От невероятно сильного удара руку моментально высушило онемением, а оружие улетело далеко в сторону, еще и несколько моих пальцев с собой прихватив. Заорав, я дернулся, отдергивая руку с расколошмаченной кистью, и тут увидел над собой зависший транспортник, из открытого люка которого на меня смотрело сразу несколько человек.
— Твою мать, а? — одними губами прошептал я, с трудом перекатываясь на живот, обхватив окровавленную руку. Не очень удачное действие — щекой с содранной кожей я уперся в песок, и эта боль на некоторое время выделилась среди остальных. Мгновение, и снова боль ушла — еще один стимулятор в кровь попал.
Не поднимая головы, я нутром чувствовал, как вокруг меня сжимается кольцо. Шевелиться больше не пробовал — очень неприятное ощущение, когда куски твоего тела, пусть даже это всего лишь пальцы, в сторону отлетают.
— Эй, ублюдок! — послышался голос неподалеку. — На колени встал, руки за голову!
Честно сделав вид, что неуклюже пытаюсь подняться, я протяжно застонал. Натурально получилось. А вот подняться естественно не получалось. Закрыв глаза, я вжался в землю и больше не двигался. Мне кричали что–то еще, но я просто лежал, попытавшись думать о приятном.
Воспоминание о сладости губ Миланы прервал не очень вежливый пинок в бок, заставивший меня перевернуться на спину. Выдохнув полной грудью и сложив руки на груди подобно фараону в гробнице, я замер, глядя в небо, на фоне которого надо мной сейчас возвышалось несколько силуэтов в серьезной броне.
— Молись теперь, урод, — произнес один из стоящих надо мной.
Отвечать я не стал, просто улыбнулся и разжал левую ладонь, которая покоилась под расколошмаченной культей правой. Те дебилы, которые стояли надо мной, даже не дернулись, глядя на небольшой цилиндрик гранаты, который покатился по броневой пластине доспехов на груди.
— Всем привет, — успел сказать я с улыбкой за мгновенье до того, как все вокруг исчезло в яркой вспышке взрыва.
* * * 
Открыв глаза, она не сразу поняла, где находится. Несколько мгновений, глядя в серый потолок, Милана с изумлением осознавала, что ничего не помнит. И ей даже не за что зацепиться мыслью, чтобы хотя бы предположить, где она и как здесь очутилась. Это привело девушку в ужас, но тут неожиданно воспоминания хлынули потоком.
Зажмурившись, Милана полежала немного, собираясь с мыслями и приходя в себя. Ей доставляло дискомфорт ощущение вакуума, пустоты в памяти. Нет, она теперь хорошо помнила свою предыдущую жизнь, даже с необычайно яркими подробностями, помнила события последних дней — болезнь мамы, знакомство с Арчи, участие в денежном сафари. Помнила вирткапсулу, помнила крушение лайнера. Помнила ночь в развалинах, откровения Жанны, Егора, помнила встающее над Пустошами яркое солнце. Его показавшийся краешек, как раз в тот момент, когда поступило сообщение, что они вышли из зоны сафари и активировали маячки.
Но, казалось бы, вспомнив все, Милана явственно ощущала — что–то осталось там, в глубинах памяти. И точно не очень хорошее — в воспоминаниях будто бы сгустился липкий, тяжелый противный мрак, стоило лишь подумать о той пустоте, которая занимала место будто бы совсем недавних воспоминаний, должных там быть.
Снова открыв глаза, Милана вздохнула полной грудью и присела на кровати. Мягкое, практически невесомое одеяло упало, и девушка опустила взгляд вниз. Она была лишь в одних трусиках и белоснежной обтягивающей майке. И еще на запястье едва помигивал холодным голубым светом широкий браслет. Хмыкнув и кивнув самой себе, понимая, что она еще в виртуальности, девушка подняла взгляд, осматриваясь, но тут невольно застыла, пораженная открывшимся зрелищем.
Широкая кровать, на которой сейчас полулежала Милана, примыкала к панорамному окну, за которым был открытый, холодный даже на вид космос. И там, на фоне черного неба, испещренного многочисленными яркими звездами, виднелся огромный шар планеты Земля.
Не в силах оторваться, девушка довольно долго рассматривала знакомые и в то же время чужие очертания. Земля была из мира ТехноПолиса — видоизмененная глобальным потеплением. Часть полушария была подернута пеленой облаков, но хорошо виднелось выжженное пятно Австралии, а чуть выше зеленела восточная оконечность Евразии. Чуть погодя Милана заметила несколько огромных модульных космических станций, висящих на орбите.
Наконец девушка оторвала взгляд от величественного зрелища и осмотрелась вокруг. Она находилась в просторной комнате, в которой кроме кровати и небольшого стола не было больше ничего, лишь металлически серые, футуристического вида стены. Никаких светильников видно не было, но все помещения заполнял мягкий, практически дневной свет.
Отбросив одеяло, девушка поднялась и осторожно спустила ноги на пол. Не холодный — было первое ощущение. Поднявшись и еще раз осмотревшись, Милана сделала пару шагов, подошла к одной из стен, взявшись за небольшое углубление, которое интуитивно просило к нему прикоснуться. Так и есть — довольно широкая панель отъехала в сторону, и открылся встроенный в стену шкаф. Вот только из одежды здесь висел лишь один белоснежный комбинезон, а снизу на полке стояли сапоги. Быстро одевшись в знакомые вещи, Милана почувствовала себя гораздо уютнее. Но, уже облачившись в комбинезон, девушка заметила, что теперь на левой стороне груди у нее осталась только надпись «LANA», а дополнение в виде «0011WTH/R/W17» исчезло.
Чувствуя, как от волнения в горле бьется сердце, она подошла к двери выхода. От неизвестности Милана нервничала все сильнее — а вдруг сафари все еще продолжается? И это лишь воздушная тюрьма? Хотя не очень понятный индекс, в котором Милана догадалась только про последние «W17» — семнадцатилетняя девушка, с груди исчез, волнение все равно было нешуточное.
Но не успела Милана коснуться двери, как воздух перед глазами дрогнул, и рядом с девушкой возникло объемное изображение улыбающейся голограммы.
— Здравствуйте, Лана! — очень приветливо произнес затянутый в красно–белую униформу фантом молодой женщины, — приветствую вас на борту курортной орбитальной станции «Парадиз». В течение десяти дней мы рады будем принимать вас у себя в гостях и надеемся, что сможем сделать ваше пребывание здесь…
— Что? — не выдержала Милана. — Какие нафиг десять дней?
Не слушая продолжающую приветливо щебетать голограмму, она вскинула руку с браслетом и, открыв меню, с облегчением вздохнула — интерактивная кнопка выхода из мира была активна, горя яркими красками. Тут же, снова сдерживая волнение, Милана открыла меню сообщений. И снова вздохнула, еще с большим облегчением. Четыре сообщения — зачисление денег на счет за участие, оплата вторых суток, сообщение об активации аварийного маячка, оплата третьих суток.
«Получилось!» — мелькнула у Миланы торжествующая мысль. Правда, воспоминания о последнем дне в пустошах к ней возвращаться не желали — перед глазами так и стояла картинка ликующего Геры на фоне восходящего солнца, но девушка сейчас с радостью осознавала, что каким–то чудом ей удалось покинуть зону сафари. Вот только почему сообщение об активации аварийного маячка и нынешний момент разделяют целые сутки? Чем она все это время занималась, что ничего не помнит?
Так и не коснувшись панели открытия двери, Милана нажала кнопку выхода в реальный мир. Тело сразу же стало будто невесомым, долгое, очень долгое мгновенье девушка наблюдала за собой будто со стороны, а после практически без перехода ощутила тяжесть во всем теле.

Глава 24 

Первый осознанный вдох дался тяжело, непривычно, и Милана попробовала пошевелиться. Краткий миг паники во мраке, но тут же капсула зашипела, поднимая крышку, скользнули змеями шланги жизнеобеспечения, и девушка зажмурилась от неяркого, приглушенного, но все равно слепящего света.
Щурясь и часто моргая, Милана подняла руку, закрывая лицо. Несколько секунд она полулежала в чреве капсулы неподвижно, потом попыталась встать. На удивление, тело слушалось хорошо, никакой слабости или онемения. Лишь не очень приятное ощущение, подобное которому бывает в случае, когда несколько дней не высыпаешься, а после спишь часов десять, если не больше.
Первым делом, поднявшись и осмотревшись в небольшой, но уютной комнатке, Милана взяла мобильный телефон с тумбочки, включила его и только тогда вздохнула спокойно, прочитав сообщения о зачислении средств на счет. Одно дело, когда они в виртуальности приходят — там ведь что угодно можно отобразить, и совсем другое, когда вот так, свой телефон держишь и смс читаешь от банка о поступлении денег.
Милана сначала хотела было принять душ, но после вспомнила подслушанный разговор у камеры сканирования и решила, что лучше до дома потерпит. Не хотелось ей, чтобы кто–то после любовался на ее видеозапись в душе. Одевшись, Милана бросила последний взгляд на раскрытую скорлупу капсулы и вышла из комнаты.
— Здравствуйте, позвольте вас проводить, — тут же возник перед девушкой молодой парень в синей рубашке с бэйджиком. Вежливо поздоровавшись, он ненавязчиво пригласил следовать за собой.
Милана, не произнеся ни слова, двинулась за провожатым, осматриваясь. В коридоре стояла тишина, лишь на нескольких дверях перемигивались огоньки, но их было намного меньше, чем когда они с Арчи вместе сюда приехали. Обернувшись, Милана подсчитала — всего три мерцающих лампочки. Над дверью комнаты, соседней с той, откуда появилась Милана, огонек тоже не горел. Девушка явно помнила, что в ту дверь заходил Арчи.
Выйдя из полумрака коридора, провожатый подошел к лифту, и уже меньше чем через минуту Милана вместе с ним подошла к кабинету Кирилла. Безликий парень в синей рубашке два раза коротко стукнул и, не дожидаясь ответа, приоткрыл дверь, впуская внутрь девушку.
— Милана! — поднялся с кожаного кресла Кирилл, раскрывая руки в приветливом жесте, — рад тебя видеть!
— Привет, — негромко произнесла Милана, медленно подходя к столу через освещенный яркими солнечными лучами кабинет.
— Как самочувствие? — Кирилл широко улыбался, но, как показалось девушке, в его голосе явственно чувствовалось напряжение.
— Да нормально, — пожала плечами Милана. Кирилл под пристальным взглядом девушки даже немного вроде бы замялся, стараясь не смотреть ей в глаза и не зная, куда деть руки.
— Присаживайся, — наконец сделал он широкий жест, указывая на гостевой стул, а сам быстрым шагом пошел к стеллажу с многочисленными папками.
Милана присела, с интересом наблюдая за Кириллом, который, открыв одну из папок на весу, достал оттуда несколько бумаг.
— Вот держи, твой экземпляр договора, — подойдя сбоку, он положил перед ней несколько листов. Когда Кирилл оказался рядом, на Милану дохнуло терпким запахом пота, каким пахнут мало двигающиеся взволнованные офисные работники, и она с большим трудом удержалась, чтобы не поморщиться. Взяв бумаги, стараясь сохранять невозмутимость, Милана пробежалась по листам. Так, шапка соответствует: «Соглашение об участие в научной программе параллельных исследований «Терра-2200», дальше предмет соглашения, условия оплаты… все то же самое. Подпись тоже ее.
К документам, несмотря на юный возраст, Милана умела относиться внимательно.
— Все нормально? — улыбнулся Кирилл, нависнув над девушкой и вновь обдав ее запахом пота.
— Угу, — кратко кивнула Милана, стараясь незаметно отодвинуться.
— Подпиши тогда здесь, что свой экземпляр на руки получила, — улыбнулся Кирилл, разворотом положив на стол следующий документ.
Быстро пробежав текст глазами, Милана расписалась.
— Все, я тебя поздравляю с успешным окончанием эксперимента. — Кирилл отошел, а Милана с облегчением вдохнула полной грудью чистого кондиционированного воздуха.
— Вызвать тебе такси? — глянув на улицу в панорамное окно, хозяин кабинета обернулся.
— Нет, спасибо, — поднялась Милана, забирая со стола свой экземпляр договора, — хочу прогуляться немного. Пока, — немного вопросительно произнесла девушка, чуть шагнув в сторону двери и ожидая, не скажет ли Кирилл еще чего–нибудь по делу.
— Милана, послушай, — посмотрел тот ей в глаза, — как ты относишься к тому, что я тебе позвоню в нерабочее время? Поужинаем вместе, сходим куда–нибудь…
— Кирилл, извини, но у меня в ближайшее время очень много дел. Если только через пару недель, — нейтрально ответила Милана.
— А… — замялся хозяин кабинета, но девушка его перебила:
— Ты не знаешь, Арчи уже закончил?
— Да, еще утром, — обернувшись к окну, посмотрел на высокое солнышко Кирилл.
— Спасибо, — кивнула Милана и подошла к двери, — увидимся.
— Пока, — кивнул Кирилл. — Звони, если что понадобится, не стесняйся!
— Хорошо, — машинально кивнула девушка, закрывая за собой дверь.
Когда молчаливый парень в синей рубашке вывел ее из здания, Милана, пройдя сквозь широкие стеклянные двери бизнес–центра и оказавшись на улице, глубоко вздохнула и осмотрелась.
Реальность сильно отличалась от виртуальности. В реальности был вкусный воздух — даже тяжелый смог ощущался с удовольствием, не говоря уже о порывах ветра, приносящих свежесть с недалекого отсюда Финского залива. Но вот зрительно реальность блекла перед виртуальностью — ощущение, будто последние несколько дней Милана ходила в поляризационных очках и только сейчас их сняла, после чего мир вокруг потерял яркость красок. Не посерел при этом — солнышко светит, трава зеленеет, а именно стал неярким.
Постояв немного, привыкая к картинке реальности, Милана достала телефон и набрала номер Арчи. В ответ какая–то девушка вежливым голосом сказала, что абонент недоступен. На ходу убирая телефон в карман, быстрым шагом Милана обошла угловатое здание бизнес — центра и, подойдя к торцу примыкающего торгового комплекса, спустилась на подземную стоянку.
Хищный черный автомобиль Арчи стоял на том же месте, где он его оставил тогда, несколько дней назад. Подойдя в машине, Милана чуть коснулась лобового стекла, проведя по нему пальцем.
Пыль.
Поднимаясь по пологому заезду обратно, выходя из подземной стоянки, Милана еще раз набрала номер Арчи. Абонент по–прежнему был не абонент. Вздохнув, Милана прошла через забитую сейчас наземную парковку к проспекту, по которому безостановочно сновали машины, только сейчас набирая номер мамы. У девушки действительно были важные дела.
за шесть часов до этого 
Привычное шипение капсулы, и вновь я в реальном мире. Глаза открывать не спешил — свет хоть и приглушенный, но после долгого погружения даже такой слепит с непривычки.
Боли нет — первое ощущение. А не потому ли, что умирая, я ее не чувствовал, находясь под воздействием сильного стимпака? Надо будет подумать об этом на досуге.
Так и не открывая глаз, лежал, прислушиваясь к ощущениям, а на губы постепенно наползала довольная улыбка — вот уроды–то обломались, когда граната рванула. Нубы тупые, нашли с кем связываться — улыбка становилась все шире и шире. Неожиданно почувствовал на себе чужой взгляд и открыл глаза. Чуть пошевелил головой, удивленно посмотрел на мужика в синей рубашке, который возвышался над моей капсулой.
— Валерий, мне надо проводить вас, поднимайтесь, пожалуйста, — произнесло тело.
Зуб даю, к мальчикам с бэйджиками из местной обслуги он причастен только наличием форменной синей рубашки. Неприятный тип.
Кивнув, все более явственно ощущая холодок нехорошего предчувствия, я медленно и осторожно поднялся, взял предусмотрительно оставленную на тумбочке рядом бутылку с водой, сделал несколько глотков. Выбравшись из капсулы, оделся, глотнул еще минералки и посмотрел на синюю рубашку, пожав плечами.
— Ну, пойдем.
Кивнув, провожатый вышел, я двинулся следом. В коридоре сразу же бросил взгляд на дверь комнаты, в которой находилась Милана. Небольшая лампочка сверху перемигивалась холодным голубым светом. Черт, она что, все еще там?
Надо срочно Кекса найти, у него спросить.
Пока шли, как раз телефон в себя пришел, загрузившись. Провожатый глянул на мобильный в моей руке, но ничего не сказал. В лифте сеть была, поэтому я набрал номер Кирилла.
— Арчи…
— Кекс, привет, — попытался я его перебить. Не получилось.
— Арчи! Послушай, ты мне друг, но… ты знаешь, что из–за твоих приколов у меня жопа шире плеч стала?! — сорвался Кирилл на крик.
— Кекс, ты о чем, я не…
— Арчи, ты реальный парень, но давай договоримся, что ты больше никогда не будешь мне звонить! Хорошо?!
— Слышь, дружище, — покачал я головой, — не буду, ты мне только сейчас скажи…
Пип–пип–пип — вместо Кекса ответили мне короткие гудки.
Вот это прикол.
Со все более нарастающим комом нехорошего предчувствия внутри я глянул на провожатого, но тот сохранял абсолютную невозмутимость. В этот момент двери лифта бесшумно открылись.
Шестой этаж — отметил горящую цифру. И сглотнул невольно — до этого я только на четвертом был, там, где у Кекса кабинет.
Черт.
Быстро пройдя по пустынному коридору, мы остановились у двери без таблички.
— Прошу, — буркнул мой провожатый, открывая дверь.
Попытавшись успокоиться, я зашел в комнату. Совещательная. Митинг–рум, если по–модному. На стенах карта Российской Федерации, доска для записей, полотно проектора. В центре длинный стол, рядом с десяток стульев, на одном из которых сидит невзрачного вида мужик лет сорока. Глаза немного навыкате, волосы темные, недлинные, но видно, что курчавые. На висках большие залысины. За спиной мягко щелкнула дверь, закрываясь.
Поднявшись, незнакомец подошел ко мне. Практически одного роста — я встретился взглядом с его рыбьими глазами.
— Ну, здравствуй, Валера, — произнес он делано усталым, немного раздраженным голосом.
— Здрасте, — машинально ответил я. И сразу согнулся, упав на колени и ткнувшись лицом в пол, широко открытым ртом пытаясь глотнуть хотя бы чуть–чуть воздуха.
Кучерявый застал меня врасплох — удара я даже не видел. И хорошо, что последние несколько дней питательные вещества мне сразу в кровь поступали, потому что от такой силы удара я точно мог вывалить все, что за завтраком съел.
Несколько минут потребовалось мне, чтобы прийти в себя. Кое–как отдышавшись, я с трудом поднялся.
— Это было вместо привета, — улыбнулся незнакомец.
Следующий его удар я все же увидел и даже попытался закрыться. Не очень удачно.
Теперь он меня бил. Долго, без особых эмоций, но с явно чувствующимся умением. Не по лицу, аккуратно, но после каждого удара мне казалось, что вот он — порог, больнее уже не будет, но через несколько мгновений я понимал, что будет. Избиение продолжалось минут пять, но они показались мне вечностью. Когда незнакомец перестал, я обессиленно рухнул на пол, чувствуя на губах кровавую пену. Язык прокусил случайно.
Щелкнуло колесико зажигалки, и в наступившей тишине явственно было слышно, как трещат, превращаясь в маленькие красненькие угольки, частички табака в сигарете.
— Это было вместо вступления, чтобы ты понял, что разговор у нас будет серьезным, — несколько раз глубоко затянувшись, произнес незнакомец.
С трудом дыша и морщась от нестерпимой боли внутри, я с трудом начал подниматься.
— Стул вон, присядь, — показал мне кудрявый на отдельно стоящий стул. Через две затяжки он вопросительно посмотрел на меня: — Помочь?
Отрицательно помотав головой, я с трудом дошел до стула.
— А теперь можно поговорить, — произнес незнакомец, оставляя чадящую сигарету в пепельнице и подходя ко мне. Он взял второй стул, будто бы собираясь поставить его рядом со мной, а я в этот момент думал о том, что, как только он сядет, надо извернуться и попробовать ударить его ногой.
В голове сразу будто бомба взорвалась, плеснув перед внутренним взором разноцветными искрами и всполохами. Не сразу, но я догадался, что это урод ударил меня ладонями по ушам, выведя в астрал на некоторое время. Вжикнуло, и мои руки оказались притянуты к спинке стула пластиковыми стяжками, сильно впившимися в кожу. Не выдержав, я позволил себе вскрикнуть от боли.
Снова мир перед глазами взорвался — это еще один удар по ушам прилетел. Пока я пытался очухаться, ноги подняло и тоже стянуло. Открыв глаза, увидел, что каждая щиколотка притянута отдельно к разным перекладинам спинки обычного офисного стула напротив меня.
— Но, прежде чем начнем говорить, чтобы ты понял, что все действительно серьезно, я сейчас сломаю тебе ногу, — подошел ко мне незнакомец. — Сломаю так, что колено в обратную сторону вывернется, — повторил он для пущего эффекта. — Какую, левую, правую?! Отвечай, быстро! — бесцветные рыбьи глаза оказались совсем рядом.
Внутри у меня от страха все будто льдом сковало.
— Тогда сам выберу, — бросил кудрявый, подбираясь и готовясь прыгнуть мне на ногу всем своим весом, выворачивая ее в обратную сторону.
Вариантов у меня было немного. Или молчать в надежде, что он блефует, или поверить. Ну, или сделать вид, что поверил. Я выбрал последнее — истошно заорав, дернулся всем телом, заваливаясь вместе со стульями на пол.
— Не надо, пожалуйста, не надо! Я понял, что все серьезно, прошу вас, не надо!!!
Голосил машинально, не очень внятно, а в это время в сохранившей рассудок части сознания пытался прикинуть дальнейшие варианты действий. Плохо получалось, надо сказать.
— Ты думал, что ты крут, ковбой? — резкий рывок, и стул со мной поднялся. Второй, с привязанными к нему ногами, так и остался лежать, так что мне пришлось неудобно выгнуться.
— А?! — снова получил я резкий удар по и так онемевшим ушам. Интересно, у меня из них кровь идет уже, как при контузии?
— Короче так, уродец, — взяв третий стул, присел рядом со мной незнакомец, — ты теперь понимаешь, что наделал много того, что делать был не должен.
— Я…
Хлесткая и сухая пощечина ожгла лицо.
— Говорить я тебе пока не разрешал. Итак, хотя ты и не помнишь свои последние сутки, могу тебе сообщить, что ты доставил серьезные неудобства многим уважаемым людям.
«С какого это перепугу я не помню свои последние сутки? Прекрасно помню!»
Значит, этот кучерявый думает, что они стерли мне память за последний период. Но наверняка из–за моей восприимчивости к вирту произошло нечто подобное тому, как характеристики и умения удаленного Бургундца остались вместе со мной в новом виртуальном персонаже.
Незнакомец между тем продолжал рассказывать мне о том, что, возомнив себя супергероем, я совершил самую большую ошибку в своей жизни.
— Сюда смотри! — резкий окрик и хлесткая оплеуха заставили меня посмотреть в повисший перед лицом планшет.
Сфокусировав взгляд слезящихся глаз на экране, я понял, что это мой лицевой счет участия в сафари.
«А нормально заработал!» — была первая мысль.
«А почему так много?» — недоуменная вторая.
«А почему перед суммой минус?»
От третьей мысли меня в холодный пот бросило.
— Почему? — прошептал я одними губами.
— Вот это ты как раз таки помнишь, — усмехнулся незнакомец, — вездеход, который ты разбил своим катером.
Начиная догадываться, я глянул на своего мучителя.
— В нем было семь пассажиров твоего рейса, придурок, — усмехнулся тот, — ну ладно, так уж и быть — восьмого ты не помнишь, но это твоя девка, которую ты прикончил, перед тем как вас взяли в плен. Приложение со штрафными санкциями читал? Не читал, я так и знал, — разочарованно покачал он головой, — тебе рассчитать все или на слово поверишь?
Прерывающимся голосом я промычал, что верю ему.
— Короче так. Многие достойные люди, которым ты испортил отдых, очень тобой недовольны, а мне поставлена задача тебя проучить. Причем не думаю, что ты совсем идиот и не понимаешь, что «проучить» в данной ситуации закончится для тебя летальным исходом.
В животе невольно опустился ледяной комок, но я постарался сохранить невозмутимость. Зачем–то он это говорит, значит, есть еще варианты. А мне сейчас главное выбраться отсюда.
— Но вот эта сумма, — показал незнакомец, — висит на мне косяком, чтоб ты знал. Это ясно?
Тяжело сглотнув, я кивнул.
— Я тут посмотрел, — подошел незнакомец к столу, — неплохо живешь — квартира, машина, счет в банке. В общем, вариант такой — убивать тебя, дурака, мне не очень хочется, поэтому предлагаю тебе сделку.
Офигительная сделка, кстати. Самое главное, честная — я прямо сейчас отдаю ключи и документы на машину, перечисляю все деньги со счета на предоставленные им реквизиты, а после продаю квартиру, оплачивая свой возникший в ходе сафари долг от штрафных санкций, оставшейся суммой оплачивая то, что кучерявый доложит всем, что меня примерно наказал.
— Квартиру выставляй за… — немного подумав, незнакомец озвучил сумму, — это, конечно, на двадцать процентов ниже рыночной, но тогда быстрее продашь, район у тебя хороший. Мы же вдвоем желаем, чтобы все быстрее закончилось? Да и я долго тянуть с докладом о выполнении я не смогу.
— А на счете у тебя сейчас столько, — вновь появился перед глазами планшет с набранной в окошке калькулятора суммой.
Сумма со счета, где лежали деньги от победы на ивенте в десматче, в котором я недавно с Ренегатами участвовал. Но не с того счета, где лежал гонорар за победу в покерном турнире. А это очень хорошо — значит, пробивали меня только по тому паспорту, где я Валера. Если бы нашли следы того, что я вовсе не Валера, а Арчи, этот мудак сейчас бы передо мной соловьем так не пел. Либо отпустили бы, либо сразу вальнули. Второе, кстати, более вероятно — все же под своей настоящей фамилией я в «Проекте Данте» уж очень невыгодно засветился[10].
— Сегодня до обеда эти деньги должны быть здесь, — поднял незнакомец листок с напечатанными реквизитами, — и тогда твоя девка вылезет из капсулы. Если нет, — развел он руками, — то извини, несчастный случай на производстве. — Да знаю, — успокаивающе поднял он руку в ответ на мой взгляд, — ты хочешь много всего сказать, но телочку твою искать никто не будет — мама ее уже в Дюссельдорфе, в клинике, где доча, она не знает, так что сам понимаешь… к тому же скоро ласты склеит мадам, судя по течению болезни, кому тут разбираться?
— Она мне не девушка, — прохрипел я, — мне на нее насрать, просто попросила помочь, вон у Кирилла спросите, он договора оформлял.
Произнес я это со всем возможным безразличием. Надеюсь, поверит.
— То есть, вы контору обманули? — сощурился незнакомец. Вместо «обманули» он произнес немного другое слово.
— Не совсем. Мы же чуть–чуть знакомы, — осторожно, шепотом произнес я, будто ощупывая сам себя внутри, пытаясь понять, заболит сильнее, если я громче говорить буду, или нет.
— Дружище, насрать тебе на нее или нет, мне тоже насрать, но вот эти бабки сегодня до обеда ты должен перевести на этот счет, — он резко склонился надо мной, так что я даже дернулся машинально. Не сам дернулся, неосознанно — тело невольно отреагировало. Как рука, случайно дотронувшаяся до только что вскипевшего чайника, рефлекторно отдергивается от горящей поверхности, даже когда мозг еще не понял, что горячо.
— Чтоб квартиру продать, надо за договор платить, — уже чуть громче произнес я, собираясь с мыслями, — оформление, курьеры, нотариус. Тысяч семьдесят надо, откуда их возьму? — поднял я голову, но тут же опустил взгляд, будто в испуге.
Изобразить страх и растерянность мне практически не стоило усилий.
— Пятьдесят за глаза хватит, — удовлетворенно кивнул незнакомец — повернув к себе планшет, быстро пробежался пальцем по экрану, рисуя в калькуляторе новую сумму, — тогда вот это жду. Сегодня. До обеда. Да?
— Да, — кивнул я.
— Хорошо. Значит, так, слушай сюда. Дальше ты делаешь вот что…

Глава 25 

— Валентин Семенович очень занят, у него совещание, — мелодично улыбнулась секретарша.
Новенькая, кстати, молодая и красивая. Предыдущая, правда, тоже была молодая и красивая, но, по всей видимости, отцу уже надоела.
— Скажите ему, пожалуйста, что сын пришел, — машинально мазнув взглядом по глубокому декольте, произнес я немного нервно, — а я здесь подожду.
— Сын? — оценивающе посмотрела на меня секретарша, тут же поднимаясь из–за своей стойки приемной. — Вам чай, кофе?
— Не надо ничего, спасибо, — покачал я головой, погружаясь в свои мысли.
У отца действительно было совещание, и ждать мне пришлось минут двадцать. Когда из кабинета вышло несколько грузных и серьезных по виду мужиков в костюмах, я посмотрел на секретаршу, а она утвердительно кивнула.
— Арье? — встретил меня с порога ледяной взгляд.
— Пап, привет, прошу извинить меня за то поведение, я тогда сорвался немного.
Взгляд остался почти таким же холодным, но в нем появилось удовлетворение.
— Пап, я к тебе по делу.
— Слушаю.
— Мне надо квартиру продать, очень срочно. Скан кадастрового паспорта и фотки у тебя на почте уже, там же и цену написал.
Несколько раз клацнули клавиши — отец открывал почту, после чего смотрел, что я ему прислал.
— Арье, это очень дешево.
— Пап, мне срочно надо.
— Арье, подобная срочность не может оправдать того, что ты на этой невыгодной сделке потеряешь порядка…
— Пап, я к тебе пришел как сын, но дело у меня как у клиента. Помоги, пожалуйста, квартиру продать по этой стоимости — дай указание директору своего агентства сделать все быстро. Нет, так я тогда прямо сейчас в другое место пойду.
Цена вопроса меня и самого не радовала, но одно из требований так и не представившегося незнакомца было сегодня переслать ему скан договора с агентством о продаже квартиры.
Ушлый товарищ. Интересно, он самостоятельно действует, пытаясь на мне легких бабок срубить, или действительно охотники остались настолько недовольны, что требуют моей крови в реале?
Ладно, неважно уже.
— Сын, у тебя проблемы?
— Нет, пап. И да, я собираюсь начать новую жизнь, взяться за ум, повзрослеть — недавно я понял, что совершал в жизни много ошибок. Сейчас не могу ничего рассказать, но поверь, мне срочно нужны деньги.
Отец подумал немного, глядя сквозь меня, а после снял трубку и позвонил, вызывая к себе кого–то из своего агентства. Пока менеджер, роняя на ходу тапки, бежал сюда по коридорам, отец подошел к шкафу, из специальной коробочки достал сигару и, взяв с полки гильотину, специальные спички и массивную пепельницу, развернулся к столу.
В этот момент раздалось мелодичное треньканье полученного сообщения мессенджера, и я невольно наклонился вперед, заглядывая в отцовский монитор.
— Арье, — возмущенно произнес отец, замерев с сигарой в одной руке и с принадлежностями для курения в другой, — очень невежливо смотреть в чужие мониторы.
— А… не специально, пап. Извини, — пытаясь сохранить невозмутимый вид, откинулся я в кресле.
— Арье, что с тобой?
— Не, все нормально, пап, — покачал я головой.
Следующие полчаса, пока присланный менеджер вился вокруг, оформляя договор, я сидел будто в тумане, одновременно отвечая на вопросы, читая текст, подписываясь, но в то же время витая мыслями далеко.
Даже когда на улицу вышел, перед глазами стояло изображение голубенького окошка скайпа. Сообщения прочитать не успел, да и не смог, но аватарка того, с кем вел беседу отец, у меня в памяти отпечаталась очень четко.
«Может быть, все–таки совпадение?» — с надеждой спрашивал я сам себя. «Может быть, и совпадение», — отвечал себе тут же. Мне хотелось верить, что отец совсем не знает, что означает красный каплевидный вытянутый череп на картинке его собеседника.
Хотелось верить, но не перепроверить я не мог. Только сначала надо Милане позвонить — только из метро выйду.
— Сколько жетончик стоит? — спросил я хмурую тетеньку в окошке кассы вестибюля.
Та не ответила, просто ткнула пальцем в стекло перед моими глазами. Надо же — стоимость написана. Да, давно я на подземке не ездил.
Едва выйдя из метро, увидел сообщение о непринятом вызове.
Милана. С сердца тут же будто тяжесть свалилась, и я набрал ее номер.
— Арчи, привет! — голос вроде бы нормальный, вовсе не испуганный.
— Привет, как у тебя дела?
— Все хорошо! Последние сутки я, правда, не помню, но деньги на счете — за три дня. И еще у меня маму уже в Германию увезли — представляешь, у нее же брат есть, дядя мой, они в ссоре были с давних времен, но он как узнал, что мама болеет, помог, в Дюссельдорф ее к себе увез, я уже билеты купила, завтра туда лечу. Ой, а ты–то как сам?
Голос у Миланы возбужденный, говорит не переставая — чувствуется радость от возможности поделиться своими эмоциями.
— Да нормально все, — нейтральным тоном произнес я, — это хорошо, что у тебя с мамой все в порядке.
— Арчи, точно у тебя нормально все?
— Да говорю же, все хорошо, — пытаясь скрыть в голосе возникшее вдруг раздражение, произнес я.
— Я прилечу когда, тебе позвоню, можно? — немного смущенно поинтересовалась Милана.
— Хорошо, договорились, — злясь на самого себя, прервал я разговор.
«Когда прилечу».
Эх, когда ты прилетишь, меня в стране уже точно не будет. Квартиру продать и валить отсюда срочно надо — в то, что, получив деньги, кучерявый незнакомец оставит меня в покое, не верилось капитально.
Вариантов действий у меня сейчас всего два — или валить, или валить, но дополнительно попросить о помощи у своих знакомых, которые связаны с «Проектом».
Просить о помощи не хотелось. «Значит, валить», — решил я, но тут же перед глазами возникла картинка: из катера грубо выталкивают две хрупкие девичьи фигурки, белую и лазурную.
Мда. Один раз я Милану уже бросил.
Резко остановившись на тротуаре, глубоко вздохнул, и тут же в меня врезался кто–то из прохожих, тут же прокомментировавший действия обдолбанной молодежи. Я машинально огрызнулся, после чего мы с врезавшимся в меня пожилым мужиком довольно резко пожелали друг другу приятного дня. Но до драки не дошло.
Когда вспыльчивый мужчина отвернулся, уходя, я тут же про него забыл, размышляя. Короче так, теперь точно решено — кивнул я сам себе после того, как все заново обдумал. Сначала валю из страны, самостоятельно, а после уже попрошу помощи у друзей. За ними должок[11], так что за Миланой смогут приглядеть, да и отбить охоту у этого кудрявого урода как–то насолить ей, если что. Перед глазами тут же возникло лицо Миланы.
«Мне очень надо. Я даже готова… ну, ты понял. С тобой», — сидя на моей кухне, сказала она в картинке воспоминаний и тут же зарделась, потупившись.
Помотав головой, я попытался вернуть мысли в нужное русло, но тут вспомнил о том, как целовал ее. И как кровавая каша из ее головы брызнула, когда выстрелил, — почти сразу получилось отвлечься.
Все, хватит тут тупить — отец всегда задерживался на работе, это точно, но сколько у меня займет времени поиск того, чего не знаю, неизвестно. Лучше поторопиться, тем более мне еще домой надо заехать за ключами от отцовской квартиры.
* * * 
Закрыв за собой дверь и отключив сигнализацию, разуваться не стал, только нацепил на кроссовки предусмотрительно взятые из дома бахилы. Убедившись, что никого в квартире нет, быстро прошел по коридору и аккуратно скользнул в отцовский кабинет. Замер, осматриваясь. Было неловко устраивать обыск здесь, но я просто не мог оставаться в неведении начет того, связан ли мой отец с охотниками за головами или нет.
— Так, ну и с чего начнем? — прошептал я, оглядывая полки с книгами и документами. Когда взгляд очертил по комнате круг и остановился на рабочем столе с компьютером, я уже понял, с чего начнем.
Пока системный блок гудел, а экран перемигивался заставками, я задернул плотные шторы. Вернувшись к компьютеру, даже в кресло присаживаться не стал — ну кто бы сомневался — на светло–голубом фоне экрана высветилось предложение ввести пароль.
Хорошо, когда владелец компьютера педант в самой критической форме, — всего две минуты поисков, и на одной из специально предназначенных полок я его нашел. Даже написано было маркером, аккуратным почерком с обратным наклоном: «диск восстановления».
Да, прошлый век, наверняка дико неудобно, но у отца целая полка подписанных дисков. И это прекрасно — флэшку с образом системы искать было бы затруднительнее. Вставив диск, я перезагрузил компьютер. Дальше уже дело техники — вместо установки выбрать восстановление системы…
Подобравшись, я начал изображать крутого хакера — с помощью командной строки залез в реактор реестра. Высунув язык, сосредоточенно клацал по клавишам — до этого подобным образом обходил пароли всего один раз и сейчас менял все вдумчиво, перепроверяя за собой. Наконец, сделав что нужно, вернулся к параметрам восстановления и перезагрузил компьютер.
— Парам–пам–пам! — воскликнул я шепотом и сосредоточенно потер ладони, когда в процессе загрузки системы перед глазами возник интерпретатор командной строки, появление которого только что настроил в редакторе реестра. Здесь уже проще. Еще раз облизнувшись, начал печатать команды. Двумя пальцами, долгие мгновения вглядываясь в клавиатуру в поисках английских букв.
Все, дело сделано — пока шла загрузка системы, откинулся в кресле, удовлетворенно потирая руки.
Когда перед глазами появился рабочий стол, я вновь навис над клавиатурой и погрузился в поиски. С головой — слишком уж у отца было много различных файлов — планы, графики, структурированные массивы информации, отчеты о презентациях, сами презентации. Блин, как он в этом разбирается–то, вот у меня на ноуте всего ничего — фильмы, музыка, да пара игрушек.
Так, вот папка «Охота» — когда открывал ее, внутри немного похолодело. Однако там не было ничего страшного, все про обычную охоту — ружья, собаки, охотугодья. Тысячи одинаковых фото в промозглых лесах с зайцами, лисами, кабанами, медведями — отец у меня заядлый охотник. Пока мы не стали часто ругаться, возил меня с собой. Лет до тринадцати, наверное.
Внутри меня начинало поколачивать — время–то уходило, пора бы закругляться уже. Он же охотник, у него таких друзей много, может, отец не знает, что этот красный череп означает?
Вот! Неужели оно?! Взгляд зацепился за одну из папок многочисленного каталога:
«πολεμιστές της Αρτέμιδος»
Что первые два слова непонятной вязи означают, я не знаю, но вот последнее, если по буквам прочитать, — «Артемидос». Артемида, богиня охоты.
Клац — и перед глазами открылось сразу несколько папок:
«Презентация»
«Структура»
«Оплата»
«Отчеты»
«Нет. Не–не–не, я не хочу, пожалуйста, только не это», — взмолился я про себя, открывая папку «отчеты».
— Твою мать!
«WTH0005»
«WTH0007»
«WTH0010»
Нашел. Черт, реально нашел!!!
Выдохнув, на несколько секунд откинулся на спинку кресла, собираясь с мыслями. Нервно сглотнув, подался вперед и выбрал одну из папок — «WTH0007».
«Легенда»
«Участники»
«Местность»
«Группа»
«Фото»
«Видео»
— Да ты любого своей структурированностью затрахаешь, — невольно пробурчал я, обращаясь к отсутствующему отцу, и открыл папку «Участники».
Здесь тоже две — «Люди» и «ИИ».
Так, в сафари и неписи в роли жертв, получается, участвуют? Но, оставив эту мысль на потом, я клацнул по папке «Люди».
— Да твою ж то, а? — матрешка все никак не хотела открываться — здесь тоже только желтые квадратики, на каждом имя и буквенно–цифровой индекс.
Пять, четыре — одним взглядом я оценил количество папок по вертикали и горизонтали, плюс еще три в нижнем ряду. Двадцать три. Немного, видимо поэтому и неписей добавили к участникам.
— Теперь–то хоть что–то увижу? — под нос себе прошептал я, быстро просматривая названия. Женских имени было всего три, выбрал одно из них — «Melissenta0007WTH/U/W27». Открыть, открыть, открыть — наконец–то добравшись до файлов, начал я их просматривать.
— Ухты–пухты!.. — сказать, что я удивился, значит ничего не сказать.
Серьезное досье — гражданство, возраст, семейное положение, краткая характеристика психолога. Но без имени и фамилии, что радует. И подтверждает мои догадки — как бы дотошно ни работали в «Проекте Данте», но если сказано конфиденциально, значит, конфиденциально, поэтому вполне вероятно, что кудрявый решил меня самостоятельно на бабки крутануть, воспользовавшись ситуацией.
Были в папке Милиссенты еще и фотографии, причем много. Со скрытой камеры в кабинете при подписании договора, пара любительских, из социальной сети, может, а еще несколько гифок[12] — я глянул всего две. Первая была картинкой из меню настройки персонажа — та Мелиссента, что получилась в виртуальности, эффектная блондинка в красном комбинезоне, а вторая живая картинка изображала участницу в камере сканирования, притом давая возможность рассмотреть ее со всех сторон.
— Вот уроды, — покачал я головой, подумав том, что и на меня кто–то вот так пялился, как я сейчас смотрю на обнаженную длинноволосую девушку, кожа которой кажется зеленоватой от света сканирующего аппарата.
И ведь не один же человек меня рассматривал! И не только меня!
— Так, ладно, — заставил я себя сбросить задумчивое состояние и быстро вставил флэшку в разъем. Дома подробней посмотрю.
Долгие четыре минуты я сидел, нервно подергивая коленом в ожидании, пока файлы скопируются. Только на третьей минуте понял, что можно было не копировать все отчеты, — все три рейса–то мне зачем? Одного за глаза достаточно.
Но поздно уже.
Дождавшись окончания и вырвав флэшку, я, стараясь отогнать мысли о том, что на ней, начал в темпе возвращать все как было. А надо ведь не просто обратно скрыть учетку администратора, но еще и логи операционки подчистить, чтобы отец не удивился, увидев в папке «пользователи» сохраненные сейчас разделы для той учетной записи, которой я пользовался.
На улице становилось все темнее, и пришлось сильнее наклониться над клавиатурой, чтобы видеть клавиши, — я сейчас над ними как паук нависал.
Все. Закончили упражнение, да, выключить компьютер — подтвердил я решение и облегченно вздохнул.
Пора сваливать.
В тот момент, когда в системном блоке последний раз тихо фыркнул вентилятор, замирая, я услышал скрежетание ключа в замочной скважине.
— Е… прст! — только было собрался расстроиться, но уже будто телепортировался из кабинета. Три прыжка — и я у двери, включаю сигнализацию.
Когда отец вошел в квартиру, в коридоре от меня лишь инверсионный след остался — я уже был в гостиной. Остановившись посреди комнаты, лишь на секунду задумался и тут же бесшумно рухнул на пол, закатившись под кровать.
Уже отсюда услышал голоса — ясно, папа не один пришел.
Черт, это плохо — весь мой план, который возник в голове за прошлые несколько секунд, стройно рушился — он ведь, когда приходит с работы, первым делом принимает душ. На это и был мой расчет — покинуть квартиру, пока он там, а сейчас что делать? Если он с кем–то, мне тут до завтрашнего утра лежать, пока он на работу не уйдет?
Упс. А второй–то голос женский!
Замирая от надежды, не вслушиваясь в слова, я прислушивался к интонациям отца и отвечающего ему молодого игривого голоса.
«Да! Есть!» — возликовал я про себя, когда хлопнула дверь ванной и голоса стали глуше, а после и вовсе перестали слышаться за фоном льющейся воды.
Если он с телочкой, это прекрасно — надеюсь, он надолго там, у него ведь и джакузи есть!
Бесшумно выбравшись из–под кровати, я на цыпочках миновал гостиную и выглянул в коридор. Здесь голоса из ванной были слышны громче.
Прекрасно.
Не в силах сдерживаться, я мягко, но почти бегом добежал до двери.
Дурак, какой же я дурак — выключив компьютер, диск восстановления там оставил!
Пытаясь унять крупную дрожь напряжения, быстро вернулся в кабинет, снова включая компьютер, — ведь если отец поймет, что в доме кто–то был, он узнает кто — благо видеозапись в доме ведется. Хорошо хоть, сегодня консьержка необщительная — ей бы в разведке работать, молчать умеет лучше, чем говорить, лишнего слова не скажет.
— Быстрей, быстрей! — сдавленно шептал я, глядя на перемигивающийся огоньками системный блок. — А вы помедленней, пожалуйста, — тут же обернулся к двери, когда из ванной донесся протяжный, приглушенный женский стон.
Вырвав диск и с силой воткнув на место пластиковый язык дисковода, я вернул все по своим местам и выключил компьютер. Когда проходил по коридору, из приоткрытой двери ванной комнаты раздавались уже ритмичные постанывания.
Выйдя из квартиры, медленно–медленно закрыл дверь, дергаясь от каждого слишком громкого звука ключа, и бегом сбежал по лестнице.
Фух. Получилось. Теперь домой.
Но прежде, наверное, лучше перекусить где–нибудь — внезапно я почувствовал буквально лютый голод, даже в животе болью режущей потянуло, и ноги от слабости едва не подкосились.
Вспомнить бы, когда я обычную пищу последний раз ел?!

Глава 26 

После того как до отвала наелся пластилиновой еды в круглосуточной забегаловке быстрого питания, решил пройтись пешком. Как назло, пошел мелкий накрапывающий дождик, который навевал печальные мысли.
Опять крутой поворот в жизни, снова все менять. И ладно еще, когда ты на коне, когда сам принимаешь решение полностью сменить обстановку и окружение, но когда это происходит из–за других… а меня ведь второй раз уже за последние два года по жизни так шпыняет.
Еще в голову изредка забредали мысли о мсте, которая будет страшна, но я их по мере сил отгонял — что сейчас об этом думать, все равно возможности нет. Вот если будет, то…
Пока шел по вечерним улицам, то и дело перед глазами возникало лицо кучерявого, и, если вовремя не отмахнуться, можно было услышать скрип собственных зубов.
Милана сидела в коридоре под моей дверью, прямо на полу, уткнувшись в телефон, держа его между коленями, — в игрушку какую–то играла. От неожиданности я резко замер, так что даже подошва с противным звуком проскользнула. Глянув вниз, только сейчас заметил, что по–прежнему в бахилах, которые у отца в квартире надевал. Вот почему на меня люди в метро и кафе так косились!
— Арчи, а ты чего в бахилах? — поднимаясь, спросила Милана.
— Привет, — кивнул я ей и, пройдя мимо, отпер дверь квартиры, широко открывая ее.
Зайдя внутрь, снял сначала кроссовки, потом бахилы с них, а после прошлепал на кухню, выкинув изорванный голубой целлофан в мусорное ведро под раковиной.
Милана стояла в прихожей, не разуваясь.
— Давно ждешь? — поинтересовался я, подходя к ней и только сейчас включая свет в прихожей.
— Часов с семи.
— И все время в подъезде просидела?
— Нет, с соседкой твоей познакомилась, Ниной Александровной. Приятная старушка, чай с ней попили, сериал посмотрели.
— Мм, — кивнул я, поджав губы и еще на шаг приближаясь к Милане.
Эх, ладно, чего уж тут — решился и поднял глаза. Надо сказать ей, что…
— Милана, слушай… а ты говорила, что последние сутки не помнишь, так? — неожиданно сказал я совсем не то, что собирался.
— Да, — кивнула она, широко открытыми глазами глядя на меня. Видимо, тоже совсем не это ожидала услышать.
— Когда мы расстались, вы вместе с Герой и Жанной переночевали в развалинах, нарвались на рейдеров и выбежали из зоны охоты, активировав маячки, верно? — быстро спросил я.
— А ты откуда знаешь? — удивилась она.
— Подожди, но ты же говорила, что тебе за трое суток деньги перечислили?
— Ну да.
— Без штрафов, нормально все?
— Нормально. Без штрафов, — Милана не понимала, к чему я клоню.
— А очнулась ты когда? Сегодня утром?
— Нет, днем, — покачала она головой, — пришла в себя в виртуальности, в каком–то номере в звездолете на орбите — курортная станция, как оказалось, а после уже из мира вышла.
— Сама? Все работало?
— Да. Да, работало.
Вот теперь картинка нарисовалась — когда я ее убил в вирте, Милану тормознули между виртуальной жизнью и смертью, а потом вернули в сознание, удалив из памяти последние сутки.
И мне последние сутки удалили. Типа. Вот только что я там такого предосудительного увидел? Базу охотников? «Ну, может быть», — даже пожал я плечами, мысленно разговаривая сам с собой.
— Арчи, а почему ты спрашиваешь? Откуда ты знаешь, что с нами произошло?
— Слушай, Милана…
Вздохнув, я собрался с мыслями.
— Ты очень хорошая девушка, я надеюсь, у тебя все будет нормально. Только нам с тобой лучше больше не встречаться, хорошо? Давай я сейчас вызову тебе такси, и ты поедешь домой — у тебя самолет завтра, вставать, наверное, рано надо.
— Арчи, все в порядке?
Конечно. Все прекрасно просто.
— Да. Все в порядке.
— Точно?
— Точно.
— Ты ничего не хочешь мне больше сказать?
— Нет, — вздохнув, упрямо покачал я головой.
— Ну, я тогда поехала? — выглядела она растерянно.
— Такси вызвать?
— Не надо. Ладно, пока, — потупившись, Милана кивнула и развернулась к двери.
Шагнув следом, я помог ей с замком, открывая. Когда распахивал дверь, услышал на площадке посторонние звуки. Напрягся сначала, но после расслабился — сосед своего пса с прогулки привел, судя по всему.
— Пока, — сдержанно произнес я, распахивая дверь.
— Ай!!! — от неожиданности вскрикнула Милана, отпрыгивая, да еще в этот момент соседский собакен гавкнул.
— Я боюсь собак! — прильнув ко мне в панике, сообщила девушка.
И как–то так получилось, что мы застыли на пороге, обнявшись, глядя друг другу в глаза. Барбос получал выговор, одновременно сосед пытался извиниться перед Миланой, но все это происходило будто где–то далеко–далеко — все посторонние звуки доносились как сквозь толщу воды.
В тот момент, когда я поцеловал Милану, сосед понял, что его извинения, в принципе, никому сейчас не нужны, и скрылся в своей квартире. Почти сразу хлопнула и моя дверь — протянув руку, я закрыл ее, щелкнув замком.
Не отрываясь от невероятно вкусных губ, я подхватил девушку на руки и, крутанувшись несколько раз вместе с ней, зашел в комнату, щелкнув выключателем.
— Не надо свет, — оторвавшись от меня, прошептала Милана.
Ну не надо, так не надо — свет я выключил и опустил ее на ноги. Несколько минут мы просто целовались, а после, почти не встречая сопротивления, мои ладони оказались под тканью футболки. Быстро поднявшись вверх, я нащупал твердые чашечки бюстгальтера, поднимая их и накрывая ладонями аккуратную грудь. Милана задышала чаще, сильнее притягивая меня к себе, я же, наоборот, отстранился, быстро сорвал с нее кофту, футболку и одним движением (долго практиковался, чтобы так получалось) расправился с застежкой бюстгальтера.
Вещи полетели по сторонам, а я замер, любуясь девушкой, — свет хоть и не включен, но в комнате достаточно призрачного ночного света из окон. Милана под моим взглядом засмущалась, машинально закрыла грудь руками, но тут я снова обнял ее, разворачивая к себе спиной и пытаясь расстегнуть пряжку ремня на ее джинсах, целуя ее в тонкую шею, мочку уха, щеку, тут она извернулась, и снова наши губы встретились…
Трель звонка раздалась, как обычно, неожиданно, буквально ввинтившись мне в мозг.
Не сдержавшись, я выругался, чуть отпрянув от девушки. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, глубоко дыша, но тут звонок задребезжал снова. Долго, требовательно.
— Сейчас, — шепотом сказал я и, нехотя отпустив Милану, пошел в прихожую. По привычке глянув на бейсбольную биту, удостоверившись, что на месте, щелкнул по кнопке на домофоне, посмотрел на засветившийся серым экран.
— Да ну нафиг — рассматривая две фигуры перед дверью, не поверил я своим глазам.
— Кто?
— Конь в кожаном пальто! Открывай давай! — раздался из–за двери зычный голос.
Ну да, этого ни с кем не спутаешь.
— Здорово, юный падаван! — сказал мне рыжий бугай после рукопожатия, которое перешло в обнимашки. Вернее, для него обнимашки, а для меня жернова — Филя на две головы выше меня и в плечах пошире раза в полтора. А когда он мне по спине похлопал, заболело все, что только недавно закончило болеть после убедительной беседы с кучерявым.
— Здорово, Фил, — переведя дыхание, негромко сказал я и кивнул зашедшей следом в прихожую девушке, — привет, Даш.
Совершенно не изменилась за то время, пока ее не видел, — такая же красивая, прямая, в глазах все та же затаенная грусть. Похожа на валькирию с полотен Васильева, только очень молодую.
— Ты чего не позвонил? — вместо приветствия поинтересовалась Даша.
Насупившись, я пожал плечами.
— Арчи! — неожиданно повысила голос она, — может, хватит дуться уже, а? Догадываешься, какое ты осиное гнездо сейчас разворотил? Да тебя завалят и не кашлянут, а ты номер набрать не можешь со своими обидками! Или ты не знаешь, что такое «Проект Данте»? Хорошо, что мы узнали раньше, чем…
— Вау, привет! — неожиданно громко произнес Фил, глядя поверх моего плеча.
Даша замолчала и быстро повернулась в ту сторону. Я тоже обернулся и бросил взгляд на Милану, появившуюся в дверном проеме комнаты. Она была в футболке, и я машинально отметил, что бюстгальтера под ней нет.
— Дружище, а ты, смотрю, и не паришься вовсе, — негромко произнес рыжий, обращаясь ко мне.
— Милана, это Даша, это Фил, — между тем нейтральным тоном представил я гостей.
— Очень приятно, — галантно склонил голову Фил.
— Здравствуйте, — умерив пыл, кивнула и Даша.
— Чаю, может? Или кофе? — также нейтральным голосом поинтересовался я.
— Арчи, поехали отсюда, а? В спокойном месте поговорим, — негромко произнесла Даша, осмотревшись поверху демонстративно, после глянув мне в глаза.
— Хорошо, поехали, — кивнул я и подошел к Милане. — Поехали, съездим с ними? Это друзья, — ответил я на невысказанный вопрос в ее глазах.
— Поехали, — кивнув, негромко произнесла девушка и, прильнув ко мне, прошептала: — Арчи, я лифчик не могу найти!
Могла бы и не говорить, и так понятно — очень уж футболка обтягивающая. Сделав шаг вперед, я щелкнул выключателем, включая свет в комнате. Судя по громкому хмыканью Фила, висящий на люстре бюстгальтер заметили не только мы с Миланой.
Без особых сборов — я только папку с документами на квартиру прихватил на всякий случай — вышли на улицу. Когда подходили к черному «гелендвагену» Фила, у Даши зазвонил телефон.
— Подъезжаешь уже? Хорошо, мы подождем, — расслышал я, как она произнесла в трубку.
— Подождем немного, — опуская мобильный, произнесла она, оборачиваясь к нам, — мы с Миланой шли чуть позади.
Постояли пару минут, в течение которых Фил донимал меня расспросами, но вскоре темный двор осветили автомобильные фары и к нам подъехала еще одна машина.
— Черт! — не удержался я от возгласа, увидев свой «галант».
— Привет, — вылезая из–за руля, кивком поздоровался сразу со всеми Михаил — вечный телохранитель Даши и, подойдя, протянул мне связку ключей и документы, — держи, не теряй больше.
— Угу, — принимая документы, кивнул я.
— Арчи, давай за нами, — прежде чем хлопнуть дверью, произнесла Даша, которая уже была на пассажирском месте гелика.
— В следующий раз сразу звони, а? — отогнув большой палец и мизинец, приложил руку к уху Михаил, изобразив жестом подобие телефонной трубки. — Головняка меньше будет, да и за таксиста, сам понимаешь, мне не доплачивают.
Широко улыбнувшись, телохранитель залез на заднее сиденье машины Фила.
— Поехали, — кивнул я Милане, усаживаясь за руль.
— Арчи, а это кто? — спросила она, стоило мне только развернуться и порулить вслед за подождавшим меня Филом.
— Это? — кивнул я на яркие габаритные огни, — это друзья.
— А «Проект Данте» это что?
Я задумался ненадолго, но решил особо не утаивать — смысл, она и так в сафари участвовала уже.
— Это организация, которая занимается изучением воздействия виртуальной реальности на человеческий организм. Ну и параллельно неплохо деньги стрижет.
— А твои друзья… они оттуда?
— Нет.
Включив поворотник, я наклонился вперед и, убедившись, что слева никого нет, выехал на широкий проспект следом за машиной Фила, сразу увеличивая скорость.
— Они тоже из серьезной организации, которая тоже изучает воздействие виртуальной реальности на людей.
— Конкуренты?
— Ну, в какой–то степени да, плечами толкаются.
— Серьезно?
— Открыто нет, но крыши в разных структурах, да и методы работы разные.
— Арчи, а эта девушка сказала, что тебя могли…
— Она пошутила.
— Арчи…
— Пошутила, говорю, не парься.
— А как их организация называется?
— Не знаю. Честно не знаю, — почувствовав на себе взгляд Миланы, повернулся, — мы с ними немного… поссорились, как раз тогда, когда все… ну, закрутилось в процессе.
— Ясно, — кивнула Милана, — а сейчас мы куда едем?
— Да х… черт его знает, — быстро исправился я, пожав плечами. — Да ты не парься, — повернувшись к девушке, накрыл ее ладонь своей, убрав руку с рычага коробки передач. — Что я тебе говорил, помнишь? Делай, как я скажу, и все будет…
— Арчи!!! — предупреждающе вскрикнула Милана, и я в последний момент успел крутануть руль и нажать на тормоз, едва не въехав в зад остановившемуся на красный свет гелику.
— Иди ко мне, — не в силах удержаться, заполняя ожидание на светофоре, я обнял Милану за плечи и привлек к себе.
В реальность нас вернул звук клаксона. Обернувшись, увидел наклонившегося над рулем Фила, который жестами показывал, что целоваться уже хватит и пора бы ехать.
Ну да, судя по всему, зеленый уже давно загорелся.

Глава 27 

три дня спустя 
Блестящие двери лифта с едва слышным шипением разошлись, и я непроизвольно прикрыл глаза от яркости насыщенных красок вокруг. Чуть дернувшись от неожиданности, едва не отпрянул — прямо передо мной в воздухе появилась трехмерная надпись:
Аэроузел «Восток» воздушной гавани ТехноПолиса рад приветствовать Вас у себя в гостях! 
— Черт, — пробормотал я себе под нос недовольно — второй раз уже вижу, но меня эти буквы снова врасплох застали.
Напустив на себя невозмутимый вид, шагнул вперед, прямо сквозь начавшие быстро истончаться буквы. Кратко оглянулся по сторонам — внизу, как и неделю назад, по–прежнему бороздили водные просторы яхты, виднелись роскошные особняки на островах архипелага, расчертившего нежную лазурь моря, можно было заметить даже ряды бунгало прямо на поверхности воды.
Но я, не задерживаясь взглядом на открывшихся взгляду панорамах рая на земле, быстро двинулся вперед, лишь отмахнувшись от попытавшейся что–то сказать голограммы, возникшей передо мной из ниоткуда.
Посетители аэроузла на меня оборачивались. Еще бы — я был все еще в черных доспехах, на которых сохранились потертости и отметины от ударов, — починить их как–то не удосужился, только пока в такси сюда летел, со–драл изображения красного черепа с груди и плеча.
Так, провожаемый удивленными взглядами, в черной броне, правда, с поднятым забралом и без оружия (винтовку уж хватило ума в личной комнате оставить — на территории ТехноПолиса все оружие только с лицензией можно носить), я быстро двигался через парящий в воздухе терминал.
Двадцать седьмые ворота — одни из последних на этом уровне, вдали от скопления людей, практически техническая зона. У перехода меня ожидал всего один человек. Странно он выглядел, явно выделяясь в этом виртуальном мире красивых людей, — полностью седой, не очень правильное лицо, чуть согбенная фигура. И не непись, точно — я же чувствую, живой игрок передо мной или искусственный интеллект. Такое ощущение, что этот товарищ после сканирования своего тела никаких правок не вносил.
«Да он еще и хромает!» — удивился я, когда ожидающий меня пилот шагнул вперед, явно подволакивая ногу и совершенно невежливо затушив сигарету в большой цветочной клумбе.
— Бургундец?
— Арчи меня зовут, — пожал я протянутую руку.
— Полетели, — кивнул пилот и развернулся, поковыляв к стыковочному шлюзу.
— Тебя–то как называть? — поинтересовался я ему в спину.
— Старым зови.
Точно старый. И голос у него мерзкий, каркающий. «Как будто ворон потрепанный», — пришло мне на ум сравнение, только у этого волос не черный, а седой.
Ускорив шаг, я подошел к прозрачной стене, посмотрев, на чем придется лететь.
— Да ну нафиг! — удивился я, увидев снизу старое корыто, к которому полого спускался рукав шлюза.
— Слушай, а… — пробежав несколько шагов, догнал я Старого, — а получше ниче нет? Мы на этом долетим хоть?
— Долетим, не ссы, — каркнул Старый.
Сжав губы, я сдержался, чтобы грубостью не ответить. Ладно, он старый, хромой — пусть говорит пока, послать его никогда не поздно. Посмотрим сначала, куда привезет.
Внутри уродливый ремонтный бот выглядел ничуть не лучше, чем снаружи, — раскиданные инструменты, свисающие мотки проводов.
— В кабину проходи, — буркнул Старый, пропуская меня вперед.
Несколько минут ожидания, пока он запрашивал разрешение на взлет, и, отстыковавшись, бот на мгновенье завис в воздухе. После, развернувшись, мы вдруг резко свечкой взвинтились в небо. Неожиданно быстро для такого корыта — меня вжало в кресло, перед глазами за минуту, может чуть меньше, синева неба потемнела и мы оказались в стратосфере.
Взболтать, но не смешивать — так можно было охарактеризовать состояние моих внутренностей, но, не обращая внимания на дискомфорт, я осматривался по сторонам.
— Красиво, блин! — не в силах сдержать эмоции, я повернулся к пилоту.
— Красиво, красиво, — буркнул Старый недовольно, а обернувшись к нему, я увидел, что он заводит координаты для прыжка в подпространстве.
Когда пилот нажал кнопку и космос за окном будто растянулся преодолеваемыми нами невероятными пространствами, я невольно моргнул. Прыгнули недалеко — вывалились в пространство почти сразу же, совсем недалеко от громадной, темнеющей рядом махины.
— Ух ты, звезда смерти, что ли? — спросил я, но сам сразу же понял, что ошибся. Не звездная станция, просто очень приличных размеров крейсер несколько угловатых очертаний. Но в космосе отсутствие плавных линий не особо важно.
Пилот–калека между тем развернул бот, и мы уже приближались к открытым воротам шлюза. После того, как нам дали разрешение, мы залетели в огромное помещение, створки ворот за нами закрылись и выдвинувшиеся из стены гидрозахваты приняли нашу лоханку в мягкие объятия.
— Пойдем, — прокаркал хромой и, поднявшись, поковылял к выходу.
В шлюзе нам встретился дежурный матрос, который, вскинув руку к виску, отдал воинское приветствие. Вежливо ему кивнув, я пошагал за хромающим Старым, который на приветствие не обратил внимания вовсе. Миновав несколько люков в толстых переборках, мы с ним неожиданно оказались на межпалубной галерее.
Старый не останавливался, а я шагал за ним, изо всех сил крутя головой по сторонам. А посмотреть было на что: слева и справа было видно по два уровня летных палуб, на которых стояли стремительные звездные перехватчики, приспособленные к полетам в атмосфере хищного вида истребители, грозные штурмовики. Возле машин суетились техники, то и дело взметались искры сварки, слышались резкие крики, команды.
Сдерживая нетерпение — не просто же так сюда пришел, я следовал за провожатым, не задавая вопросов. Шли довольно долго, миновали рубку командного пункта, в которой совещалось несколько офицеров корабля, судя по золотому шитью погон.
— Неписей здесь много? — поинтересовался я у Старого.
— Да почти все пока, — махнул он рукой с сигаретой. Когда только прикурить успел?
То, что экипаж недавно купленного крейсера почти полностью из неписей, я знал. Как знал и то, что на самые ответственные должности неписей ставить нельзя, — на такие, как капитан, главный специалист по вооружениям и подобные. Было и еще одно но: неписей нельзя было сажать за штурвалы боевых самолетов, к тому же любое подразделение солдат с искусственным интеллектом, даже самое маленькое — отделения, — требовало командира из игроков, пришедших из реала. То есть, какими бы бабками ты ни обладал, но без реальных людей мир не завоюешь.
Мне все это Даша рассказала вчера вечером, но участвовать в новом проекте по освоению космической виртуальной реальности мне не хотелось, о чем я ей и сказал. Но Даша на то и Даша — естественно, она меня уговорила посмотреть, и теперь я здесь. Обещала что–то такое, от чего я точно не смогу отказаться.
Но я все равно здесь лишь для того, чтобы посмотреть. Просто посмотреть.
— Вон, пришли, — провожатый вдруг остановился, я ему чуть в спину не ткнулся.
— Это? — даже не скрывая удивленно разочарования, протянул я. — Да ну нафиг.
И это убожество должно меня удивить?
Отойдя по ответвлению галереи в сторону, я спустился на летную палубу и подошел к четырем машинам. Ни то ни се — первое впечатление. Длинные продолговатые и даже одутловатые кабины, довольно толстые фюзеляжи, резкие неровные очертания, по две коротких пары крыльев.
— Да ну нафиг, бочки какие–то летающие, — пробурчал я себе под нос, подходя к ближайшей из машин. Неподалеку расположилась бригада техников–неписей, но при моем приближении никто не встал и не подошел.
— Вот это? — обернувшись, я крикнул Старому, который не торопясь ковылял в мою сторону по спуску с галереи.
— Это, это, — громко каркнул он.
Не, я так не играю. Хрень какая–то. Думал, может, будут какие–то новые машины, невероятно крутые, а тут какие–то утюги стоят. «Да их… да я… да на таком овне…» — даже в мыслях я пока слов не находил. Не–не–не, вот именно эта затея мне уже не нравится. Зря пришел, короче.
Ладно, посмотрели, и хватит, можно с чистой совестью сказать Даше, что душа у меня не лежит, так что…
— Да не делай ты такую рожу, в кабину влезь сначала!
Ну, влезу, и смысл? Краше этот уродец от моего присутствия в кабине если и станет, то ненадолго. Хрень какая–то — для бомбера слишком маленький, для истребителя слишком большой, даже для тяжелого. Машина похожа скорее на смесь штурмовика и пехотного транспорта. Хотя для транспортера оружия слишком много — чего только две шестиствольные авиационные пушки стоят. Ровных линий почти нет, да еще и впечатление, что эти машины склепали из того, что под руку попалось, — не чувствуется в них органичности единого целого.
Однако спорить я не стал — даже не глянув в сторону стоявшего неподалеку подобия стремянки, только очень большого и на колесах, подпрыгнул. Зацепившись за край круглой ракетной шахты, упрятанной в фюзеляже, отверстие которой незнающий может за воздухозаборник принять, выбрался на крыло и подошел по нему к поднятой вверх одной из панелей кабины.
Усевшись в кресло пилота, осмотрелся по датчикам, экранам, дублирующим приборам управления огнем, за штурвал подергал.
— Че, полетать, что ли? — крикнул я громко.
— Нет, там выемки для рук и ног есть, положи их туда и ладонями две кнопки утопи, — ответил невидимый сейчас мне Старый.
Действительно, в полу кабины было два углубления, куда хорошо поместились ноги, а по сторонам от кресла два желоба, куда хорошо легли руки. Когда придавил ладонями широкие кнопки, по экранам побежала рябь — машина медленно оживала.
Вдруг вся кабина будто изнутри пришла в движение, изменяя свои очертания. Дернувшись от неожиданности, я наблюдал, как мои руки и ноги оказываются будто в плотных захватах, в этот момент к шлему позади что–то прикоснулось и забрало само опустилось вниз.
Перед глазами быстро побежала заполняющаяся полоска синхронизации комплекса доспехов с корабельными системами. Когда индикатор мигнул, обозначив выполнение, перед глазами возникло еще несколько сообщений, общий смысл которых был в том, что и сейчас вроде неплохо, но лучше все же мне использовать другую систему для управления Голиафом. Рекомендовались JH-17 «Колонист», Универсал-1.12, либо модернизация имеющегося доспеха.
— Слышь, Старый? А эта штука Голиафом называется? — крикнул я в воздух, обращаясь к калеке.
Ответа услышать не успел — да уже и неинтересно было, — неожиданно понял, что поднимаюсь вверх, а захваты рук и ног превратились в несильно жмущий, но очень плотный будто бы кокон.
— Да ну нафиг! — не в силах сдержаться, я покрутил головой по сторонам, при этом чуть двинув корпусом, и кабина при этом качнулась вместе со мной вправо–влево.
— Да ну нафиг!!! — все еще не силах поверить, я поднял руки, а после шагнул вперед.
Мех! Я находился в реальном боевом мехе!
Широко открыв глаза в радостном возбуждении, посмотрел по экранам. Какой же это Голиаф, это Мародер реальный — оценил я зелено–сетчатую трехмерную модель робота на экране слева.
Вот это прикол — неуклюжая по виду смесь атмосферного штурмовика и космического челнока трансформировалась и поднялась на выгнутые назад ноги. Продолговатая кабина с несколькими модулями стала как бы туловищем, крылья сложились за спиной, вместо рук теперь выступали пусковые установки, к каждой из которых примыкало по шестиствольной пушке.
Поднятую панель кабины я так и не закрыл, глядя на мир вживую, не через экраны, и осторожно сделал пару шагов. Тот, кто любит боевых роботов, поймет тот кайф, который я испытал, оказавшись в чреве этой машины. Несколько раз подпрыгнув, я пробежался, резко затормозил, не обращая внимания на разбегающихся в панике по палубе людей, снова подпрыгнул.
— Йу–хуу! — заорал я, заставляя раскрутиться многоствольные пушки. Стрелять, естественно, не собирался, но почему–то вокруг все замигало красным, и свист крутящихся пушек заглушил звук аварийной сирены.
— Да ладно, ладно, — негромко произнес я, останавливая вращение.
Вытянув одну руку вперед, я заставил меха почти коснуться ею пола, слегка присев.
Управление было интуитивно понятным, и, дезактивировав держащий меня кокон, я выбрался из кабины и по вытянутой «руке» меха спустился вниз.
— Вот это да! — столкнувшись взглядом со Старым, единственным, кто не убежал, когда я здесь немного пошалил, снова обернулся, рассматривая меха. Так, вот на этом плече будет нарисована красивая телочка в стиле «пин–ап», а вот на этой панели слева напишу немного подкорректированный от воздействия цензуры девиз великого князя Святослава Игоревича «Иду на вы».
Все, я уже был согласен на предложение — этим мехом, который так похож на любимого мною Мародера из вселенной боевых роботов, я оказался куплен с потрохами.
С набежавшими на шум офицерами крейсера разбираться не пошел — не в силах оторваться разглядывал меха, который мог принимать форму немного неуклюжего корабля и самостоятельно добираться до нужного места.
Пока зачарованно рассматривал грозную боевую машину, Старый вроде все решил — в местной иерархии, видимо, не последний товарищ. Надо бы подробней разузнать. Но не сейчас, по всей видимости, — в браслете запиликало, и пришло сразу несколько сообщений. Все из реальности. Есть такая функция — пишешь эсэмэску на телефон, а если у тебя пересылка поддерживается и срочно надо, то сообщение находит адресата, даже если он в виртуальности в данный момент. Запрыгнув в кабину, я опустил секцию и вышел из мира — перед неписями лучше этого не делать. Ничего страшного не произойдёт, но все равно не советуют.
Со Старым, конечно, невежливо получилось, но он уж перетерпит как–нибудь. К тому же он сам вежливостью не отличается. Выбравшись из капсулы, я первым делом сделал себе кружку чая и только после этого дошел до тумбочки с телефоном.
Несколько сообщений было от Миланы. Полюбовавшись на ее фото, которое у меня стояло на экране — недавнее, из аэропорта, когда она улетала, я ответил сразу на несколько сообщений одной фразой, что тоже сильно скучаю. Так, ладно, что еще.
— Ухты пухты… — удивился я, увидев сразу два сообщения от Кекса.
У обоих смысл был примерно одинаков: «срочно позвони».
— Парам–пам–пам, ноги мне в ротик, вот это поворотик… — удивился я, набирая его номер.
— Это не глюк? — почувствовав, что на той стороне он снял трубку, заговорил, даже не дожидаясь его ответа.
— Нет, это я.
— Кекс, дружище, ты ли это?
— Арчи, приветствую, — голос у него сухой, деловой.
— Неужто ты позвонил поздравить меня с днем рождения? — повысив голос, с неподдельным интересом поинтересовался я.
— А…
— Да ладно, расслабься. Че надо?
— Арчи, дело есть.
— Да ладно? — отняв телефон от уха, я даже с удивлением посмотрел на него, а после снова поднял руку, — а какое дело?
— Не по телефону. Ты можешь подъехать?
— Слышь, Кекс, — задумался я, — а ты можешь свернуть это дело трубочкой и засунуть себе в задницу? У тебя диаметр как раз позволяет, ты же мне сам сказал недавно.
— Арчи, постой!
— Кекс, иди на…
Сообщив Кириллу, куда он может отправиться со своим делом, я перезвонил еще по одному номеру.
— Арчи, привет.
— Привет, Даш.
— С тобой из «Проекта» уже связывались?
— Нет.
— Нет? — сильно удивилась Даша.
— А, да! — поправился я. Кекс же позвонил только что, вроде как было дело.
— Суть ты понял?
— Не, я послал сразу же.
— Ясно. В общем, слушай — они предлагают провести схватку между двумя командами, одна из «Проекта», вторая из наших.
— И?
— В составе нашей команды сильно хотят тебя видеть — очень уж ты им насолил.
— А если я не хочу?
— Арчи, тут имиджевое дело такое, все руководство и кураторы будут наблюдать. Да и все в курсе теперь, какой из тебя Валера, так что мне тут голову уже прополоскали.
— Ну, о’кей. А если мы проиграем?
— Ты хочешь сказать, что ты можешь проиграть?
— Да нет, конечно, — даже помотал я головой.
— Так бы сразу. Так ты готов?
— Готов.
— Отлично, жди, мы сейчас подъедем — надо условия и сроки обговорить.
Отложив в сторону телефон, размял шею и нанес несколько резких ударов воображаемому противнику. Не выдержал, еще и вертушку крутанул, а после направился делать себе еще кружку чая.
— Полетаем… ну и пусть разобьемся… — напевал негромко, пока шел на кухню.
21.04.2014 – 05.05.2014; 08.10.2014 – 09.11.14 
Санкт—Петербург 

Примечания 

1 
  Сочетание клавиш «Alt+Tab» позволяет выйти из полноэкранного режима программы. Т. е. в данном случае подразумевается эффект неполного присутствия.
2 
  DM, DeathMatch (смертельный матч) — вид соревнования в киберспорте.
3 
  Дерт — специализированная трасса для катания на BMX велосипедах или специализированных горных велосипедах.
4 
  Игровой персонаж. Чар, от слова «Character». Гораздо чаще, правда, называют персом. Арчи об этом знает, но все равно говорит «чар».
5 
  Город в италийском кластере виртуального мира Терра, где царят нравы времен расцвета Римской Империи, при соответствующем антураже.
6 
  В Австралии, как известно, никаких мегаполисов в глубине континента нет. Но по легенде виртуального мира ТехноПолиса, после того как большая часть населения Земли погибла после третьей мировой, Восточный Урал и Австралия стали центрами новых цивилизаций, и оставшееся в живых население сосредотачивалось в Анклавах, многие из которых после вырастали в огромные мегаполисы. Правда, после того как на Землю вернулись жители ТехноПолиса, уменьшившаяся в размерах, зазеленевшая Австралия (глобальное потепление, подъем уровня воды) после нанесения массивного ракетно–бомбового удара снова превратилась в пустынный континент.
7 
  Выстрел в голову, как правило даже в виртуальности почти всегда смертельный.
8 
  Кто такая Даша и почему Арчи относится к ней с пиететом, можно понять, прочитав книги из серии «Проект Данте».
9 
  Особенности виртуального мира «Терра» подробно описаны в книге «Терра. Бета–тест».
10 
 Более подробно о «Проекте Данте», а также историю о том, как у Арчи появился второй паспорт на имя Валеры Игнатьева, на который у него оформлена квартира, машина и новые аккаунты в виртуальных мирах, можно прочесть в книгах серии «Проект Данте».
11 
  Подробнее об этом в романах «Проект Данте. Врата Ада» и «Проект Данте. Седьмое небо».
12 
 GIF (.gif) — популярный формат графических изображений. Поддерживает анимационные изображения, на которые сейчас и смотрит Арчи.